Приют для Одри

Около двух недель назад я стал засиживаться днями в библиотеке, я читал там разные книги. Русских поэтов двадцатого века, иногда переходил к зарубежным прозаикам. Больше всего я читал немецких классиков, Кафка, Гессе, и особенно стал читать Ремарка. Причиной моего частого похода в библиотеку стало желание вернуться в школу. Я покинул её после девятого класса, и после скитался в сомнительном досуге почти два года, теперь мне восемнадцать, и я решил наверстать упущенное. Каких-то чётких планов у меня не было, поэтому решил начать с гуманитарных наук, и путь мой отправился с литературы. Здесь я провёл последние две недели августа. Завтра, первого сентября начнётся моя новая глава жизни. Сейчас время двигалось к семи часам вечера, и я направился из библиотеки в ещё одно место, ставшим для меня приютом этим августом. Небольшая кофейня, обставленная полками с книгами, милыми деревянными столиками, картинами Ван Гога, и милыми её жителями, с четырьмя лапами и треугольными ушками. Их было трое, все девочки, белая, чёрная и карамельная, по крайней мере так их называл я. Здесь всё было обставлено цветами, искусственными но и пусть. И здесь всегда пахло свежим кофе, вишней и хлебом. Я полюбил это место даже сильнее библиотеки, в которой проводил времени больше. Путь от точки «А» в точку «Б» был недолгим, нужно было лишь пройти через небольшую круглую площадь насквозь, и вот ты в храме теплоты и уюта, словно матушка разбудила тебя для завтрака, с тёплым молоком и жирными кубиками масла, что ожидали своего часа на хрустящих тостах. Кофейня встретила меня как обычно, со всею её атмосферой, казалось это место было отнюдь не в большом городе, а где-то далеко в норвежской деревушке, что появилась глубоко в горах. Я уселся за столик, и тогда ко мне подошла она, та без которой всё это осталось бы лишь красивой картинкой, та без которой эти искусственные цветы, так и остались бы неживыми. Она всегда носила простые юбки, сегодня была серая, на ногах её были как обычно её чёрные милые лоферы, а верхом была безумно шедшая к её загорелой коже бордовая рубашка. — Здравствуйте, чего пожелаете? — Спросила она и улыбнулась, на губах сегодня была абсолютно идентичная с цветом рубашки помада. А голос её был абсолютно чарующий, низкий, но такой нежный. — Мне как обычно, латте и кусок вишнёвого пирога. — Сказал я, а сам тонул в её тёмных карих глазах. — Хорошо, — сказала она, и прикусив напоследок нижнюю губу развернулась отправившись за буфет. Я смотрел ей вслед, смотрел как она идёт двигая своими ногами, облачёнными чёрного цвета колготками. Волосы её тёмно русого цвета легко подпрыгивали, в силу небольшой длины. Как-же она была прекрасна, думал я все эти две недели. И тут мне стало грустно, я знал, что я ей не интересен, она была старше меня, может года на четыре, я хорошо умел такое чувствовать. А сюда я кажется больше не смогу так много заглядывать, вечерняя школа, в которую я поступил, находится значительно далеко отсюда. Через минут семь, она вернулась. — Вот ваш латте, и ваш пирог. — Сказала Анна, об этом говорил её бейджик, поставив всё ко мне на стол. — Спасибо, — сказал я с глупой улыбкой, которую никогда не мог убрать смотря на неё. И вновь она ушла за своё место, не обращая на меня внимания. А я смотрел, смотрел так много, смотрел всё время, я не мог позволить себе оторвать глаз. Это играло со мной шутку, пирог вечно сыпался изо рта, и я пару раз чуть не облился. Как обычно, я достал из сумки альбом, и принялся рисовать, каждый раз я рисовал её, иногда в окружении этого чудного места, иногда лишь концентрировался на Анне. Пришло время уходить, я расплатился, за буфетом была другая девушка а значит Анна вышла покурить. Вот бы успеть это застать, подумал я. Честно признаться мне не нравились курящие девушки, но она, повторюсь это была самая очаровательная девушка которую я только встречал в своей жизни. И я застал, она стояла у двери, и кажется выкурила сигарету лишь наполовину. Она укрылась в лёгкое летнее пальто, уже как неделю по вечерам становилось холодновато. — Я могу к вам присоединиться? — Спросил я у неё, и сразу сконфузился, моя фраза показалась мне такой глупой. А она улыбнулась, и от этой улыбки всё в моём сердце заигралось теми бордовыми красками, которые исходили от неё. — Конечно, если угостите меня ещё одной сигаретой. — Да, чутьё меня не обманывало, ей точно было двадцать два года. — Кажется вы ещё не докурили свою, разве стоит девушке так много курить? — Я вновь сконфузился, мне было ужасно стыдно за искусственность своих слов. — Неужели вы откажете девушке в небольшой просьбе? — Она затушила сигарету. И протянула мне руку, с двумя пальцами на готове. И я всунул в них сигарету. — Вы стали постоянным посетителем в мои последние две недели работы, вы знаете? — Сказала она, подкуривая сигарету от зажигалки в моих руках, я и не заметил как зажёг её для неё. — Так значит сегодня? — Да, мой последний день. Вот и всё, неужели так и разойдутся наши пути? — А я стал очень переживать, что из-за учёбы, не смогу больше сюда наведываться. Кажется теперь причин горевать стало меньше. — Ну что вы, обязательно заглядываете, тут всегда чудно. — А вы будете сюда заглядывать? — Спросил я, уже с изрядной досадой в голосе. Она выпустила струю дыма, и посмотрела на закатное алое небо. — Буду стараться. — Тогда я буду тоже. — Боже, какая игра в этих словах, вновь подумал я.