like it

Апрель свободой врывается через балконную дверь прямиком в легкие. Утренняя приятная прохлада проникает в комнату, охватывает пространство. Мятые простыни мягко охлаждают голую кожу. Серёжа сцепляет пальцы на шелке постельного белья. Тело чуть ломит, он, лежа, выгибается, хрустит позвонками. Задушено вздыхает, зевает. Утром действительно хорошо. Затекшее после долгого сна в одной позе тело перестает ныть в костях, и Серёжа мягким движением переворачивается на живот. Утыкается лицом в подушку, волосы размётываются по кровати, по плечам, в них путаются кончики пальцев одной руки. Второй Серёжа пытается нащупать тело рядом. Не выходит. Левая сторона постели совершенно точно пустая, но еще не остывшая. Он выгибает бровь, но быстро расслабляется, слыша звон ложек на кухне. Квартиру заполняет запахами весны и убегающего из турки кофе. Серёжа приподнимается на локтях, оглядывает комнату, отмечает бардак, оставленный ими еще вчера. Широкие джинсы и просторные майки валяются возле матраца, служащего их ложем: кровать была очень громоздким решением для их минималистичной комнаты, поэтому они выбрали что-то достаточно оптимальное и вполне удобное для их "постельной жизни". На подоконнике выставлены потекшие свечи, купленные еще в феврале для романтического ужина; комод в углу спальни завален тетрадями с конспектами, одолженными Олегом у трудолюбивых (в отличие от некоторых) одногруппников. Он окружен стопками художественной литературы вперемешку с обучающими справочниками Сережи по композиции и анатомии. Бардак терпимый, никому в целом не мешающий, от того еще более любимый. Олег как-то подметил, что это все — мелочи, делающие этот дом их домом, а не какой-то там дурацкий бардак. Но что-то Сереже подсказывает, что ему просто впадлу убираться, поэтому находятся отговорки. Весьма, весьма умоляющие, однако все еще отговорки. На телефон прилетает уведомление, Серёжа отвлекается. 9: 48, сообщения по учебе, что-то в рабочем чатике. Серёжа зависает на какое-то время. Не замечает Олега, который подкрался минут так пять назад и все это время просто наблюдал, стоя у косяка. Весь такой лохматый и заспанный, щурит глаза на попадающие в комнату лучи солнца и нежно улыбается. Серёжа отлипает от телефона тут же: быстрая реакция на утреннего Олега передается прямиком в мозг, рот наполняет слюна. Он пальцем манит его к себе, цепляется за ворот воздушной футболки, валит на себя, наслаждаясь тем, как давит на него чужое тело, как руки Олега обхватывают его собственное. Заглядывает в глаза. Смотрит на губы, трогает волосы, шепчет: — Приветики. Олегу нравится. — Привет. Голос с хрипотцой, такой мягкий, такой, какой хочется полностью вбить в свой мозг, слышать только его, не сбивая другими звуками. Как же Серёжа хочет.. Просто. Он хочет его целовать, хочет снова ощутить тепло кожи к коже, хочет владеть им и отдаваться ему. Олег не удивляется: Серёжа всегда такой, по утрам — особенно. Серёжа, разнеженный и мягкий, ластится к прикосновениям и трется носом о чужую шею, вырывая из Олега звуки. Обычно по утрам они нечасто заходят далеко: в их арсенале петтинг, взаимная дрочка или минет. Утренние ласки лень переводить в полноценный трах. Это больше что-то вроде прилива нежности и желания быть рядом, кожа к коже. Олег сжимает бока, пробегается по его груди, зажимает пробитый сосок меж пальцев. Серёжа шипит, приоткрывает рот. Жмурится, когда Олег скользит носом по телу, спускается дальше, к низу живота. Возможно, сегодня они будут слишком ненасытными и проторчат в кровати до позднего обеда. Лишь только возможно. Олег дразняще цепляет резинку боксеров, широко проходится по голой коже языком. Серёжа томно вздыхает, клюет на намёк и уже зарывается в чужие волосы, направляя, когда Олег выдыхает куда-то в тазобедренную косточку, царапая зубами: — Серёжа, вставай, — он дышит в ушную раковину, играясь с волосами; давит настойчивее. — Встав-а-ай. Серёжа разочарованно скулит и прижимается лбом к чужому плечу, выпускает последний возбуждённый полустон в горячую кожу. Олега щурится. Комкая простыни ногами, Серёжа действительно выглядит разбито: грудная клетка тяжело вздымается вверх-вниз, губы влажно блестят от слюны, майка ненужной тряпкой скомкана где-то в ногах. Рыжие локоны размётаны на подушке. Серёжа соединяет колени вместе, сжимаясь. Хмурится: –Я тебя ненавижу.. Олег мягко притягивает его к себе, приподнимая. Смеется про себя: нужно было хотя бы прикоснуться к нему, наверное. –Мы оба знаем, что ты лжешь. Серёжа осоловело моргает. Сон улетучился, желание кончить - тоже. Теперь в глазах горит азарт и желание скорее начать день. Что-то там про скейты вчера точно проскользнуло в разговоре, прежде чем они завалились в квартиру. –Давай, будь хорошим мальчиком и донеси меня до кухни. Хотел тебя, конечно, но от кофе тоже не откажусь. Олег довольно жмурится и приподнимается, пружиня матрас. Серёжа висит на нем, укладывая руки на шее. Утро все еще очень хорошее. Серёже нравится.