табачный дым, зонт и вино

      Табачный дым струится по потокам воздуха, уносящие его далеко от балкона обычной комнатушки в Неаполе. Рядом стоял облокотившийся на перила мужчина с полусгоревшей сигаретой между пальцев и безучастно смотрел на снующих внизу людей. С падающим пеплом взгляд устремляется вниз, чтобы рассмотреть районные разборки, без которых не может жить Италия.       Кажется кто-то пытается всучить подросткам пакетики белого вещества, чтобы потом угрожать и грести деньги с бедных неосознанных детей. От этого становится только мерзко и гадко на душе и, быть может, раньше он вмешался бы, однако полицейская стать вся иссякла ещё в прошлом. Это его не касается. Но тогда почему им был отправлен Moody Blues, мимикрированный под облик мафиози?       Он сам не знал: может это всё внутренняя справедливость, а может ему просто стало жаль неокрепшего юношу. Уже неважно, так как стенд вернулся к владельцу, а сделка была зарублена на корню. И дилер вряд ли в ближайшие месяцы сможет воспользоваться конечностями.       Сознание вернулось к созерцанию почти фиолетового заката, а пальцы машинально легонько стукнули по сигарете, дабы стряхнуть выкуренную часть, и мужчина выронил её целиком, оставив смазанные следы помады. Тяжело вздохнув, он прошел из балконной двери к двуспальной кровати, с которой он несколько минут назад встал для перекура.       Входная дверь со звуком открылась и через нее вошел хозяин квартиры. Белый пиджак и выглаженные штаны с паттерном в виде черных жирных точек, несколько золотых застежек в районе груди и плеч и ровная угольная стрижка с двумя заколками.       — Абаккио, — было сказано как приветствие. Бруно поставил в угол черный собранный зонт, до мурашек знакомый Леоне. Из еще не появившихся воспоминаний о первой встрече его вывел спокойный голос Буччеллати, — Давай выпьем вина.       Абаккио машинально подошел к кухонному столу, где стояли необходимые вещи. Все действия мужчины были выполнены будто не им, а его стендом: открытая бутылка сухого красного, наполнение фужеров алкоголем и нарезка сыра. Тело делало, но разум был сфокусирован на силуэте Бруно, снимающего брендированную обувь.       — В чём его секрет? Сразу так спокойно стало, даже курить уже не хочется. Сказал всего две фразы, а я уже выбит из колеи, — крутилось в мыслях мужчины, пока рука вращала в такт мыслям вино в фужере.       — Буччелл… Бруно, — так ему казалось правильнее, — вино налито, нужно ещё что-то?       — Спасибо большое, Абаккио. Нет, ничего больше не требуется, об остальном я в случае чего в силах позаботиться и сам, — и самая искренняя и честная улыбка на памяти бывшего полицейского, — Надеюсь, в этой квартире тебе лучше. Если что-то не устраивает, то скажи — я найду лучший вариант, как никак ты — мой напарник.       — Не заморачивайся об этом, мне неважны условия, ведь у меня имеется хоть какая-то цель, благодаря тебе, — почему-то язык сказал больше, чем хотел разум. В вине ли проблема? Он не знает, но делает глоток, чтобы не анализировать ситуацию, — Ты с кем-то встречался, Бруно?       — Ты как всегда проницателен, Абаккио. Я по этой причине и пришёл, чтобы сообщить тебе о расширении моей команды. Сегодня я посетил Паннакотту Фуго. Я предложил ему защиту взамен его верности мне, организации и боссу. В скором времени он приступит к работе. Поэтому буду меньше тебя беспокоить с обязанностями.       — Хорошо, Бруно, я понял. Однако мне совсем несложно выполнять твои поручения, можешь довериться мне, — Леоне кажется он говорит слишком много и не по делу, хотя такое всегда происходит в окружении мафиози. Появление нового члена отряда? Интересно.       Абаккио поднял глаза на сидящего напротив него мужчину, сделавшего для него больше, чем кто-либо. Конечно он благодарен Буччеллати и должен каждый день говорить ему «спасибо». Однако оба каким-то образом понимают чувства друг друга. Даже сейчас — им комфортно сидеть в тишине, пить вино и просто смотреть в чужие глаза.       — На улице дождь, проливной, — внезапно заметил Бруно, переводя общее внимание на открытый балкон. На улице сухой асфальт медленно становился похожим на пиджак в черную точку, а из него в одноцветное мокрое полотно. Вода падала с такой скоростью, что образовалась стена из похожих друг на друга капель.       — К сожалению, мне пора, Абаккио, — с неизвестной печалью произнес Буччеллати, — Спасибо за то, что приютил меня, — мужчина был уже в дверях, надевая обувь.       — Бруно, ты мог бы остаться здесь, — против своей (а против ли?) воли высказал мысль Леоне, — если хочешь, конечно. Безусловно, это предложение вызвало реакцию. Мафиози на полсекунды остановился, а затем посмотрел тому в глаза:       — Ты добр, Абаккио. Хотел бы я согласиться, но, к сожалению, я и правда занят, уж извини. Мне уже следует отправляться, — взяв в руки оставленный у двери зонт, Буччеллати открыл входную дверь и вышел за порог, — Arrivederci, Абаккио       Закрыв за собой дверь, некоторое время были слышны шаги по коридору вдоль квартир, а затем они исчезли ввиду дистанции. Абаккио взял недопитый бокал и, подойдя к балкону, увидел широкий черный круг зонта Бруно, подходящего к открытой двери такси, которое, видимо, поджидало его всё время.       И возможно ему показалось, но садясь в салон машины, Буччеллати бросил прощальный знак, после чего спешно куда-то уехал по делам. Некоторое время простояв на одном месте и обмочив немного прядей под случайно попавшими каплями, Леоне вернулся к кухонному столу.       — Moody Blues! Воспроизведи человека, бывшего здесь несколько минут назад, — и вот Абаккио снова рядом с Бруно. Хоть где-то он может не бояться и просто смотреть на мужчину.