lips, neck, breasts, go lower.

Эдгар никогда не любил прикосновения. В его прошлом слишком много людей не понимали слова "нет", слишком много границ были размыты или попраны. Именно поэтому Драко оказался для него почти идеальным. Идеальным настолько, что это даже злило. Он был словно из чужих снов — тех, что Эдгар знал: никогда не сбудутся. Когда Драко смотрел на него, в этих тёплых карих глазах пылала смесь восхищения, желания и безусловного принятия. Это даже нельзя было назвать просто взглядом — он будто читал Эдгара, слой за слоем. Но, несмотря на страсть, Драко не делал ни шага вперёд. Он ждал. Ждал, пока Эдгар позволит. — Спрячь, — спокойно сказал Эдгар, глядя ему в глаза. — Спрячь руки в карманы. Драко молча подчинился. Тогда Эдгар коснулся его лица, большим пальцем мягко провёл по скуле. Подался ближе. Поцеловал. Медленно, несмело, как будто впервые. Драко чуть наклонил голову, прикусив его губу, а потом врываясь внутрь, словно утопая в нём. Хотелось прижать Эдгара ближе, удержать, чувствовать каждой клеткой, но он знал — малейшая спешка может разрушить всё. Эдгар, будто прочитав его мысли, вытянул руки Драко из карманов и положил себе на плечи. — Можно касаться шеи, волос и плеч, — тихо сказал он. Драко не нужно было повторять. Его пальцы тут же зарылись в волосы Эдгара, мягко тянули, взъерошивали, усиливая поцелуи. Они целовались взахлёб, отрываясь лишь, чтобы хватануть воздуха, и тут же снова находили друг друга губами, с глухими стонами, с хриплыми выдохами. В какой-то момент Драко ткнулся носом в его щёку, нежно потерся. — Можно? — прошептал он. — Да, — ответил Эдгар. Он доверял. Знал — Драко остановится, если понадобится. Губы Драко скользнули к его шее, осыпая её поцелуями, переходя к лёгким укусам. Эдгар запрокинул голову, глухо выдыхая. — Фетишист, — выдохнул он. — Но тебе нравится, — хмыкнул Драко. Эдгар не мог это отрицать. Это нравилось ему. Слишком. Даже раздражало от того, насколько сильно. — Бесишь, — с лёгкой одышкой выдохнул он. Драко продолжал, аккуратно, почти трепетно, будто держал в руках что-то хрупкое. Он знал, что любое неловкое движение может сломать всё. Эдгар не любил прикосновений. Почти всегда они вызывали у него отвращение, напоминание о прошлом. Но не сейчас. Прикосновения Драко были как тёплый шёлк — мягкие, внимательные, безопасные. Он прикасался не из желания взять, а чтобы быть рядом, чтобы отдать. Драко вернулся к его губам, прикусил, провёл языком, а потом, в немом вопросе, дёрнул за край футболки. Эдгар снял её, отбросив в сторону. Драко шептал поцелуями по его плечам, целовал маленькие старые шрамы — память о боли, о тех, кто раньше не понимал "нет". Но сейчас это было не важно. Важно было только "здесь" и "сейчас". Он целовал каждый шрам, будто говоря: "Я вижу тебя. И принимаю". Эдгар отвечал поцелуями, нежно, с осторожностью, так, как будто впервые доверял. Его ладони скользили под футболку Драко, запоминали изгибы, неровности кожи, дрожащую плоть. Он стянул с него футболку, коснулся пальцами татуировки дракона на ключице. Медленно, почти с благоговением, они освобождали друг друга от одежды, пока не остались только пирсинги — в ушах и губах. Остальное исчезло. Остался только жар кожи, тяжёлое дыхание, влажные поцелуи. Драко держал Эдгара крепко, надёжно, его руки лежали на бёдрах, а Эдгар держался за него, словно за якорь, пряча пальцы в волосах. Всё вокруг будто утонуло в дымке, в стонах и влажных звуках, в прикосновениях, от которых перехватывало дыхание. Он касался, целовал, говорил, как прекрасен Эдгар, зная, что это его раздражает — но не мог не говорить правду. И правда была в том, что Эдгар был таким, он был прекрасным, восхитительным, чем-то невероятным в глазах Драко. Ноги подкашивались. Голова кружилась. Стоны, дыхание, влажные звуки — всё слилось в одном чувстве. Когда всё закончилось, они лежали в ванной, вытирая друг друга мокрыми губками, моющие волосы, целующие плечи. Тихий смех. Лёгкие поцелуи. Спокойствие. Позже, в кровати, Эдгар обвил Драко, как ленивец — плотно и надёжно. Драко лежал, прижавшись щекой к его голове, обняв руками. Так они и уснули — истощённые, но бесконечно спокойные. И, самое главное, вместе.