Сокровенное желание

— Какого чёрта ты опять сидишь за моей партой?       Смуглый парень поднимает свои чертовски завораживающие глаза и кривится. — А тебе что? Жалко?       А Му Цину жалко. Впрочем, жалко ему самого себя, так как этот неотёсанный мужлан постоянно оставляет свой запах на его вещах и это ужасно раздражает. Правда, всё это он просто не может высказать - ведь по законам природы не должен так отчетливо слышать запах феромонов, испускаемых альфой, а лишь тень аромата, которая обычно никому не мешает. — Вы опять за своё, — с легкими нотками усталости говорит Се Лянь и ненадолго прикрывает глаза. — Пойдемте во двор? Я думаю, всем там будет комфортнее.       По распределению на втором году обучения в старшей школе их разбили в разные классы. Вернее, Му Цин попал с Се Лянем, а Фэн Синь в параллель. Но так как последний сходился с людьми не многим лучше самого Му Цина - старался всё равно держаться около друга детства. Ся Лянь всегда был ярким: он не говорил громко, не вёл себя провокационно, однако по итогу неизбежно оказывался в центре всеобщего внимания. Как для омеги, у него были отличные показатели по всем спортивным нормативам, идеальные оценки. Он преуспевал одновременно в нескольких кружках, занимался фехтованием, живописью, изучал литературу. Он был лучшим во всём, за что бы не брался, а величественный, в меру сдержанный, но при этом крайне оптимистичный нрав покорял любого, кто имел честь общаться с ним близко. Вот только общался он лишь с двумя людьми.       Му Цин - друг с раннего детства, так как его мать изначально работала гувернанткой в их доме. Так как в огромном особняке было достаточно места, то семья Се разрешила ей вместе с совсем маленьким сыном жить там - ведь это так же упрощало ее работу, а они были рады, что могут обратиться за помощью в любой момент. Му Цин с детства рос как «сын прислуги». Пусть они с наследником такой влиятельной семьи и нашли общий язык... Но статус и происхождение никогда не давали ему расслабиться, каждую секунду жизни напоминая о том, что он тут лишь по милости господина. Му Цин старался не отставать, что привело к тому, что он стал одним из лучших учеников практически наравне с Се Лянем. Впрочем, лишь на бумаге. На деле не было никого, кто хоть на миг воспринимал его серьезно.       Фэн Синь же, напротив, не отличался особыми успехами в учёбе, зато ярко выделялся в спорте. Он с раннего детства пробовал себя во множестве направлений и по итогу остановился на бейсболе, став лучшим кетчером школы и приведя команду на главный стадион страны для любой школьной команды. Его семья не была столь же влиятельна как семья Се, однако они владели контрольным пакетом акций и по факту являлись владельцами крупнейших стадионов страны, где проходили все важные футбольные, баскетбольные, матчи хоккея и другие. Его отец так же владел одной футбольной командой и являлся главным спонсором нескольких выдающихся игроков в одиночных и парных дисциплинах.       Несмотря на то, что сердце Се Ляня, казалось, открыто каждому, около него всегда были только эти двое. С Фэн Синем Му Цин никогда не ладил. Он в общем то и не выражал открытой агрессии, но это не помогало избегать мелких, постоянных стычек. Они могли начать спорить на пустом месте, из-за неровно написанного на доске иероглифа или криво завязанной на волосах ленты. Му Цин никогда не позволял себе чрезмерно грубое поведение при Се Ляне, но в его отсутствие давал волю своим загнанным в дальний угол эмоциям, за что несколько раз получал по лицу от «друга». Се Лянь лишь раз видел, как они подрались. Это было после уроков: Му Цин остался с Фэн Синем дежурить, и несколько неудачно брошенных шуток привели к драке, в ходе которой даже сломали один стол. Се Лянь тогда не на шутку испугался и еще несколько часов отчитывал Фэн Синя за то, что тот не сдержал свои эмоции. Тот так и не понял в чем конкретно был виноват, а Се Лянь лишь обречённо вздыхал, пряча глаза под ладонью.       В школьные годы они правда были очень близки… — Вы ведь так давно знакомы. Мне бы очень хотелось, чтобы вы лучше ладили. — Се Лянь вздыхает и тепло улыбается.       Му Цин лишь поднимает взгляд и смотрит в его глаза. В этом простом жесте заложена целая история, поэма, роман и Се Ляню удается его прочесть, на что в ответ черты его лица приобретают грустные оттенки. Они часто вместе обедали в школьном дворе. Сюда приходило не так много людей и потому гул школьной жизни лишь тихо звучал где-то вдалеке, пока они наслаждались умиротворяющим шумом листьев. — Нормально мы ладим. — Фэн Синь по своему обыкновению не замечает и сотой части их немого диалога и спокойно выуживает бутерброд из контейнера. — Всё в порядке, — поддерживает мысль Му Цин. — Тебе нет причин переживать.       Му Цин даже почти не врёт. Их отношения нельзя назвать близкими, они часто ругаются, иногда дерутся, но это как будто никогда не было чем-то действительно серьезным. Се Лянь это тоже понимает, но не переживать он всё равно не может, как и помочь.

***

      Сердце пропускает удар, когда до обоняния Му Цина доноситься такой до боли знакомый запах. Еловый свежий аромат практически обволакивает. Приходиться собрать всю свою волю, что бы на лице не проступило и тени эмоций. Фэн Синь чуть хмурится и смотрит так прожигающее пристально, что от этого стало бы не по себе кому угодно.       — Вас должны были оповестить, что встреча пройдет не с куратором, с которым была назначена изначально, — Му Цин садится напротив, раскрывая перед собой распечатанные документы. — Сегодня я еще раз ознакомлю Вас с нашим предложением. Также запишу все пожелания, и позже мы проанализируем предложения рынка и пропишем в договоре моменты, на которых сможем сойтись.       Голос звучит ровно, не скачет по нотам и не норовит внезапно пропасть, чему уже стоит быть благодарным. Му Цин бегает взглядом по документам в его руках, стараясь вылеплять наиболее важные моменты, попутно рассказывая о структуре их работы в целом. Ничего нового, всё как всегда. Он делал это уже сотню раз, справиться и в этот. На другой стороне стола подозрительно тихо. С ним даже не поздоровались и казалось, словно вся эта тирада сейчас летит в стенку. Му Цин отгоняет от себя назойливое ощущение тревоги, стараясь убедить себя в том, что ничего особенного не происходит.       Но оно происходит. — Ты женат?       Внезапный вопрос заставляет Му Цина замолкнуть и наконец поднять взгляд, неминуемо сталкиваясь с обжигающими глазами цвета янтаря. — Хааа? — Вырывается на выдохе, общая смысловая нагрузка такого, казалось, простого предложения ускользает от измученного разума. — У тебя есть сын.       Это уже не вопрос. Зрачки Му Цина непроизвольно слегка сужаются, а по спине пробегает рой мурашек, неприятно собираясь где-то в районе поясницы, от чего он даже немного выпрямляется. Сердцебиение учащается, а чувство тревоги неумолимо давит на барабанные перепонки. В голове гудит, и это совсем не помогает сосредоточится. — Прошу меня простить за грубость, господин Фэн, но личные данные сотрудников не разглашаются и не имеют никакого отношения к нашему разговору.       Му Цин готов молиться всем богам, что бы его бледная тонкая кожа сейчас не начала предательски краснеть. Он нервничал. Это ощущалось всем естеством и контролировать этот процесс становилось с каждой секундой всё сложнее. Угольно-черные волосы, обрамлявшие его лицо, надежно прятали уязвимые уши, которые уже начало слегка покалывать. — Верно, — голос Фэн Синя звучал так грубо, словно тот был готов в любой момент перейти на рык. — Мне не нравиться всё это предложение. Переделайте. Ваши данные по моему капиталу уже устарели. Му Цин чуть щурится, он прекрасно видит попытку вывести себя на конфликт и пресекает это на корню. — Я Вас понял. — Му Цин закрывает папку и поднимается. — В таком случае прошу Вас отправить в электронной форме все изменения, о которых нам стоит знать, а также пожелания. Я передам госпоже Юн о том, что предложение Вам не подошло и она свяжется с Вами, как только будет готово новое.       Му Цин делает шаг в сторону от стола, но сильная хватка на плече не дает ему уйти. — Опять хочешь сбежать. — Фэн Синь звучит именно как человек, от которого стоит бежать. — Вы хотели что-то еще? — Му Цин чувствует, как его окутывает неприятное жжение во всём теле. Это всё точно не та ситуация, в которой он когда-либо хотел бы оказаться. — Ты даже не пытался связаться с Се Лянем, так ведь? — тон слегка меняется, и теперь в голове ярко звенят ноты презрения. — Это не имеет никакого отношения к нашему разговору. — Му Цин резким движением вырывается из слегка ослабшей хватки и отходит на шаг назад. - Сейчас я говорю с тобой. – этот беспринципный взгляд пугает. - Господин Фэн – Му Цин старается вложить в свой голос весь яд, какой может. – Я пришел сюда выполнить свою работу. – он чуть понизил голос и добавил – Вы - что бы играть с папиными деньгами. Давайте каждый продолжит придерживаться намеченных планов и дальше. - Ты… - Фэн Синь сжимает кулаки, но не предпринимает никаких действий.       Фэн Синь хмурится сильнее. Но, стараясь действовать на опережение, Му Цин коротко кланяется и бросив дежурное прощение, быстрым шагом выходит в холл, направляясь к лифту. Горло сдавливает в удушье и Му Цин растирает шею, нервно топчась у лифта. Залетает внутрь, с усилием жмет на кнопку этажа и с десяток раз на кнопку закрытия дверей. Дыхание совсем не хочет поддаваться контролю, постепенно учащаясь. Через мгновенье двери распахиваются на другом этаже. В глазах легкая дымка, а гипервентиляция легких пусть и не разошлась по полной, но явно заметна, холодный пот выступил на лбу, что совсем не предвещало ничего хорошего. — Эй, что с тобой? — в коридоре всё еще без дела ошивается Пэй Мин, его лицо кажется озадаченным. — Все нормально, — хрипит Му Цин. Он сжимает папку в своей руке и затем резко впечатывает ее в грудь Пэй Мина. — Забирай этого клиента, я не хочу с ним больше пересекаться. Никогда.       Мингуан, казалась, хотел возразить, но благоразумно решил промолчать, подхватывая папку. — Я неважно себя чувствую, оставляю всё на тебя, скажи, что вечерком пришлю больничный. — Му Цина потряхивает, и это заметно, раз в ответ не прилетает никакой колкости.       Просьба позаботиться о делах не была странной для Пэй Мина. Как-то так вышло, что их взаимоотношения очень быстро сложились именно в таком ключе. Му Цин часто прикрывал коллегу еще со времен учебы: помогал с проектами, заданиями от преподавателей и даже немного с практикой. Му Цин не волонтер, он никогда не отличался бескорыстием в таких делах и обязательно приходил взыскать плату.       Быстро собрав свои вещи, Му Цин направился сразу на парковку через служебный лифт. Благо вероятность случайно пересечься с клиентами исключалась, так как попасть туда можно лишь по специально выдаваемому пропуску. Стоит захлопнуть дверь автомобиля, он начинает судорожно рыться в бардачке и, наконец, найдя заветную упаковку с таблетками, выпивает сразу две, обильно запив водой. У него есть меньше получаса что бы добраться до дома - иначе будет рисковать стать сенсацией в новостях под заголовком: «омега принял препараты для купирования симптомов течки, уснул за рулём и съехал с моста на полной скорости.».       Руки мелко подрагивают. Сжимая руль, Му Цин прикусывает губу и делает глубокий вдох прежде, чем притопить педаль газа. Он совсем был не готов к такой встрече со своим прошлым. Впору молиться богам за отсутствие пробок на дорогах. Конечно, до часа пик еще полно времени и ему действительно удается проскочить все проблемные места на редкость быстро. Уже на парковке у дома к телу подкатывает сильная слабость. Промелькнувшая мысль напоминает, что стоит написать Ши Цисюань - что он сразу и делает, быстро набрав: «Справка.». Она поймёт. Она знает. Глаза застилает дымка, а воздух вокруг начинает казаться тяжелым - словно чтобы дышать, ему нужно сперва выбраться из-под толщи воды. Эти побочки уже как родные, зато теперь он не чувствует…. Он не чувствует. Эмоции отрезает вместе с прочими ощущениями.       Му Цин прикладывает палец к сканеру на ручке двери, и та с тихим щелчком открывается. Все запахи вокруг так смешиваются в единую невнятную массу, что он даже не может сообразить, находиться ли дома кто-то помимо него самого. — Мам? — зовет он не громко, но в ответ тишина. В ушах шумит кровь и этот гул сперва сбивает его, не давая понять, действительно ли не было никакого ответа.       Ответа нет. Нет вообще никаких звуков. Возможно, они ушли на прогулку или в магазин. Сейчас Му Цину это не важно. Он облокачивается спиной о дверь и медленно сползает по ней вниз. Очень хочется прямо тут лечь и свернуться в калачик, но так он точно всех напугает. С каждой минутой его разум всё сильнее затуманивает и невероятных усилий требует даже такое простое действие, как снять с себя обувь. В свою комнату он ползет не вставая, волосы переваливаются через плечо, и он придавливает прядь ладонью. В любой другой момент такое отношение к своим волосам Му Цин не простил бы даже себе. Прядь натягивается от его движения и больно тянет, но сейчас даже на это нет сил обращать внимание. Дверь его комнаты выполнена из прочного материала, который глушит за собой все запахи и звуки. Тихий щелчок знаменует, что теперь он в безопасности - он в своем маленьком мире, куда никто не сможет попасть.       Сейчас очень бы хотелось зажечь каких-нибудь благовоний и потомиться в ванной, но вместо этого Му Цин стаскивает с себя всю одежду, оставляя ее там, где снимал и забирается под одеяло. Ему холодно. Озноб пробирает всё тело мелкой дрожью и оседает на костях словно первый снег, медленно тая и погружая в состояние полного одиночества. Пожалуй, это самая мерзкая часть всего процесса.       Он на пороге течки и следующие несколько дней будут для него адом.