сердце.

ветер на пристани прохладно и ласково коснулся век молодой госпожи, заставляя прищурить необычайного алого оттенка глаза. те наполнились кипятком, превращая картинку перед глазами в одно тошнотворно пёстрое пятно. молодая госпожа отстранённо наблюдала за фестивалем, что народ устроил впервые по случаю большого и всеобъемлющего горя. жители гавани лишь надеялись проводить ушедших с достоинством и почтением. кульминация события запланирована на сумерки, когда город вспыхнет и войдёт в своё самое будоражещее взгляд состояние. на лице у госпожи умиротворённое выражение, на языке — остатки терпкой сладости дорогого алкоголя. но чуть глубже уже долгое время сохранялась отвратительная горечь, выворачивающая органы наружу, желающая занять всё внутри собой. девушка едва заметно скривилась и обернулась в морю. замедлив шаг, она устремила задумчивый взор в сторону спадающего за горизонт солнца. молодая леди вновь переменилась в лице. на этот раз в глазах читалась безысходность, уста сжались. болезненно отрывая взгляд от безграничных водных просторов, госпожа направилась в центр празднества, где уже должна была начаться основная часть фестиваля. девушка оказалась права: церемония похорон уже началась, а все приготовления к ингумации были завершены. несколько крепких мужчин несли на плечах богато украшенный ящик из красного дерева. мужчин окружала эмоциональная группа граждан с цветами, огнями, дорогими украшениями в руках. во главе величественно двигалась глава ритуального агентства. толпа вокруг охотно пропускала процессию вперёд. люди вокруг улыбались, шутили, изо всех сил обадривали друг друга. но, несмотря на личное или косвенное знакомство почти с каждым присутствовавшим на фестивале, госпожу ободрить было некому. вокруг будто всё чужое, ни одного близкого лица, никого способного избавить девушку от горечи. приторно красивый ящик в действительности пуст. самое родное и необходимое лицо безвременно покоится в мягком песке на недостижимых глубинах океана, от грубых рук, ласкавших некогда душу и тело, скоро останутся одни лишь кости, обглоданные обитателями морского дна, а пылкое, живое и любимое сердце навеки поглощено морской пучиной.