Маленький сюрприз

Чуя был очень красивым омегой. Рыжие, словно огненная вода, пряди, голубые, бездонные глаза, в которых все утопали без возможности забыть о них, хрупкое на вид телосложение, которое отвлекало внимание всех от реальной натуры своего обладателя. Да, он был очень милым и беззащитным, но лишь на вид. Внутри же сидел сущий дьявол, забирающий себе всё, чего ему хотелось, от маленькой безделушки, до человеческой души. К нему в его маленькие милые когтистые лапки угодили многие. Он был как лис, что заманивал в свою нору ничего не понимающую добычу, а после пожирал её без остатка. И потому ему не составляло труда вести за собой «Овец». Но он никогда не думал, что сам угодит в такие же сети, какие расставлял сам. Никогда не думал, что родные, как ему казалось люди, предадут, всадив нож в спину. Предательство, боль внутри от потери всего, что он так упорно защищал, и нечто новое незнакомое-этот терпкий аромат коньяка с кофе и ноткой каких-то цветов, с первой секунды заставили его трепетать внутри, но он упорно противился этому чувству, гася его в зародыше, гоня прочь непонятные мысли и главное желание быть ближе к источнику этого аромата, ведь им оказался его враг, мафиози, мать твою, который доставал его каждую секунду, выводя из себя и из эмоционального равновесия на новой работе. Было правда одно, чего он никак не смог понять, а Дазай так и не рассказал и не объяснил-зачем он скрывал, что является альфой и зачем прятал запах своих феромонов? Они же не раз пересекались, когда Чуя ещё был королём «Овец», но ни разу в то время он не чувствовал этого аромата. И лишь, когда его предали и он вступил в ряды Портовой мафии, узнал, что Осаму вовсе не бета, как ему казалось, а альфа, да ещё и доминантный. Тогда-то, в кабинете, теперь уже и его Босса, его впервые окутал этот аромат коньяка с кофе. Это было неожиданно, но он сдержал себя, чтобы ненароком не произнести мыслей вслух, хоть это и стоило немалых усилий. Дазай был красивым, и Накахара признал это ещё в первую встречу с исполнителем ПМ. Высокий, стройный, с глазами оттенка карамели, из сетей которых многие, наверное, не смогли выпутаться, но это не касалось Чую, ведь не смотря на внешность, Осаму вёл себя как придурок, больше походя на маленького ребёнка, чем на грозного мафиози, каким его описывали. Ну точнее он так думал… Почему?.. да просто потому, что даже сейчас он сидит у этого самого ненормального мафиози на коленях, с кольцом на пальце, и окутанный его феромоном, который реально успокаивает, даря спокойствие и уют. —Чу, ты знаешь, как ты вкусно пахнешь, —шепчут из-за спины на ухо, —я тебя люблю моя ты прелесть… —Я тебя тоже. —следует ответ, и он вновь погружается в воспоминания. Да, блять, он влюбился в эту скумбрию до беспамятства, отрицал это дофига времени, не раз избивая альфу, обзывая, как только фантазии хватало, а после сидел дома в ванной красный как помидор от смущения из-за собственных мыслей и фантазий. Он уверял себя, что терпеть не может шатена, а по итогу сам подошёл и признался в любви, предложив встречаться… Это был самый ужасный момент в его жизни: он стоял весь красный от смущения, зажатый между стеной и нависнувшем над ним Дазаем, смотрящим на него сверху вниз с хитринкой во взгляде и довольной ухмылкой на лице. Он попробовал отвернуться от этих всепоглощающих карих глаз, скрыть своё смущение, но его развернули, пальцами приподняв голову за подбородок, и он вновь пропал в этих бездонных и всезнающих карамельных глазах. Альфа довольно усмехнулся: «—Я ведь знал, что так будет Чуечка, ты мой и ничей больше, —на губы лёг палец, останавливая начавшееся было возмущение со стороны рыжего, —я тебя тоже люблю, —прошептали уже тише, а после его губ коснулись чужие.» А дальше всё было как-то быстро: рассказ Боссу, его усмешка и кивок в сторону Дазая, после их немого диалога одними взглядами, и вот они уже стоят в их общей квартире, а у него на руке свадебное кольцо, сам он в белом костюме, а в комнате стол с парой бокалов вина и пара свечей. —Эй, Чиби ты чего завис? В каких опять облаках летаешь? —В тех, в которых готов летать вечно.-хихикнул он в ответ, прокручивая на пальце кольцо. —Фу на тебя, —фыркнул Осаму, зарываясь носом в рыжие пряди и касаясь кончиком шеи своей пары «Скоро тут будет моя метка, —проносится у него в голове, —просто надо подождать, вот и всё», -ладно, я на работу, буду ближе к десяти, ложись без меня если устанешь, не жди милый, —приподнимая с себя рыжего и сажая рядом. —Угу, удачи тебе, люблю. —наблюдая, как шатен поднимается, а поcле слыша хлопок входной двери. Откинувшись на спинку дивана, он вздохнул, усмехаясь своим мыслям. «Ну да, устану…я ведь как бы на работе…—достав телефон и разблокировав, он ещё раз сверился с датой, а после набрал простое сообщение Боссу, —Всё теперь всё будет нормально» С Дазаем он не столкнётся-тот очень удобно сегодня не должен появляться в офисе, потому, даже если его не будет на рабочем месте, недопониманий не возникнет, да и он не спалится со своей авантюрой. Поднявшись с дивана и дойдя до кухни, он сварганил себе незамысловатый завтрак, а после прихватив газировку и пачку попкорна, врубил какое-то аниме. Сюжет оказался незамысловатым, но крайне увлекательным. Такая миленькая слизь, с кучей монстров в друзьях, а после статусом князя тьмы, ржачно в общем, жаль лишь, что аниме так и не закончили. Да, он в очередной раз напоролся на случай незаконченной работы и теперь будет сидеть и отслеживать выход каждой новой серии, а ещё он просрал за этим делом практически весь день, хотя какая разница?! «Надо хоть поесть что-нибудь, -вновь, устало шлёпая на кухню, -а то уже семь, а я даже не обедал, аниме-зло в этом плане!» Он не успел доесть свой поздний обед, когда в глазах поплыло, тело пробила лёгкая волна дрожи, сопровождаемая мурашками, ноги начали подкашиваться, а в животе заплясал хоровод бабочек.

***

Ключ мягко провернулся в замочной скважине, открывая дверь в его с Чуей уютный дом. Приятный полумрак коридора, снять с себя плащ и ботинки и пройти дальше, всё уже до нельзя привычно и правильно. Сейчас он пройдёт до гостиной, откроется дверь их общей комнаты и у него на шее повиснет это рыжее недоразумение. Он не знал причины, но после того, как они стали жить в вместе, Накахара стал каким-то …хммм, домашним. Знаете такой милый пушистый комочек счастья, его счастья и только его. Он никогда не забудет с каким упоением его омега носился по икее и тому подобным магазинам скупая всякие милые безделушки в дом, как его дом (да, несмотря на первые протесты, они переехали в его дом, в ближнем пригороде, который он некогда получил от Мори)превратился из серого, в строгом стиле жилища в их общий семейный уголок с кучей цветов и всяких приколюх для интерьера. Сперва таким изменениям в поведении Чуи он даже испугался, но первый же рабочий день вытеснил все опасения: он сам умудрился схлопотать не менее трёх ударов, выслушал ряд не сильно приятных слов в свою сторону, а после удостоился чести наблюдать как этот хрупкий на вид рыжик, беспристрастно, всадил три пули в предателя. Да уж, тот ему ещё кадр в пару достался, хих. Плащ уже висел на своём законном месте, а он успел пройти до гостиной, когда в нос ударил аромат гардении. Глаза альфы нездорово блеснули, и он быстрыми шагами направился в направлении источника аромата. Пара быстрых шагов и дверь в их общую комнату резко распахивается. Стоит больших усилий, чтобы вообще не сорвать её с петель или не впечатать ручкой в стену с противоположной стороны-феромоны, заполнившие всё помещение, сносят голову напрочь. В комнате полный бардак, будто тут прошёлся торнадо. Вещи валяются по всему полу… его вещи… На кровати виднеется комочек, вздымающийся при дыхании. Дазай ещё раз (какой уже?) переводит дыхание, стараясь сохранить самообладание и прямо сейчас не набросится на омегу, и медленно направляется к кровати. Усевшись на край, он аж подвисает, не веря в происходящее и своим глазам-Чуя, свернувшись клубочком, лежал в окружении его вещей, по-видимому, накиданных им из шкафа, и сжимал в руках его плащ, подмяв тот под себя и уткнувшись носом в складки бедной одежды. Это просто умиляло до глубины души, хотелось любоваться вечность этой картиной. Из ступора его вырывает пара голубых, бездонных и слегка затуманенных глаз, уставившихся на него. — Дазай, — выдыхает Накахара, одним лёгким, грациозным, но в то же время резким движением оказываясь, в обнимку на коленях у шатена и впиваясь жадным поцелуем, закидывая руки на плечи альфе. Это обескураживает, но Осаму отцепляет от себя это недоразумение, разрывая сладкий поцелуй. —Чу, где твои подавители, тебе нужно их выпить. —тихо, спокойно спрашивает он. —Дазай, ты сейчас серьёзно! —омега злиться. —Чу… —Блять заткнись уже, я слишком долго ждал… Аут… Чуя просто парой слов, уничтожает в ничто всё, что он так старался выстроить, чтобы не обидеть или не отпугнуть его от себя. Да он даже представить себе не мог, что это рыжее чудо способно на такое, хотя иногда и проскакивала в поведение его парня нечто такое, своеобразное. Походу, он не до конца разгадал свою хитрую загадку, которая сейчас сидела у него на коленях и прожигала недовольным взглядом. Чуе явно надоедает тупизм Дазая и он, не церемонясь, заваливает альфу на спину, нависая над ним, потом сдёргивает с него пиджак и расстёгивает пуговицы рубашки, скорее вырывая их с корнем. Его самого до сих пор потряхивает, но каждая волна сопровождается приятными мурашками, приходящимися от макушки, задерживаясь внизу живота и щекоча пальцы ног. Осаму под ним тихо охает, когда он проходится дорожкой поцелуев от шеи партнёра до груди, то и дело прикусывая кожу, и это отдаётся в голове самой прекрасной музыкой. Прикусив мочку уха своего партнёра, он жадно целует того, сминая губы, прикусывая их, а потом нагло проникая языком внутрь, сплетая его с чужим. Насладившись вдоволь (хотя ему и этого мало) он выпрямляется, выгибаясь и смотря на раскрасневшегося альфу, который прикрыл глаза и тяжело дышал. —Тебе понравилось, любимый? —ехидно, проводя пальцем по губам и спускаясь к кофте, он элегантно умудряется создать иллюзию, что та сама, как бы ненарочно, сползает с одного плеча, оголяя предплечье и так любимые Дазаем ключицы, а после ловит на себе взгляд карие глаз. «Хих, задумка удалась! —проносится в мыслях, вместе с моментальным анализом взгляда Осаму.» Накахара был горяч и желанен и прекрасно это осознавал, пользуясь этим на всю катушку, сводя порой своего партнёра с ума. И вот он в очередной раз добился желаемого результата —Дазай смотрел так, будто сейчас съест его, не оставив ничего после своей «трапезы». Одно резкое и точно выверенное движение и он уже лежит на спине, припечатанный разгорячённым взглядом своего мужа к кровати. Тут же в нос ударяет горячо любимый им аромат феромонов альфы, плавя и возбуждая ещё сильнее, гоня из головы все мысли, кроме тех, что касаются лишь их двоих. —Ты как всегда великолепен, —пропевают ему в ответ, пока он тонет в наслаждении от языка, ласкающего его плечи и ключицы, рук, что бесцеремонно начали играться с сосками, и аромата, что сносит крышу. Дазай, задирает кофту, стягивая её с омеги, а после любуясь этим самым милым и разгорячённым телом, которое выгибается от каждого его прикосновения, создавая самую лучшую песнь в этом мире. Он проходится пальцами, едва касаясь кожи от шеи до низа живота, а после резко прикусывая такую чувствительную кожу на внутренней стороне бёдер, получая в ответ пока ещё тихий, но такой милый стон. Чуя закидывает ему ножку на спину, притягивая к себе и помогая руками, обхватив ими его шею и тяня вниз, требуя больше. Он не хочет разочаровать свою пару, впиваясь жадным поцелуем в раскрасневшиеся и слегка припухшие губы. Руки продолжают шаловливо бродить по чужому телу, вырисовывая замысловатый узор. —Ммм~—мычит ему Чуя в губы, и он нехотя разрывает затянувшийся поцелуй, —Я хочу большего, —слышится, так горячо и на единственном выдохе. Боксеры летят на пол, бесцеремонно сдёрнутые им. Накахара уже полностью голый и такой разгорячённый…«только его, его омега и ничей больше, он никогда и никому не позволит забрать его у себя! —набатом твердят мысли, пока он освобождает себя от ненужной и начинающей уже раздражать одежды, оставаясь лишь в боксерах». Глаза Дазая вновь сверкают в полумраке комнаты, и Чуя замечает блеснувшие клыки. Довольный результатом, он, желая, чтобы Осаму полностью слетел с катушек, раздвигает ножки, сгибая их и полностью открываясь для своего альфы. Он тоже никому не позволит забрать его у себя, и они оба прекрасно понимают это, им не нужно говорить, они и так знают всё наверняка, не сомневаясь, что единственные друг для друга. Осаму наклоняется, проходясь серией укусов по бёдрам, оставляя засосы и следы. Чуе уже не терпится, и он выгибается, тихо постанывая, выпрашивая большего, а Дазай видимо только того и ждал, после очередного укуса, перемещая свою руку на возбуждённый член рыжего. Того пробивает волной возбуждения, и он выгибается ещё сильнее, прикрывая глаза от волны наслаждения от плавных движений руки, скользящей по стволу и непрекращающихся ласк. — Ахх! Да.зай, больше, хватит иг… Ааах! —закончить фразу ему не дают. Очень осторожно, но в то же время настойчиво, шатен вводит палец в рыжего, поигравшись с его дырочкой и в очередной раз ухмыльнувшись. Омега был мокрым и виной тому течка и он, больше никто и никогда не увидит его пару таким, только он и никто больше. Не боясь причинить боли, он начинает оглаживать стенки внутри, пока не задевая заветное место и нарочно обходя его стороной, но даже так дыхание Чиби сбивается окончательно, и он стонет в такт его движениям. К первому пальцу вскоре присоединяется второй, а потом и третий. Играясь и вызывая всё новые и новые звуки удовольствия, он оглаживает разгорячённое тело, оставляя всё больше следов и даря всё больше удовольствия от ласк. —Аах, ммм, Дазай, прошу, вставь уже! Я хочу больше, прекращай уже играться! Ахх, Осаму… —разочарованно стонет рыжий, когда пальцы выходят из него, а рука исчезает с члена. «Да он меня сейчас с ума сведёт такими фразами! Хотя, когда было по-другому… —хмыкает он про себя, оглядывая комнату.» —Ты я смотрю подготовился, — замечая искомое на тумбочке, около кровати, —и что же за игру ты затеял, раз даже вещи мои натаскал, а? —Мм… —всё что слышит он в ответ на заданный вопрос, а омега сопровождает ответ хитрым прищуром глаз. Пожав плечами, Осаму разворачивается, чтобы взять смазку (хоть можно было и без неё, но он не хочет случайно причинить боль) и презервативы. Взяв, он хотел было вернуться к действу, но сзади его крепко обнимают, а над ухом раздаётся тихий, слегка взволнованный и крайне наглый голос. —Дазай ты меня любишь? —Конечно, солнышко моё, —принимая правила заданной игры, отвечает он. —Ты ведь только мой, да? —Да, —вновь отвечает он, пока Чуя отодвигает его волосы и проводит своими пальчиками по шее, вызывая волну мурашек, а после следует резкий укус, выбивший абсолютно всё. В глазах на секунду темнеет, а комната вспыхивает новыми ароматами усилившихся в разы феромонов. Наслаждение смешивается с болью от укуса, и он явно чувствует, как по шее медленно стекает пара капель крови. —Теперь ты точно, только мой, —довольно лепечут со спины, а после по ранке проходятся языком, слизывая кровь и вроде как обеззараживая. Значит он наконец дождался этого и теперь больше никто уже точно не сможет забрать у него Чую, как в принципе и его у него. Но как же всё-таки эта рыжая бестия решила всё элегантно провернуть, ведь он надеялся, что сможет первым привязать к себе его, но Чуя, по-видимому, решил иначе, спланировав всё это. Отогнав бесполезные размышления, он развернулся, подхватывая довольно улыбающегося и облизывающего губы язычком, Чую, и укладывая того на живот. Тот ничего не говорит, отдавая весь контроль уже точно только его альфе, лишь приподнимает бёдра, раздвигая ножки шире и сильнее прогибаясь в спине, возбуждая всё сильнее. Надев презерватив, Дазай проходится дорожкой поцелуев по спине рыжика, а после смазав член лубрикантом, проводит им по промежности, дразня и сжимая ягодицы, от чего Чуя стонет, переходя в просящее мычание. Это сводит с ума, и он толкается внутрь, замирая и дожидаясь разрешения. Пара секунд и Чуя сам толкается бёдрами на встречу, насаживаясь на член до конца и протяжно выдыхая самый сладкий в мире стон. Осторожно набирая темп, он толкается в такое податливое тело, выбивая всё более и более протяжные стоны. —Аххх, Дазай …ещё, прошу не останавливайся… — и он увеличивает темп, впервые за сегодня задевая простату. —Аааах…да, ещё прошу… Ааах! Чуя выгибается, подмахивая бёдрами в такт движениям партнёра всё сильнее и сжимая простынь в руках, комкая ткань, пока Осаму берёт просто бешенный темп, теперь каждый раз проходясь по чувствительной точке от чего омегу прошибает электрическими разрядами, сбивая дыхание и вызывая всё более и более громкие стоны. —Чу, я тебя так люблю, —произносит Дазай, когда тело под ним содрогается в оргазме. Подтянув к себе рыжика, он усаживает его спиной к себе на колени, крепко обнимая и продолжая ласкать, а после резко прокусывает кожу на загривке, оставляя след, который будет с ними навечно. Чуя выгибается дугой, наравясь плюхнуться на живот, но его крепко удерживают, зацеловывая место укуса и слизывая капельки крови. — Только мой, —полурык над ухом, отдаётся волной тепла и мурашками по всему телу. — Да, только твой, — полустонет он, разворачиваясь лицом к Осаму, — а теперь ты же трахнешь меня нормально, да? Ответа не следует, но он и не нужен, ведь его затягивают в поцелуй, заваливаясь с ним на уже изрядно настрадавшуюся простынь, тут же резко входя внутрь до самого конца. На глазах выступают невольные слёзы, но он их не замечает. Языки жадно сплетаются в жарком танце этой бешеной игры. В комнате нечем дышать от переизбытка феромонов и возбуждения. Дазай уже не сдерживается, вдалбливая его в кровать и оставляя всё больше и больше следов от небольших засосов, до реальных укусов. —Ахх~…ещё.Аааах~! Люблю тебя. —Мм~, —стонет Осаму, —Чу, ты бесподобен, — еле выдыхает он. В рыжем тесно и мокро и это приносит просто невероятное наслаждение. Он чувствует, что его пара уже на пределе и теперь выбирает угол, чтобы каждый раз попадать по простате, вызывая всё более и более рваные вскрики и стоны своего мужа, который напрочь забыл о том, что как бы нужно дышать, полностью утопая в ощущениях. Он и сам близок к разрядке, потому, когда после очередного толчка Чуя кончает с таким протяжным стоном и сжимая его внутри себя, он кончает следом, плюхаясь рядом с рыжим. Они переводят дыхание, и когда Накахара, по-видимому, хоть немного приходит в себя, Дазай чувствует, как этот кошак (очень уж Чуя порой походил на рыжее грациозное недоразумение с ушками и хвостиком) прижимается к нему, утыкаясь носом в грудь, а потому просто прижимает его к себе, пододвигая в плотную и обхватывая за талию и сплетая ноги. —Люблю тебя, —вновь шепчет Накахара. —А я тебя, любимый, —чмокает его в лоб Дазай, слыша через пару минут тихое посапывание. И он засыпает следом, в обнимку со своим омегой, успевая лишь прикрыть их одеялом, пушистым и больше похожим на облако, ведь Чуе такое нравилось больше всего. Утром они сходят в ванну и скорее всего всё повторится, ведь он точно знает, что рыжий не успокоится на этом, подготовив ещё массу сюрпризов, которые приведут его в полнейший шок и перевернут мир наизнанку, ведь он точно ещё не разгадал свою самую любимую загадку на свете, и не разгадает видимо никогда.