а если бы?

— дядь, а если бы у нас тогда всё получилось? Петя пьяный совершенно. Совершенно не в себе. Напился и стал голосовые слать, а на утро удалил всё - и для себя и для Игоря. В себя пришел. Но его голос надрывом скребся под грудной клеткой и по сердцу царапал. В голову ему надежду посадил - она теперь шею так сжимала, весь воздух перекрывая. Сколько он тогда наговорил всего, забыть бы, как другие глупости и сослаться на бессмыслицу нетрезвую, но по ушам гоняло это — а если бы у нас тогда всё получилось? “Петь”. Выдавил из себя - не решался. Закрылся, как всегда, из рук отпуская и шанса себе не оставляя. Но не может снова — как всегда — запереть дверь, заколотить. Там в стене, что он так долго кирпич за кирпичом выстраивал, дырявая насквозь — держалась на честной уверенности, что никому это не надо. Никому из них. Разбежались. Забыли. Не думают об этом больше оба. А он думал. И Игорь поверил. Игорю только это услышать заветное надо было — я тоже думал. Сердце в уши бьет и кипит всё. На экран смотрит не открываясь, прокручивая в голове столько вариантов, что сказать и не меньше что им делать после. “Приезжай”. В горле горечь стоит. За коротким “приезжай” обоим понятное - я хочу тебя увидеть, я так скучаю, почему ты столько времени молчал, мне больно, мне было еще больнее когда ты написал, петь, прошу, прошу, приезжай, я так хочу узнать, я так хочу попробовать, давай попробуем, давай заново попробуем, пожалуйста. Петя точно знает. Петя точно увидит. Но в ответ ничего. Одна галочка. Дошло. Две. Прочитано. Время ему надо. Закрылся сам. Решится. Игорю тоже время понадобилось. Но у Игоря голова горячее, Игорю терять нечего. А у Пети там всё. У Пети там жизнь другая. Но Петя думал о них. Нужно подождать. И Игорь ждет. На нервах вечно. Места не находит — всё на телефон реагирует. Не свой даже. “Петь?” День за днем. Игорь в экран смотрит. Ответь. Ответь хоть что-то. Пожалуйста. Просто не молчи. Игорь в руках сжимает, в экран таращится. Вот сейчас. Сейчас ответит. Ответит и там будет - да, давай, игорь, давай, хочу, хочу тебя, я так скучал. Что угодно. Ты же тоже об этом думал. Ты же уезжал - думал. Ты же уезжал - говорил. Это Игорь дурак. Не понял что делать надо было. Не понял, что сказать надо было. Не понял, что быть надо более понимающим. Это сейчас понял. Это не на месте всё. Пусть будет “нет”. Пусть будет “прости”. Пусть будет “жди”. Пусть будет что-то. Внутри кричит всё. Дурак. Дурак. Рядом быть. Текст набирает. Стирает. Снова. Собеседник набирает текст… Вот оно. Не зря. Не зря ждал. Вот сейчас. Вот прям сейчас ответит. “Сорри, не могу. Работаю”. А потом Петя не отвечал. А потом Петя не заходил. Два года прошло, а он не отвечал. Даже инстаграм не обновлял. Игорь спрашивал у коллег почему так бывает, те рукой отмахивались - да обычно пароль забывают или вообще создают новый акк закрытый, для своих только, близких или типа. Для своих только. Для близких только. *** Ромка вокруг себя шумиху навел - весь отдел с утра собрал. Окружили парня, давай расспрашивать - ну как там, в Москве-то, сильно отличается? По отделу своему за пять лет-то соскучился? Сбежал небось от мажоров своих просто, с нормальными людьми пообщаться? Игорь вклинивается неловко — шанс такой про Петю узнать. Не хочет с ним сам говорить, так может, хоть про него узнать чего выйдет таким путем. Ромка щурится и бровями ведет, задумчиво в сторону смотрит, вспомнить пытается. — Так ты про Хазина что ли? Так он ж помер. Нет, не Петя. — Года два как уже. Напутал. Ромка к остальным поворачивается и руками машет. — Прикиньте, история какая была - майор наш, ну московский, пацана засадил за наркоту, сам и организовал походу, а тот вышел ну и забил его, а тело в люк скинул, так и нашли. У Игоря глаза стеклянные. — Так мужик этот еще его телефон спиздил и себя за него выдавал. Общался там за него со всеми общался, ну, с семьей, с девушкой, с нами, вообще со всеми. А мы и не понимали. Пиздец. Игорь отходит тихо. В ушах не слышно ничего. Себя не чувствует. Домой идет. Как труп сам. А за дверьми - не человек уже. Нет Пети. Не было Пети. Умер Петя. Умер еще тогда. Умер на “приезжай”. Умер на “а если бы тогда”. Телефон в стену бросает. Сука. Не Петя был. Он знал. Он должен был знать. Петя тогда в канализации разлагался. Глаза - тучи мокрые. В голове гроза и в ушах гремит. Вот он ответ. Не могло у них ничего быть.