Назови меня чудовищем

Они катались по полу, пытаясь попасть по слабым местам друг друга, царапая, кусая друг друга и собирая одеждами всю пыль заброшенного здания. Все же, адреналин бил во все щели, придавая сил. Для Никиты было большой неожиданностью, что противник все ещё продолжает драться, несмотря на сломанный нос, выбитые зубы и синяки с ссадинами по всему телу. И ещё большей неожиданностью стало то, что в его губы нагло и грубо впились поцелуем, кусая. –ах ты, какая наглость,— он ответил на поцелуй, кусая в ответ, под действием адреналина сплетая свой язык с чужим, чувствуя явный вкус крови, опрокидывая противника сверху, заламывая его руки и удерживая, впечатав свободной рукой, чужое лицо в пыльный пол. –а..ахаха не знал что ты пидорас, Никит, чего ж ты скрывался то, латентное чмо,— Тек по прежнему улыбался, пытаясь лягнуть его в живот, а в погасших глазах загорелись опасные огоньки, к нему пришла безумная идея. Наконец то отпихнув бедного хулигана от себя, так, что он больно ударился об пол сракой, он встал, сплевывая кровь, вытирая остатки рваным рукавом худи. –ну ты и мудачье Тек, извращенец ебанный, и ещё больший пидорас чем я, — он снова накинулся на него, снова заставив покатиться по полу. Теперь они не просто катались по полу, они теперь буквально рвали на друг друге одежду, стараясь сделать как можно больнее, впиваясь в друг друга зубами, оставляя кровавые метки, постепенно избавляясь от одежды, оставаясь в одном нижнем белье. –ты бы знал как я тебя сука ненавижу, и я это могу доказать!, — ему удалось подмять Тека под себя, снова впиваясь в его губы, явно находясь в возбужденном состоянии. Все же розоволосый достаточно привлекательный, особенно когда в синяках и с разбитым носом. –давай рискни, натяни меня, как последнюю шлюшку на свой маленький и дряхлый хуец, только потом не ной и не плакайся своей мамочке, — он специально давит на нервы, раздражает и насмехается, потому что сам уже не может терпеть, ему хочется впиться зубами в чужое хрупкое тело, пометить а потом сломать, как сломали и его самого. Возбуждение свернулось тугим и плотным узлом где-то внизу живота, отдавая приятной истомой в ноги, поэтому дыхание сбилось, стало тяжёлым, а щеки покрылись легким румянцем и его тело изрядно потряхивало, желая разрядки, и как можно скорее. Никита нагло стянул белье с обеих парней, полностью обнажая, припадая к шее противника, смачно укусив за кадык, и слегка неловко задирая его ноги. –ну же давай, чего же ты блять ждёшь, или струсил? Какой же ты трус, — он ухмыляется, чувствуя чужое и тяжёлое дыхание рядом с собой, издавая тихий и рваный стон, когда хулиган в очередной раз оставляет укусы, чувствуя как его грубовато и неловко пытаются хотя бы подготовить, использовав слюну вперемешку с кровью, в качестве импровизированной смазки. –ты самый настоящий выблядок, у которого блять встал на избиения, и оскорбления, кто ты вообще блять после этого? Ну ты реально шлюха, самая настоящая блядь,— кое как растянув, Никита резко входит, придушивая оппонента, заставляя его слегка вскрикнуть, матерясь, —ох блять, какой ты сука узкий, черт не сжимай меня, блядь, я тебя реально когда нибудь пришибу,— он еще сильнее сжимает чужую шею, почти полностью перекрывая поток воздуха –Сукаблять, я тебе не мешок с картошкой, имей совесть, обдолбыш,— Тек громко выругался, слегка кашляя из-за нехватки воздуха, издавая тихие стоны боли, перемешанную с диким, животным удовольствием. Пользуясь моментом он откидывает руку Никиты от шеи, и притягивая его к себе, целуя более жарко, ещё и слюни пускает. –посмотри на себя, какая же ты грязная шлюха Тек,— начинает грубо двигаться, дразнясь и снова кусаясь, дёргая за чужие волосы, издавая стоны удовольствия. –ну давай, назови меня чудовищем и моральным уродом, как ты, ах, сука любишь, назови меня снова грязной шлюхой,— снова дразнит, громко матерясь от каждого грубого толчка, кусая противника за губы, пока алая струя не потечет по подбородкам. –бляять, если ты меня порвешь, я тебе твой член оторву и пришлю по почте Спустя несколько толчков они кончают практически одновременно, тяжело дыша. Но в тот же момент хулигана подминают под себя, хорошенько так приложив головой об пол, намотав на кулак волосы, больно дергая за каштановую волосню. –можно считать это моей небольшой местью, за все издевательства надо мной, ты слишком жалкий, чтобы калечить тебя слишком серьезно, да и мне нравится выражение твоего ебальника,— Тек специально доводил бедного Никиту до белого каления, удивительно нежными ласками, заставая его буквально дрожать под ним, чувствуя как ушедшее возбуждение снова начало нарастать, не давая покоя. –блять ты, ах, серьезно, ты ебанный трус, который даже трахнуть нормально не может! Конченный сука уебок, тебя роняли в детстве,— он тяжело дышит, чувствуя как угловатое тело прижимается к нему, продолжая держать волосы хулигана в кулаке. Блядский Тек с своим конченным поведением и замашками, он его так уже заебал, но он чувствует, как сердце начинает бешено стучать и ёкать. –ну прости, просто твое измученное и побитое ебальце слишком мило и жалко выглядит, грех будет не заставить тебя скулить, — жмется к нему плотнее, заглушая свой стон в чужой шее, смотря помутневшим взглядом куда-то в пустоту, и начинаясь резковато двигаться, тяня хулигана за волосы и не давая возможности прикоснуться к себе, дабы помочь себе рукой. Грязно, мокро и чертовски горячо, да так, что ноги подкашивались, отдавая тянущим ощущением в живот, а по спине бежали мурашки, он чувствует себя будто пьяным, едва не падая. Черт, да они просто два животных, на данный момент которых интересует только грязный секс. Позор и стыд им если в старшей школе узнают, покоя им не будет, прослывут на весь город грязными шлюхами и геями, но пока они здесь одни, почему бы и не насладиться друг другом, особенно после драки, когда адреналин ещё кипит в венах. Черт возможно после они об этом пожалеют, но точно не сейчас, когда приятные ощущения и капелька боли, туманили голову, сворачивая все мысли на нет, оставляя лишь всю похотливую суть, и плевать, что они громко стонут на все заброшенное здание, и к ним возможно уже вызвали полицию, и надеюсь что дурку. Тек кончает первым, ругаясь на всех языках которые знает, тихо постанывая, и случайно роняя хулигана лицом на бетонный пол, окончательно поломав ему нос. Вслед за ним кончает Никита, больно ударяясь об пол, тяжело дыша и кашляя –я тебя черт возьми ненавижу, ты за это ответишь, сегодня или завтра, посмотрим,– ответом ему стал лишь тихий недовольный стон розоволосого и просьба идти нахуй. Интересно как же они доберутся домой, если одежда вся окончательно порвана, даже нижнее белье, и как на это отреагируют все остальные, ведь они полностью покрыты уже заживающими ранами, синяками и огромными засосами. Но то, что произошло в этот день, они явно никому и никогда не расскажут, ибо стыд и позор им, за эту случайную драку, которая переросла в нечто большее