Накорми меня, Би!

Насколько далеко может зайти общение друзей? Да, секс между грехами был не самой удивительной вещью примерно на середине этой долгой, тысячелетней дружбы. Они – а именно все смертные грехи – практиковали это, как правило, именно с князем Похоти. Оно и не удивительно, Асмодей всегда цеплял своей харизмой, манерой общения и характером. Эти бархатные разговоры возвращали в древние времена, заставляя чувствовать телом, желать телом. Вельзевул была одной из самых частых секс–партнеров. Отношения двух князей задались еще совсем давно, задолго до падения. Секс между ними не был чьи–то большим, кроме действий. Это происходило внезапно, под действием алкоголя или без него. Просто... Так выходило. И обоим это нравилось. *** Вельзевул улыбнулась. Свет от экрана отразился в ее свежих, блестящих глазах. В пустом клубе было достаточно темно и тихо, чтобы выглядывающая из черной пелены морда смотрелась зловеще. Помимо постукивания лапы по кафелю слышалось тихое бурлыканье гривы и хвоста. Когтистая лапа ухватилась за ножку бокала. Круговые движения потревожили сладкую, желтоватую жидкость. Остатки вельзесока. Влажные губы прикоснулись к стеклу, сделав пару глотков. Вельзевул быстро отозвалась на предложение Асмодея встретиться и расслабиться. «Тяжелый день,» — твердил он. «Мы давно этого не делали,» — предлагала она. Он был не против. «Я немного пьяна сейчас,» — предупредила лисица – «Это не проблема?» Возможно, Королева приврала. Возможно, этим вечером она употребила что–то, что с виду напоминало запрещенные порошки. Да, именно. Смесь ЛСД, экстази и «ангельской пыли». «По–истине «набор тусовщика»!» — восхищалась и смеялась пчела, припрятав в карман пару грамм. *** Распростертые объятия, пара ласковых слов, немного напряженный Асмодей. — Ты только пила? – вскинул бровь князь. — Ага, – немного пошатываясь, не задумываясь вкинула Вельзевул – сладенький, ты же знаешь, меня не сильно штырит, если я что–то нюхаю. — Так ты... — Не–а, – перебила пчела. Грех немного подумал, проходя в одну из комнат. Прохладное синие пламя окутало тушку Асмодея, оставляя за ним собственные очертания. Переместившись вперед, он заметно уменьшился в росте, доходя примерно до макушки подруги. Асмодей осмотрелся. Это была одна из секс–комнат, которые не часто встретишь на кругу Обжорства. Пара конструкций на тему бондажа, классическая двухспальная кровать, несколько раскладушек и прочее, прочее снаряжение. Асмодей с улыбкой повернулся к Вельзевул, паралельно расстегивая пуговицы на пиджаке. — Радуешь, милая! Не думал, что увижу на Чревоугодии что–то подобное. Это случаем не тот дизайн, который мы вместе выбирали? Ох, помню тот вечер! — Да. Да, наверное. *** Его руки и щиколотки были туго замотаны святой веревкой. Шнур от каждого запястья продолжался выше, к закрепленному выступу—крючку. — Ты вообще не можешь ничего сделать? Князь фигурно взмахнул рукой. Ноль эффекта. — Ах, пустяки, я доверяю тебе, милая. Вельзевул немного помолчала, но вскоре улыбнулась вновь. Лиса снова приняла больше, чем обычно. Немного покачивало, мутнело в глазах. Но настрой... Она была возбуждена от сия действием. Неспеша подкравшись к Асмодею, она села на корточки, смотря ему в глаза. Взмахнув лапой, грех создала небольшой медовый кекс, протянула его ко рту давнего друга, давая укусить. Петух улыбнулся, откусив немного. Еще. И еще. — Стоило ожидать от тебя подобных фетишей. — Знаю, — прикоснувшись к головке члена кончиков пальца, Вельзевул дождалась прилива крови к органу, после чего увела руку выше, к выпирающему тазу. Проведя по мягкому телу, пчела прошлась по каждому изгибу кости; казалось, обьввступ можно небрежно порезаться. Вельзевул достала сливки. Оценив их на вкус, лисица облизнулась. Под шипящий звук тонкая полоска сладости растеклась по члену. Оставив болончик, пчела прикоснулась горячим, нежным языком к тонкой кожице. Недолго думая, Вельзи заглотнула орган примерно до середины, обсасывая сливки. Начало было благоприятным: движения назад–вперед, теплое скольжение по рту, довольное мурлыканье Царя... До одного момента. Пчела остановилась с органом во рту. Челюсти немного сдвинулись, впиваясь клыками в кожицу. Асмодей издал громкий, кудахтающий звук, отпрянув ягодицами назад. Его полностью вывернуло, как на неоновых глазницах показались теплые капли. — Мне кажется... Ты заигралась, – сморгнув слезы, улыбнулся Асмодей. Вельзевул выпрямилась. — Неплохо. — Прости? Грех ушла назад, начав нервно ковыряться в шкафчиках. Асмодей сглотнул, уставившись на член. Пара золотистых капелек действительно красовались на месте укусов. Или это остатки сливок? От осмотра укуса Асмодея отвлек звонкий лязг железа. Ножовка. На лице петуха выступил животный ужас, перекликающийся с неконтролируемой тошнотой. Нагая тушка нервно задергалась, словно ловя судороги по всему телу. — Хочется острых ощущений, ха–ха? Ох, сладкая, я могу устроить тебе их другими методами... Вельзевул вновь очутилась на коленках, легонько дотрагиваясь до нижней части члена. Острые зубчики ножовки дотрунлись до кожи. — Воус подруга?! Это же шутка, верно? Нет, тв же не... Вельзевул оскалилась, поссоздала массивный кусок торта, одним движением затолкав его в глотку Асмодея. Теперь из его уст слышались одни только мычания. Барахтанья тела не давали Королеве сосредоточиться. Она хотела сделать это быстро — сделать это лучшим блюдом. Идеальный разрез, идеальный вкус. Грех надовила на ножовку. Зубчики впились в кожу, образуя под собой золотые капли, быстро очертившие контур члена. По щекам Асмодея стекали горькие слезы. Вельзевул облизнула пару капель свежей крови. Ножовка входила все глубже, показывая за собой сияющие сухожилия. Кровь рванула, стоило органу повиснуть на паре мышц. Вельзевул торопливо воссоздала миску — обычно в такой она раздавала сладости милым гончим — и подставила ее под струю крови. Дернув за орган, Вельзевул окончательно вырвала его, оставив лишь звук напоминающий звучание рвущейся ткани. Асмодей заверищал, что есть мочи, подавившись бисквитом. Он закашлялся, выплевывая сливки. Сладость стекала по подбородку, капая на голый живот. Грудь ходила ходуном. Вельзевул схватила миску теплой жидкости, поднеся ее к морде давнего друга. Тот нехотя закрутил головой, продолжая кряхтеть, пытаясь освободиться от проказней назойливой вкусняшки. Пчела до онемевшей боли схватила Асмодея за скулы, начав юрко вливать в него кровь. Петух пытался сопротивляться, но силы быстро улетучивались, Грех ослабевал. Живот жертвы неприлично раздуло. Стоило Вельзевул отбросить пустую миску в сторону, так Асмодея покачало. Изо рта вылетели куски кекса и огромная лужа мерзкой крови. — Детка, это было не очень красиво, – разочарованно произнесла лисица. — Вельз, – хрипло произнес Асмодей, свесив голову – давай поговорим, прошу. — Ммм... С чего бы это? Ты же сам захотел расслабиться, нет? Кто поможет тебя лучше, чем старая добрая Квин Би? Асмодей косо посмотрел на девушку. Она держала в руке суфле–торт. Когтистая рука пробралась куда глубже прежнего; она была буквально на середине глотки, проталкивая торт как можно глубже. Щеки Асмодея болезненно ныли. Печенье, конфеты, шоколад, алкоголь... Вельзевул заталкивала в пернатого еду снова и снова, будто заполняла крайне щедрый подарок. Сия действием привело к тому, что пчела медленно и испытательски пронизывала губы Асмодея толстой черной нитью. Золотая кровь ручьем стекала с уст, мерзко растекаясь по голому торсу. Вельзевул с звонким хрустом костей развернула Асмодея спиной. Бутылка шампанского мигом очутилась в коварных лапах лисицы. Она мастерски отгрызла пробку. В качестве смазки Вельзевул использовала незаконченные сливки. Растерев их по анусу, пчела прильнула ледянным горлышком и неспеша вставила его в отверстие. Приподняв ягодицы обессиленного птенца, Вельзевул неспеша вливала алкоголь внутрь. Вскоре за немного вытекающей жидкостью последовала и вся бутылка, без труда растягивая мышцы. Когда сосуд оказался поглубже в кишке, лиса резко развернула Асмодея к себе. Взяв пуфик в лапы, Грех прицелилась. На лице Князя мигом вспыло осознание и скорый испуг. Он вновь замешкался, пытаясь выбраться из райских нитей. Удар! Глухой звук. Живот издевательски забурчал. Асмодей скрутился, почувствовал подступающий к горлу рвотный позыв. — Значит, ниже? Дождавшись, пока петух выгнется, лиса со всей дури ударила пониже: ближе к гудящему от боли паху. Тихий треск бутылки. Асмодей тихо заныл сквозь черные нитки. Слезы лились по окровавленному лицу. Князь тихо засопел, захныкал. Вельзевул погладила давнего друга по голове. Она поймала на себе суровый, ничего не понимающий взгляд. «Как тогда, — улыбнулась лисица – мы падали вместе... Этот взгляд.» Улыбка сползла с ее лица. Вельзевул наклонилась ниже, снова создав в руке сладость — сладкую вату. Растянув анус парой пальцев, лисица быстро отпрянула. Из отверстия полилась блестящая, вперемешку с желтой кровью жидкость. Хрустящее стекло валило сладом. Асмодей старался сильно не двигаться. Вельзевул, ни капельки не брезгуя, начала заталкивать кусочки сладкой ваты через заднее отверстие. В руках они быстро таяли, поэтому она создавала новые, не вытаскивая руки. Впрочем, скрипучие осколки также продвигались вперед. — Ты сам виноват, что не захотел просто съесть то, что я тебе дала. Внезапно, кончиком пальца Лиса почувствовала массивную пробоину в кишке. Видимо, одна из стекляшку рассекла орган. Вельзевул начала толкать вату за пределы кишок, параллельно наблюдая за движением с обратной стороны. Кожа возилась из стороны в сторону. Асмодей, уже не понимая, как реагировать, уныло и испуганно свесил голову, наблюдая за изуродованным, кровавым телом. Вельзевул медленно достала один из кусочков стекла. — Обычно курицу разделывают до маринада, но я не всегда следую рецептам, милый. Околок прошелся по торсу. Сначала нежно, лишь легонько царапая. Второй раз рассек живот. Сначала не полностью, не хватило давки. Вельзевул провела в третий раз, рассекая плоть окончательно. Асмодей сделал вдох, но по итогу просто проглотил его. Золотистая кровь хлынула сама собой, излишне поливая уже загаженный пол. За ней полетели метровые кишки. Вельзевул подставила голову под струю. Когда кровоизлияние утихомирилось, пчела принялась захватывать кишки. Она щупала их, облизывала, кусала, глядя Асмодею в глаза. Стеклянные, с утраченным огоньком. Он врал. Нагло врал. Вельзевул вырвала кишку, начав вытягивать ее. Постепенно на руке образовался массивный клубок. Вельзевул откинула его в сторону. Асмодей безжизненно повис. Вельзевул недоуменно взглянула на него. Вздохнула. Она взяла острый клинок со стола, быстро перерезав ему горло. «Пусть не мучается, — позаботилась лиса. Игры не закончились. Голодна была уже Вельзевул. Она неспеша обглодала плече друга. После перешла на руку. Она запивала все кровью, которую слизовала, балансировала вкус со сливками. Вельзевул облизывалась, пыхтела, подобно псу. Довольно откинувшись назад, Вельзевул уставилась на бездыханное тело Асмодея. — Неплохо расслабились, подружань.