Love & Death

New York. USA. 2009s

— Так ты выйдешь за меня? — спросил ещё раз Джейкоб, глядя на модель с глазами полными надежды и обожания. Атмосфера становилась всё напряжённее, учитывая, что Каулитц пялился на неё, прямо как на кусок свежего мяса, сгорая от нетерпения, как же великолепно она бросит его прямо в такой трепетный момент для парня. — Я... — сглотнула девушка, поправляя волосы и чувствуя, что сердце бьётся как ненормальное, словно Наоми собиралась бежать марафон. — Да... Я согласна, — кивнула японка. Баскетболист на это радостно засиял, словно хрусталь, и аккуратно надел кольцо с бриллиантом ей на палец, расцеловывая ей всю руку, под неловкий смех брюнетки.       Том готов был прямиком сейчас вскочить на ноги и ударить в лицо этого наглого мальчишку, что посмел забрать его Наоми, и плевать, что она сказала да. Она ведь это ему на зло, чтобы понял, что девушка не простая. Нужно купить ей кольцо с ещё большим бриллиантом, а лучше также серьги и цепочку, чтобы поняла, что её муж ни разу не жмот, а самый идеальный кандидат из всех. — Что же, рад за вас, — медленно захлопал в ладоши гитарист, оскалившись и поднявшись на ноги. Младшая в это время испуганно глянула на него, даже не представляя, что же сейчас начнётся. — Позвольте отойду на пару минут. — Да, конечно, — как щеночек, закивал Джейк, — будем ждать вас, — ещё раз улыбнулся парень, отпуская гостя прочь. Немец ещё раз переглянулся с его невестой и пошёл прочь к туалету. Нужно умыться.

***

— Да ты чертов неудачник, Том, — рявкнул он в зеркало, как только зашёл в уборную, и схватился за раковину, глядя на своё отражение. Эти глаза полные отчаяния. Неужели всё это была игра, но ведь она была такой искренней... — Тук-тук, — произнесла девушка, заходя внутрь. Видимо не запирать двери это у них семейное. — Я вижу, что ты хочешь поговорить, — опёрлась о дверь модель и послышался характерный щелчок, сообщающий о закрытии двери на замок. — Да что ты, — закатил глаза муж, рассмеявшись. Его била истерика и дрожащие руки подтверждали это. — Так и скажи, что я вновь был для тебя простым утешением, ошибкой, и вообще нам лучше забыть всё это. — Замолчи, а, — фыркнула японка, подходя ближе и обнимая его со спины, прижимаясь к нему своим крохотным тельцем, что он мог раздавить, прямиком как бабочку, в один миг. — Мои чувства не ложь, — прошептала ему на ухо жена, закусив мочку и взглянув в зеркало. — Тогда почему ты не сказала ему нет? — нахмурился парень, подхватывая её руки и целуя костяшки пальцев. — О, Том, как же ты себе это представляешь? «Слушай Джейк, я не выйду за тебя, на самом деле я хотела сегодня с тобой расстаться, потому что я всё ещё люблю и трахаюсь со своим бывшим мужем, но ты только не серчай на нас, мы обязательно пригласим тебя на нашу свадьбу», — так что ли? — рассмеялась модель, но столкнувшись с суровым взглядом Каулитца, предпочла успокоиться от истерического смеха. — А может и так, — резко скинул с себя руки жены немец, развернувшись и схватив её, прижимая поближе к себе, а особенно зажимая её бёдра. — Я не понимаю, что тебя не устраивает? — То, что я не хочу делать ему больно, как когда-то сделал ты мне, — взглянула на него с разочарованием младшая, поджав губы.

***

New York. USA. 2007s

— Нам нужно расстаться, — твёрдо говорит она, а сама чувствует, как же дрожат её колени. Неужели Нори и вправду говорит этого? Но ведь она не хочет. Её сердце не хочет, оно бьётся быстрее и быстрее с каждой секундой, пока жена смотрит за тем, как же меняется лицо мужа. — Погоди, что? — переспрашивает он её, пока ему кажется, что у него спёрло дыхание. Воздуха как будто не хватает. Что она такое говорит? Это такая шутка, как на первое апреля? Она ведь шутит? — Мы должны развестись, — повторяет Наоми, и по ней не видно, как тяжело ей даются эти слова. Сердце начинает колотится так, что кажется, будто бы сам Том может услышать его и понять, что ей больно. — Но почему? Что случилось? Мы ведь прошли так много... — говорит, Каулитц, подходя к ней ближе. Так и хочется упасть перед ней на колени и плакаться у неё в ногах, чтобы она обняла его, пригладила и приласкала, как потерянного котёнка, сказав, что это всё неудачная шутка, что это просто ему показалось, что это что-то другое, что это её поездка в тур или что-то в этом роде, но этого не происходит. — Нет, Том, нет... Просто мы не подходим друг-другу, — выдавливает из себя модель, а на её глазах появляются маленькие слезинки. — Чёрт, — шёпотом выругивается девушка, закрывая лицо руками и аккуратно вытирая мокрые дорожки, не желая, чтобы тот заметил этого. — Что не так, liebling? Хочешь мы сходим к психологу и разберём это? Или хочешь просто переговорим это между собой? Я для тебя что угодно сделаю, ты только пожалуйста расскажи что случилось. — Том... Хватит обманывать друг друг. Ничего не будет прежде. Мы видимся редко, у нас туры, мы... Мы просто не подходим друг к другу. Кто я на твоём фоне? Есть уйма других красивых девиц, и они думают, что им всё позволено лишь из-за твоего образа плохого парня! — кричит модель, ударяя себя по коленям. Ей наверняка очень больно, даже больнее чем тогда, когда она разодрала все колени в кровь, неудачно спрыгнув с каменной лестницы в Италии. — Хочешь я поговорю по этому поводу с Дэвидом? Хочешь? Я уйду из группы ради тебя, хочешь? — кричит гитарист, срывая голос. Кажется, будто бы стены начали дрожать, готовые рухнуть. — Нет! Хватит, Том! Хватит! — пришла её очередь крушить стены и всё вокруг, лишь бы объяснить, что больше ничего нельзя вернуть. — Я могу простить тебе всё! Абсолютно всё, но не это! — на журнальный столик летит папка с фотографиями, все они рассыпаются в разные стороны, рассказывая о разных ситуациях. Старший берётся за одну из них, на них он... И какая-то девушка в его объятиях. Но ведь этого не было! Точнее было, но не так! Она полезла к нему сама! На другой опять же они, где эта незнакомка целует его в губы. Но всё ведь не так! Всё совсем не так! Она бросилась на него, он не хотел этого! Переводя взгляд на жену, немец находит её сжавшуюся в крохотный комочек, девушка вся дрожит. Слёзы льются всё сильнее, пока та вытирает их своими рукавами. — Я могу объяснить! Я могу всё объяснить! Только выслушай меня! Прошу тебя! — Нет! Хватит! Я больше не буду этой глупой и наивной дурочкой! Не думай! Давай подадим на развод в понедельник? Я уже собрала свои вещи. Я... Я уеду прямо сейчас, закажу такси. Я не буду мешать. Прости, Том. Надеюсь ты найдёшь себе кого-то лучше, чем такая истеричка, как я. Прости, — вновь говорит она, подымаясь с дивана. Чемодан стоит в прихожей. Девушка натягивает на себя пальто и уходит, оставляя его наедине со своими мыслями, и первое, что он делает в одиночестве начинает крушить всё, первой в его руки попадается их совместная фотография в белой рамочке, которую выбирала модель, а после сразу же отлетает в стену, разбиваясь в дребезги. Это конец. Он всё разрушил.

***

New York. USA. 2009s

— Нори... — тяжело вздохнул юноша, крепко обнимая её. Неужели она и вправду верит в это? Всё же на самом деле было не так, только вот как доказать, что этого не было, оставалось загадкой, ведь для младшей нужны весомые доказательства, а не простые слова. — Я знаю, что я возможно дура, но я не могу ничего поделать именно сейчас, — всхлипнула девушка, даже не понимая, почему именно сейчас её каменный образ покрошился, ведь Наоми всегда была сильной девочкой, все говорили о этом, да и тем-более модель мама прекрасно понимала это. — О, моя маленькая, — прошептал немец, закусив губу и поглаживая женушку по спине, желая, чтобы та поскорее успокоилась и они смогли бы решить, что им делать. Тем-более не впервые им преодолевать всякие трудности.

***

      Прошло примерно две минуты и Норико успокоилась, утирая вновь потёкший макияж и поправляя постоянно спадающий платок на шее, не желая, чтобы Джейк заметил эту шалость, ведь та являлась для него на данный момент невестой и идеалом. — В целом, ты можешь сама бросить его, заставив крупно облажаться, как сегодня например, — пожал плечами немец, опираясь о дверь и сложив руки на груди. Его мозг именно сейчас решил работать интенсивно, и это было крайне хорошо. — Хотя, можешь сказать ему правду. — Но я не хочу делать ему больно, — закатила глаза на это предложение японка, повернувшись обратно к мужу. — Первый вариант мне кажется самым лучшим и логичным, тем-более в последнее время он стал как-то слишком отдаляться и заниматься карьерой, а не мной, — обиженно фыркнула девушка, надув губы, а вот с Томом так не было, он всегда давал ей того, чего она хочет, да даже в начале её карьеры. Я серьёзно. Насколько бы гитарист не был занят, одаривал её подарками и вниманием, постоянные созвоны. Интим по звонку, слышали такое? А вот у этой парочки на первые месяцы раздельного проживания это стало нормой и хобби. — Зато я всегда занят тобой, — промарлякал Каулитц, подходя ближе и заключая младшую в бурю поцелуев, постепенно спускавшихся ниже. Почему-то эти оба воздерживались от близости на время их разлуки, парень то понятно почему, а вот Наоми? Разве отношения с Джейкобом не были страстными и идеальными? На самом деле нет, она постоянно играла свою роль послушной и идеальной девушки, что постепенно голову забила каша из мыслей, не давающая спокойно уснуть, даже во время секса ей приходилось оставаться в своих мыслях не желая как-либо говорить ему о своих чувствах и желаниях, как это было с Томом.       Постепенно руки гитариста спустились вниз, задирая платье и отводя её трусики в сторону, дабы войти в неё своими длиннющими пальцами. На это японка довольно простонала, сразу же прикрыв рот ладонью и упираясь в ледяную раковину своей поясницей, было неясно лишь одно, была ли она холодной всегда или только от разгорячённой процессом японки. — Нет, Том, — вздохнула она, невольно простонав и закусив губу, останавливая его. Тот непонятливо глянул на Наоми, но всё же предпочёл остановиться. Сегодня не хочется разочаровывать её ещё более. — Хочу языком, — отвела взгляда она, покраснев. Когда-то давно это было их традицией, ежепятничный куни, кровь и гормоны во всю бурлили в их ещё не подросшем теле, заставляя набрасываться друг на друга с поцелуями и зажиматься где-то в углу.       Муж довольно ухмыльнулся, спускаясь на колени перед своей красотой и раздвинув её ноги, дабы войти в неё языком и заставить стонать от удовольствия, напрочь забыв о её придурке. Сначала внутри её оказались два пальца, что плавными круговыми движениями готовили её к вишенке на торте, пока его язык аккуратно двигался по её ляхам и намного выше, заставив ту улыбнуться и позабыть о новых. проблемах. Вскоре резко выдернув свои пальцы, Каулитц всё же вошёл внутрь, до этого почти что доведя её до оргазма, своими быстрыми движениями, после чего стал медленно выводить язычком восьмёрку, ощущая её слегка соленоватый вкус, но для него это было сладостью, прямо как бутон, только что распустившегося цветка. — Пожалуй нет, — прохрипела девушка, смотря на него сверху вниз, что было крайне редким явлением для этой парочки, даже каблуки в множество сантиметров не помогали приблизиться к росту мужа, заставляя кадый раз хмуриться и негодовать от этого. — Давай завершим. Я не хочу больше, — резко положила руки ему на плечи младшая, резко почувствовав какую-то непонятную боль в сердце, да в голове. Кажется, что весь мир вокруг поплыл куда-то в сторону, её тошнило? Не похоже. Просто будто бы в ней через край полилась усталость, было охото рухнуть прямиком на пол и остаться лежать на ледяном полу санузла, пока она не заледенеет до смерти. — Что-то случилось? — глянул прямо в глаза девушке Каулитц, поправляя её одежду, но всё ещё стоя на коленях перед своей женщиной. Она ведь никогда не отказывалась просто перепихнуться в любом месте, в любое время, да даже на кухне у её родителей это было, почему же сейчас нет? — Меня будто бы тошнит, но меня не тошнит, и голова идёт кругом, — прикусила губу японка, схватившись за висок и аккуратно приспускаясь ниже, лишь бы перестало плыть перед глазами, отправляя в странные места своего сознания. — Тише-тише! — аккуратно подхватил её юноша на руки, пытаясь осмотреть поближе. Конечно, у него не было медицинского образования, чтобы ставить синдромы, болезни и прочее, но даже тут было видно, что это хроническое переутомление. Когда она в последний раз вообще отдыхала? Видимо это первый выходной, который она устраивает себе, ведь в обычное время она ездит по делам, сидит на диете, занимается спортом и саморазвитием, так ещё и успевает учиться, а если всё это стоит в один день, то тогда это почти что равноценно суициду. Ни один нормальный человек, по мнению Тома, не выдержит такого, но ведь девушка терпела. И видимо сильно много, ведь Нори в последний раз глянула на мужа, а после полностью потеряла сознание.

***

      Белый свет резко ударил в глаза и девушка поморщилась, хватаясь за одеяло и пытаясь проснуться полностью. Это была палата больницы, полностью в светлых оттенках, как будто бы Наоми попала в психушку, но разве в дурдомах бывают столь хорошие условия и муж с будущим мужем под боком?       Всё это постепенно мешалось в кашу, заставляя брюнетку чувствовать себя отвратительно из-за наступающей головной боли, которая расползалась по всем долям мозга, по большей части в височную. В ушах слегка звенело, но больше всего хотелось пить. Джейк тихо спал, уткнувшись носом в постель, а Том сидел на стуле похрапывая, видимо они тут очень и очень давно, тем-более на часах уже вновь около восьми вечера, поэтому тут так темно, единственное, что освещает эту обитель была лампа, стоявшая на тумбе, рядышком с койкой, там же разместилась и кружка с водой, только вот сил Каулитц не хватило бы, чтобы дотянуться до неё и вдоволь насладиться райским напитком.       Тихо простонав, модель постаралась приподнять своё тело, но предательски дрожащие руки не могли сдержать её, и японка с глухим стуком упала обратно в постель, прямиком как тряпичная кукла, уже жалея о том, что до этого времени интенсивно пыталась скинуть, как считали контракты, лишние килограммы. Обида и ненависть к себе застыли в горле, не давая выдохнуть. Она сломалась, даже не зная своего диагноза. Ощущение, что это что-то смертельное не покидало её. Слёзы, скопившиеся в уголках глаз, уже были хлынуть прямиком по лицу, только вот что-то сдерживало их. Может быть это вера в свои оставшиеся силы, а может полное разочарование.       Тихо посапывая носом, девушка выжидала момента чьего-нибудь пробуждения, и какое же счастье, когда один из них действительно проснулся, а если быть точнее, то немец. Сначала он зевнул, но заметив свою проснувшуюся жену, сразу же придвинулся ближе, прижимаясь к её животу и тихонько вздыхая, едва ли не рыдая от того, что чуть не потерял её. Врачи сказали, что сам диагноз смогут рассказать только пациентку, в никак не её мужьям, так что оставалось дождаться лишь её пробуждения. — Ты жива, liebling, — прошептал он, тянусь к её губам, аккуратно поглаживая её руку. Та же в свою очередь, легонько отпрянула, переведя взгляд на кружку. Сил, чтобы говорить тоже не было, и это было действительно странно, потому что обычно такого не бывало. — Пить, — ели как выдавила из себя Наоми, когда гитарист непонятливо глянул на неё, так как на тумбе было ещё много чего. Юноша тихонько подхватил кружку, протягивая к губам модели и помогая ей сделать глоток. Прохладная жидкость тихонько прошла внутрь, заставив ощущать себя, прямиком как бабочку, с вновь выросшими крыльями. — Я так рад, что с тобой всё в порядке, — улыбнулся Каулитц, сжимая её руку крепче, пока она склонила голову, упираясь в его затылок, и просто молчала в полусидячем положении, ожидая что же будет дальше. — Этот спит ещё с вчерашнего вечера. Сидел со мной до посинения, а после заснул, — закатил глаза немец, желая, чтобы их двоих наконец-то оставили наедине с собой. — Ник разорвал все телефоны, прямо как и Чиё, и Билл. — Мэй? — выдохнула из себя имя сестры младшая, надеясь услышать что-то про неё, ведь муж выделил лишь четырёх, а людей, которые заботятся о ней было на самом деле больше. — Нет, — покачал головой гитарист, закусив губу. Не хотелось бы делать ей больно, но и лгать тоже, так что из двух зол придётся выбрать самое наименьшее. — Она даже не позвонила, но моя мама переживала за тебя, — отвёл взгляд в сторону немец, прижимаясь к ней как можно ближе. — Твои родители просто не в курсе, — едва успел прошептать он, как почувствовал, что что-то мокрое упала на его макушку. Это было слёзы, от отчаяния или от боли, а может и от ненависти. К сожалению, никто ещё не сумел бы залезть в человеческий мозг, чтобы понять причину слёз, ненависти, любви и другого. — Ты чего? — поднялся муж, аккуратно вытирая мокрые дорожки на лице большими пальцами и аккуратно целуя девушку везде, делая успокоить и забрать хотя бы немного боли. — Всё будет хорошо, — тихо гладил её по голове Каулитц, аккуратно положив её себе на грудь, пока та беззвучно плакала ему куда-то в футболку. Вот чего не хватало им обоим. Искренности.

***

      Наступило следующее утро, где Наоми уже была полна сил благодаря сытным перекусам и помощи ребят, что приехали её навестить. Чиё со слезами на глазах бросилась на шею к подруге, что-то невнятно говоря ей на ухо и продолжая рыдать, как же она их всех испугала, пока Георг поставил на тумбу небольшой букет пионов, купленных парой специально для этого события, Билл спокойно дождался своей очереди, дабы тоже поплакаться, уткнувшись модели куда-то в шею и желая чтобы та поскорее поправилась, Густав спокойно сидел в углу, пока Том аккуратно подставлял его букет в очередную вазу. Мэй так и не появилась. Миссис Каулитц звонила девушке по видеозвонку, ругаясь над тем, как же девушка могла так загубить своё здоровье в погоне за красотой, пока её муж сидел рядышком, изредка останавливая жену, чтобы та случайно не разломала ноутбук в порыве эмоций. Родители Нори позвонили ей по телефону, желая чтобы их дочь поскорее пришла в себя и вернулась домой на реабилитацию в самой лучшей больнице из города, уж отец то позаботится. Ник тоже навестил свою подопечную, сразу же бросившись ей на шею и ругая себя, что не уследил за этой маленькой мисс катастрофой, пока гитарист вновь и вновь ставил вазу на тумбу, наблюдая за тем, как одна из них постепенно переместилась на пол из-за нехватки места.       Вскоре должен был состояться разговор с лечащим врачом японки, поэтому друзья поспешили удалиться, оставляя её одну в своих мыслях. Джейка как всегда не было рядом из-за тренировок, которые ему назначил тренер, но девушка даже ни на секунду не расстроилась, выдыхая от радости. Не нужно было натягивать на себя маску, постоянно одёргивать мужа и напрягать свой организм всё больше и больше. Том на прощание лишь поцеловал Наоми в лоб, обещая, что подъедет ближе к вечеру, как только разберётся со всеми своими проблемами.       Примерно через двадцать минут в палату зашла взрослая женщина в белом халате и синих штанах, с бумагами и ручкой в руках. Почему-то она показалась японке весьма таки доброй, но ведь первое впечатление всегда обманчиво. Врач быстрым шагам перегнула всю палату, приходя к самой дальней койке, на которой располагалась её пациентка и, улыбнувшись, заговорила с ней. — Добрый день. Меня зовут Паула Томпсон. Я ваш лечащий врач. — Здравствуйте, — тихонько прошептала младшая, тихонько подымаясь с постели, дабы быть поближе к ней. Почему-то казалось, будто бы, женщина излучала из себя такую светлую энергию, из-за которой так и хотелось притянуться к ней, как солнышку. — Вы знаете что с вами произошло? — заглянула в ведомость она, быстро пробегая глазами между строчек. — Вы упали в обморок. — Да, всё так, — кивнула Наоми, улыбнувшись. — У меня переутомление или что-то в этом роде? — Нет, вы на первой неделе беременности, мои поздравления, — что-то чиркнула в бумагах врач. повернувшись на пациентку и улыбнувшись. Каулитц тихонько дотронулась до живота, чувствуя, как весь мир уходит из-под её ног. Это точно не сон?

***

Japan. November. 2007s

      Пара стояла около дома родителей Норико, что тихо жалась к мужу, переминая свою одежду и тяжело вздыхая. Их последний разговор был довольно таки не простым. Сначала перекрики с матерью по поводу того, что их дочь позорит их семью, да бестолковая, пора бы ехать обратно, даже не повидав полсвета. Отец же отнёсся более спокойно, сказав, что попросит её вернуться лишь в том случае, если будущий муж не оправдает его ожиданий, заставив нахмуриться мистера Хирано, а ведь его можно было очень и очень легко разозлить, действуя не по правилам.       Том же просто разглядывал их дом, в этот раз с большей внимательностью, чем в прошлый. Чем зацепила его эта ограда могло бы остаться загадкой, но её не будет. Небольшое дерево дуба произрастало у них во дворе, привлекая к себе внимание чужих. Очень редкие жёлтые и оранжевые листья сверкали под ещё не пропавшим солнцем, пока птицы тихо пели свою песню, а на улице дул ветер. Мистер и Миссис Хирано пока что не появились, очеведино готовясь к приходу гостей, ну, точнее мать кружилась по кухне, как заведённая юла, пока отец тихо читал газету, покуривая трубку, чем очень раздражал женщину, но она ничего не говорила, ведь если любишь, то всё стерпишь.       С каждой минутой японка подрагивала толи от холода, толи от страха. Оставалось загадкой, ведь с того самого звонка её родителей, она стала сидеть, как на иголках, постоянно задумываясь о чем-то своём и не отвлекаясь от мыслей. Вообще-то изначально они собирались прилететь к ним в Нью-Йорк, только вот что-то не задалось, и вот так молодожёные оказались тут.       Каулитц тихонько прижал её к себе поближе, целуя в макушку и пытаясь хоть немного успокоить. Поддержка ей сейчас не повредит, особенно после того, как модель поменяла имя и отходила первый показ где-то вне Нью-Йорка. — Как думаешь они будут злиться? — закусила губу брюнетка, повернувшись на мужа и покрепче сжав его руку. — Наверное, — пожал он плечами, легонько улыбнувшись, — но моя мама бы очень и очень злилась, хотя если так и посмотреть, то тебе она очень обрадовалась, — подмигнул ей гитарист, как дверь наконец-то открылась и оттуда вышли двое. Отец и мать. Девушка, легонько отстранившись от мужа, трепетно подошла ближе и поклонилась им, стараясь склониться как можно ниже. — Я дома, — прошептала она, чувствуя как в глазах скопились слёзы. Как же давно они не виделись.

***

— Так значит ты теперь замужем, — задумчиво и медленно проговорил отец, пока мать располагала гостя в гостевой комнате, уж не дело это спать в одной маленькой кровати двум женатым людям (и абсолютно плевать, что у них уже есть обручальные кольца и была первая свадебная ночь). — Да, отец, — кивнула брюнетка, прижимая к своим губам чашку с напитком и аккуратно делая маленький глоток. Честно, Наоми ожидала, что её будут ругать, да так, что сбегутся все соседи, но видимо не сегодня. Толи это отец в добром расположении духа, толи что-то другое, а вот что оставалось загадкой. — Мэйко не смогла приехать, — промычал он, сжав переносицу и аккуратно спустившись к своим усам. В такие моменты лучше его вообще никак не трогать, ведь как говорит мама «Дай мужчине хорошо подумать — тогда получишь, что ты хочешь». — Да, отец, — в очередной раз кивнула девчонка, всё ещё не глядя ему в глаза. — Так твой муж — он хороший? — наконец-то начал мистер Хирано, тихо поставив чашку на стол и глянув на дочь. Как же она поменялась. Короткие волосы отросли, выражение лица будто бы стала более серьёзным, тех самых искорок в глазах больше нет, есть только уверенность в себе и в завтрашнем дне, так ещё и кольцо на пальце, указывающее на семейное положение уже не малышки Норики. — Очень, папа! — радостно воскликнула Наоми, словно маленький ребёнок, которому только что подарили ту самую куклу, которую он хотел получить больше всего на свете. — Том всегда мне во всём помогает, — начала загибать пальцы дочка, в то время как мужчина тихо вздыхал, наблюдая за тем, как же повзрослела его малютка, — носит тяжести, защищает от надоедливых папарацци, которые могут поймать где угодно, готов даже с кулаками наброситься на какого-то придурка, косо глянувшего на меня, ну и другое разумеется. — Подарки дарит? — О да! — радостно закивала она, нежно улыбнувшись, вспоминая о всех них. — На мой приезд к его родителям подарил огромную корзину из роз, что мне самой было очень тяжело тащить, потом на нашу первую годовщину золотую цепочку с красивым кулоном и камушком, — тихонько достала из-под блузки украшение младшая, протягивая отцу.

***

— Я честно не вёл подсчёт сколько мы женаты, — почесал затылок юноша, неловко улыбнувшись. За такой работой и о годовщине забыть можно, ну, и как вы поняли пара это и сделала. Опомнили уже через несколько недель, недовольно качая головой от самих себя, а после наконец-то собрались и забронировали столик в ресторане, подготовив друг другу по небольшому подарку. — Я тоже, не беспокойся, — промурлыкала жена, нежно глянув на него, а после улыбнувшись. — Но в любом случае я подготовил тебе подарок, — достал небольшую коробочку парень, вставая на ноги и обходя девушку. После открыл её и показал жене дорогое украшение, от которого она едва приоткрыла рот, быстро повернувшись к нему и целуя в губы, чтобы выразить благодарность. Он самый лучший мужчина на свете.

***

— Красиво, — довольно кивнул отец, кажется, что уталивший свой голод на счёт всех вопросов, но после вновь о чем-то призадумался, а тут и Том с мамой зашли в столовую, где он сразу же почесал затылок наблюдая за тем, что ему придётся садиться на пол, чтобы пообедать. Эта странная традиция обязательно иметь в доме котацу, чтобы сидеть на коленях, но Нори быстро прояснила ему всё то, что так интересовало мужа. «Котацу созданы для того, чтобы в холодное время года можно было прогревать ноги», проясняла она ему, пока пара ехала в такси, а Каулитц пялился на всё вокруг, будто бы на витрины магазинов с игрушками (можно подумать, что в прошлый раз он ничего не рассмотрел). — Охаё годзаймас, — сразу же поклонился немец, будучи уже одетым в традиционную одежду. Видимо мама и вправду постаралась. Толи в ней разыгрался материнский инстинкт, толи что-то другое, но по крайней мере она не хотела испортить представление о Томе перед отцом, в этом был свой собственный плюс. — Садитесь за стол, — как самый добродушный хозяин, кинул мужчина, предлагая гостю наконец-то попробовать традиционные блюда (что он ел уже ни раз).

***

      За вкусными блюдами и такими же разговорами пролетело несколько часов. За окном стемнело, именно поэтому глава семейства распорядился отправить всех в кровати, а завтра продолжить всё это знакомство, ибо иначе бы ему понадобилось ещё больше кофе и табака, что он итак потреблял каждый день в удвоенном размере. Ещё парочка лет такого образа жизни и можно позабыть о существовании отца.       Норико сидела в своей комнате, уже готовая ко сну и расчёсывала свои волосы, что были очень и очень непослушными после мытья. Видимо Нью-йоркская вода слишком отличается от воды в Японии, ведь в прошлом её волосы были такими шёлковыми, словно ткани, и расчёсывать их было одно удовольствие.       Покачав головой, японка тихо отложила её в сторону, уставившись в зеркало. Неужели она и вправду так сильно изменилась? Совсем недавно ещё были видны щёчки, да детская наивность, а сейчас? Суровый уставший взгляд, почти что скулы, скорее из-за постоянных диет, хотя может это ещё и из-за того, что в её жизни появился Том? Надёжный партнёр, который всегда решит твои проблемы, давая утопать в собственном бездействии, радуясь мелочам, наподобии птиц, сидевших у окон кабинета и квартиры. Может из-за их разницы в возрасте ей пришлось повзрослеть по-настоящему? Перестать быть той малышкой, чтобы соответствовать ему? Но ведь Каулитц влюбился в неё ещё в то время, когда Наоми, точнее Норико, была ещё совсем птенчиком, только что выпавшем из своей скорлупки.       Как ни странно окно брюнетки выходило на задний двор, всё это было создано мистером Хирано, чтобы во время тяжёлых учебных будней можно было отвлечься, глядя на дерево, что каждый раз придавало ей сил, ведь в любой сезон года он был по-своему прекрасен. Да и в целом её комната была очень и очень хороша. Небольшая, но уютная. Рабочий стол рядом с окошком, чуть подальше шкаф, встроенный в стену, где было можно спрятаться в случае чего, с другой стороны кровать, на которой сейчас мог быть муж, но там лишь были только плюшевые игрушки, на полу постелен татами, а также небольшой ковёр в виде сердечка. Все стены были обвешаны плакатами, а полки заставленны разнообразными игрушками или сувенирами. Да о такой комнате может мечтать любой подросток, чего ей недостаточно? А недостаточно ей было видеть рядом мужа, что старался никогда не оставлять её одну, даже в далёких поездках, она засыпала под его разговоры по телефону или видеозвонку.       Вновь вздохнув, Наоми всё же выглянула в окно и обомлела, заприметив под дубом мужа, что стоял на коленях, видимо молясь их небольшой статуе, находившейся там, как алтарь, но настоящий алтарь находился в доме, в отдельной комнате, где постоянно суетилась мать, меняя воду, еду и благовония, лишь бы Будда остался доволен.       Недолго думая, она подскочила на ноги и помчалась вниз к нему. Ей действительно не хотелось оставлять его в одиночестве, в такую особенную ночь.

***

      Том тихо лежал в комнате, перед тем, как решил спуститься вниз. Что-то ему совсем не спалось и это он никак не мог объяснить, может быть перелёт и новое место, хотя до этого такого не было ещё ни разу (ну, ладно в первые недели их знакомства с Нори, но ведь это было притворство, лишь бы побыть чуточку вместе и ближе).       Лёгкий ветерок ударил ему в лицо, как парень открыл двери и вышел на улицу. Под дубом стояла небольшая одинокая лавочка, а рядом с ней фонарик, что освещал дверь в тёмное время суток. Как-то жена рассказывала, что очень много молила тут о благополучии и любви, и видимо всё это получилось, раз сейчас девушка действительно счастлива и в браке.       Пройдя ещё дальше, гитарист заметил небольшую статую Будде или кому-то из богов. Норико ни раз упоминала его, хотя и жаловалась, что лучше бы они остались Синтоистами, ведь эта религия в действительности казалась ей намного интереснее, нежели старый добрый Буддизм.       Тяжело вздохнув, парень остановился впритык к статуе и опустился пониже, чтобы быть на одном уровне с божеством (на самом деле с таким же, как он), а после сложил руки в замок и стал шептать что-то своё, что не слышал никто. — О, Будда, если ты слышишь, дай нам всего наилучшего с Норико, я не хочу её разочаровывать и терять, — тихо просил гитарист, грустно выдохнув. — Сделай так, чтобы мы с ней наконец-то были в одном городе, не было этих всех переживаний и переездов, туров и всего этого. Пускай мы будем счастливы и свободны от всего тяготеющего нас... — И чтобы мы никогда не разделялись, — раздался тихий голосок рядом с ним. Немец, испуганно повернулся и заметил жену, что аккуратно разместилась рядом. — Аминь, — закончил он, тихонько придвинув её к себе и поцеловав куда-то в висок, в то время, как девушка тихо наблюдала за ночным небом и за облаками, что аккуратно двигались на запад, открывая народившийся месяц. Да, им было холодно, но в любом случае было хорошо, ведь они были вместе.