Экурейские вечера

Омлет с морской капустой запечатан в контейнер до завтрашнего обеда и ждёт в холодильнике. Пиджак висит на спинке стула, вычищенный от цементной пыли и мимолётных проклятий. Экубо разглаживает сложенные в шкафу рубашки ладонью… останавливается. На верхней прощупывается небольшая дырка. Как он сразу не заметил?.. Экубо расправляет ткань, разглядывает разрыв. Это — точно на одном из заказов зацепило. Каждая неделя оставляет свой след… Экубо перебирает в голове планы: кажется, во вторник можно будет сходить за новой рубашкой. Усмехается: с Рейгеном поход в магазин — тот ещё аттракцион… Но пока что они отдыхают. Рейген свернулся под одеялом, и по чуть встревоженному дыханию Экубо понимает: он ещё не уснул, застыл где-то на грани между пылким сознанием и блаженным бессознанием и ждёт… Не просто так он каждый раз старается оставить как можно больше свободного места на подушке. А Экубо старается как можно более полно и осмысленно его заполнить. Раскидывает ноги, протягивает руки… отгибает край одеяла, заслоняющий щёку Рейгена, и нагая кожа сейчас кажется невозможно нежной и уязвимой, как нетронутый лист розоватой бумаги васи. Но в бережности своих ладоней Экубо уже давно не сомневается и рисует на ней каллиграфически изящно. Хотелось бы, чтобы настолько же легко можно было защитить его… От предубеждённой охраны в торговом центре. От его собственной опрометчивости. От всего на свете… Экубо гладит щёку Рейгена, и полукружком, и поперёк всех прошлых и будущих слёзных полосок. И чувствует, как в груди у него что-то вздрагивает. Он открывает глаза, и в эти первые моменты, когда он смотрит из-под резко сдёрнутого занавеса дрёмы, без всяких масок, без всех кривых эмоциональных зеркал, он — обнажённый… А Экубо, не успев подумать дважды, не успев даже осознать, что в этом мире есть ещё что-то помимо них двоих, знает безоговорочно, что Рейген смотрит на него и только на него, и от ощущения этого обоюдного присутствия даже подушка как будто проминается и сталкивает их ещё теснее. Рейген осторожно освобождает ладонь из-под одеяла и кончиком пальца задевает приоткрытые губы Экубо, оставляя упругую вмятинку на нижней. И более искреннего комплимента красоте, которую Рейген видит самым чистым взглядом, не может прийти в голову… Он забирает Экубо к себе под одеяло, и, обнимая, сжимается и весь тянется к нему. Его благодарная улыбка, смелая улыбка, не желающая угасать всю оставшуюся бесконечность улыбка прижимается к твёрдому зелёному лбу, но так и не расцветает в поцелуй. И Рейгену, и Экубо нужно хорошо отдохнуть перед грядущей неделей.