Moonlit Comforts

— Я не знаю, почему ты так с собой поступаешь, — сказала Эпплджек, покачивая светловолосой головой, наблюдая, как Рарити уже в который раз перекладывает одеяла. Солнце снаружи уже давно скрылось за горизонтом, оставив тени в спальне Эпплджек растянутыми и тёмными. Снаружи ветер проносился по ферме и фруктовому саду, волнуя яблоневую рощу кипящим хором шепота. Эпплджек нравилось думать, что деревья желают им спокойной ночи. Когда ей захотелось подразнить возлюбленную, она сказала, что сад заглушил всю эту суету. — Комфорт — это искусство, моя дорогая, — ответила Рарити, подмигнув, глубже укрывшись в тщательно разложенных одеялах. Она поджала под себя ноги, и её рог светился синим, когда она натянула одеяла на своё лежащее тело лёгким волшебным рывком. Она удовлетворенно вздохнула: её голубые глаза закрылись, когда она застенчиво улыбнулась своей партнёрше. — А защититься от холода — непростая задача! — добавила она, самодовольно подмигнув. Эпплджек усмехнулась, положив шляпу на прикроватный столик и оценив, как лунный свет освещал заснеженную шкуру Рарити. — Сахарок, тебе удается превратить время сна в очень сложное дело. Она вскочила на матрас, осторожно переступая через одеяла, пока не достигла места, которое Рарити зарезервировала для неё посреди мягкого гнездышка, которое она сделала. Она одобрительно мычала, когда единорожка использовала свою магию, чтобы натянуть одеяло на тело Эпплджек, окутывая её теплом. Краснея, она уткнулась носом в Рарити с лёгкой улыбкой на губах. — Хотя, я полагаю, если комфорт — это искусство, то ты наверняка в нем разбираешься, — пробормотала она с лёгким вздохом. Рарити поцеловала её в лоб, заставляя Эпплджек ещё сильнее покраснеть. — Как приятно знать, что можно замедлиться и оценить мельчайшие детали! — модница хихикнула. Эпплджек положила голову на подушку, глубоко вдыхая насыщенный аромат свежевыстиранных простыней. Её зелёный взгляд смягчился, когда она нежно коснулась копытом под подбородком Рарити. Она ухмыльнулась. — Нет ничего прекраснее тебя, Рарити, — тихо сказала она. Бровь Рарити сморщилась, её улыбка стала нервной, а щёки покраснели. Тем не менее, она пофлиртовала своими роскошными ресницами и положила голову на подушку так, чтобы смотреть на Эпплджек. Их морды находились всего в нескольких дюймах друг от друга. Она чувствовала каждый тёплый выдох на своих губах. Некоторое время они просто лежали, дыша и глядя друг на друга. Эпплджек отметила сияние голубых глаз Рарити и особый лунный блеск в её глазах, словно маленькие звездочки, застывшие в глазах её возлюбленной. И как уместно! До их отношений мысли Эпплджек были заняты практическими реалиями управления семьей и всеми эффективными способами её достижения. Собрать яблоки. Починить вагон. Поднять жратву. Рарити умела замедляться и видела красоту и изящество, куда бы она ни пошла. В своей щедрости она подарила этой простой деревенской кобыле жизнь, украшенную чудесами и любовью. Собиратели яблок стали ценить насыщенный красный оттенок плодов и то, как сияющее лицо Эпплджек могло отражаться на гладкой поверхности, если её немного отполировать. Ремонт фургона стал шансом вернуть цвет и гордость уставшему старому автомобилю, потерявшему блеск за годы интенсивной эксплуатации. Приготовление еды для семьи превратилось в приготовление красивого блюда, наполненного маленькими очаровательными деталями, например, картофельного пюре, тщательно украшенного петрушкой, или пробуния нового рисового плова, потому что он выглядел красиво рядом с нарезанной морковью. — О чём ты думаешь? — тихо спросила Рарити, её свободное ухо с интересом повернулось к Эпплджек. Эпплджек томно улыбнулась ей, чувствуя, как наступает её усталость от долгого рабочего дня на ферме. Ей нравилось дразнить Рарити — что, если она хочет, чтобы Эпплджек была начеку и готова пойти, кхм, на более уединённое времяпровождение, тогда она лучше, чёрт возьми, перестань застилать кровать такой удобной! Как, чёрт возьми, тело могло чувствовать себя бодрствующим, если её подруга-кобыла собиралась мгновенно переносить её в страну сна? — Я думаю, — усмехнулась Эпплджек, — как жаль, что у меня нет больше энергии для такой хорошенькой девчонки, как ты. Рарити изогнула бровь. — Дорогая, есть что-то под названием «кофе», — продолжала она, в то время как блондинка фыркнула неизящным смехом, который, тем не менее, вызвал у неё ласковый закат глаз. — Я думаю, что твои предки широко использовали его, когда страна была ещё дикой! Рэрити сказала, что повернула голову ровно настолько, чтобы понять, что она поднимает свой изящный носик вверх. Эпплджек сдержала смешок и постучала копытом по щеке. — Хм… Будут ли эти предки теми же самыми, что пришли с Востока? Её улыбка стала озорной, когда она притянула Рарити ближе к талии. — Потому что, если я правильно помню своё генеалогическое древо, то мои родственники начинали со старого доброго чая. Не с кофе. Её слова превратились в тихий хриплый шепот, когда она поцеловала изящный изгиб гладкой белой шеи Рарити, слегка ухмыльнувшись, когда это заставило её возлюбленную вздрогнуть. Глаза Рарити расширились, когда она выдохнула в щелкающее ухо Эпплджек. — Что? Нет, конечно, ты ошибаешься! Я отчетливо помню, как бабушка Смит упомянула, что твой пра-пра-прадедушка Эппл Наткин любил чёрный кофе! — Думаю, я знаю своё генеалогическое древо, Рар, — криво пробормотала Эпплджек, отстраняясь достаточно, чтобы посмотреть на Рарити морда к морде, — Наткин был первым, кто начал пить кофе. Но не потому, что он принес его с собой. Южное племя буйволов подарило его, когда они прибыли. Рарити надула губы, её брови напряглись под её полированным рогом единорога. — Вот это да! А я-то думала, что наконец-то справлюсь с вами, ребята из Эпплов. Она потёрлась носом о нос своей возлюбленной, когда подняла копыто, чтобы погладить лицо Эпплджек. — У меня такое чувство, будто каждый день я узнаю что-то новое о тебе и твоей очаровательной семье. Уши Эпплджек насторожились, когда она сократила небольшое расстояние между ними и нежно поцеловала Рарити в губы. Она повернула голову, нежно прикасаясь к мягким губам партнера. Столько маленьких поцелуев она украла таким образом, и этого никогда не было достаточно. Когда она отстранилась, глаза Рарити были опущены, как будто она только что закрыла их. — Это чувство взаимно, Рарити, — тихо сказала Эпплджек, — Ты сделала мою жизнь по-настоящему особенной. Перемешивание деталей моей семейной истории не привлекает меня так сильно, как тот факт, что ты вообще пытаешься что-то вспомнить… — её глаза напряглись, — Ты не просто зеница моего ока. Ты драгоценность моей жизни! Рарити промычала, её румянец растекся по её светлой шкуре. Она поцеловала Эпплджек в морду: её губы были тёплыми и влажными, прежде чем прижаться ближе, осторожно подсунув голову под подбородок другой кобылы. Устроившись, модница положила голову на грудь Эпплджек, где глубоко внутри сердце деревенской пони отбивало спокойный и счастливый ритм. Нос Эпплджек щекотал сладкий аромат роз из волос Рарити. — Тогда я горячо надеюсь, что моя любовь принесет к тебе плоды, — прошептала Рарити, — Потому что ты посадила семя в моё сердце, и с каждым днем мои чувства к тебе растут. Чувствуя, как её наполняет эйфория, Эпплджек прижала к себе Рарити и прижалась щекой к прохладной, шелковистой гриве цвета индиго единорога. Её глаза горели, и их становилось всё труднее держать открытыми. Что-то в тепле, чистых простынях, цветочных ароматах и мягкости всего этого делало утомительным занятием держать глаза открытыми. Поэтому она прекратила попытки. Эпплджек никогда не чувствовала себя такой безопасной и любимой, как когда она спряталась глубоко под одеялом вместе с Рарити. — Я люблю тебя, сахарок, — прошептала она, — Спокойной ночи. Она почувствовала, как заднее копыто Рарити скользнула по её бедру и сжала её тоже. — Я тоже тебя люблю, дорогая, — сказала Рарити, слегка зевая, — Приятных снов.