Настоящее предательство

феликса пробивает мелкая дрожь, когда он чувствует крепкие руки минхо, обвившие его талию; кожа покрывается мурашками от горячего дыхания, поднимающегося от изгиба шеи к уху, которое мгновенно стыдливо вспыхивает румянцем, когда нежный голос нарушает повисшую в спальне тишину. — могу я тебя поцеловать? феликс на мгновение прикрывает глаза и старательно игнорирует обескураживающее напряжение, сковавшее тело. он шумно сглатывает и отвечает: — нет, — он абсолютно точно уверен, что заслуживает медаль за свою стойкость, и немного обиженным тоном добавляет: — думаешь, я не знаю, что у тебя под языком горькие таблетки, которые мне выписал терапевт? тебе больше не удастся меня обхитрить. феликс даже не замечает, что от досады шмыгает носом, когда пытается выпутаться из объятий минхо, но отчетливо слышит хруст и несколько крепких выражений, из которых следует, что пилюли действительно оказались противными. — могу я тебя поцеловать? — повторяет хен. — да, — выдыхает феликс и только тогда поворачивается к нему лицом. их губы встречаются через секунду, а еще через три феликс возмущенно вскрикивает, когда чувствует проскочившую в горло капсулу. — увидимся через четыре часа, — минхо, будто извиняясь, целует его в лоб и выскальзывает из постели. — это самое настоящее предательство, — шипит феликс вслед и заворачивается в одеяло, твердо решив пропустить завтрак и, возможно, обед. он больше ни за что не купится на эту уловку, поэтому хену следует придумать новый способ, чтобы заставить его разомкнуть сжатые от обиды челюсти.