Прости меня

*** Глен ненавидел всем сердцем причинять кому-то боль. Особенно тогда, когда он делал это ненамеренно. Стример никогда не думал, что его шутки станут его же врагами. Надо же было ему пошутить, когда на лице друга буквами было написано, что тот вообще не в настроении. Язык мой – враг мой, как говорится. И теперь светловолосому придётся вести прямую трансляцию в ужасном состоянии. Так причём плохой настрой его давняя аудитория считает очень быстро и наверняка поинтересуется, что случилось. А так не хотелось лгать, но при этом правду тоже нельзя было говорить. Всё-таки большинство людей из чата точно знали Тима, поэтому если Глен скажет, что они поссорились, то вряд ли много людей воспримут этот факт серьёзно. Как никак, но звание "шизика" приклеена к Тиму очень крепко. Иногда, даже когда теоретик косвенно затрагивался, в чате находились люди, которые искренне желали, чтобы Тим ушёл из хауса, ведь тот порочит репутацию других своими видео. Глен старался сразу таких пресекать, а модеров просил мутить или даже банить этих людей, если всё ушло в откровенные оскорбления. Самое ужасное было то, что юноша понимал, почему так пишут. В какие-то моменты он даже ловил себя на мысли, что в чём-то они даже правы. И от этого становилось так противно на душе, будто Глен сейчас предал своего друга. И он искренне считал и считает Тима таковым, ведь с ним может быть весело и интересно. Парень сидел в кресле, всё ещё не в состоянии привести мысли в порядок. Как он вообще собирался играть, когда его друг находился не пойми где? До стрима оставалось минут тридцать, а он даже игру не открыл. Глен крутился в кресле, то надевая, а затем снимая наушники. Нет, так дело вообще не пойдёт. Парень собрался хотя бы выпить и поесть чего-нибудь перед игрой, однако встав и подойдя к двери, он резко остановился. Сначала послышались негромкие шаги, а затем было слышно, как закрылась соседняя дверь. Было всего два варианта: либо кто-то из хауса пробрался в комнату к Тиму, либо же... Так, первый вариант Глен отмёл почти сразу же. Ну серьёзно, зачем кому-то из ребят пробираться в чужую комнату посреди ночи? Пускай с Ричардом и Лололошкой они мало знакомы, однако они вполне себе показывали себя, как приличные соседи. А Клео и Брай можно было вообще не рассматривать. Неужели Тим вернулся? В это охотнее верилось и при этом хотелось верить. Было поздно. Наверняка беловолосый специально вернулся в такое время, чтобы не привлекать лишнее внимание. Но всё же тот совсем немного просчитался во времени. Глен опять посмотрел на часы: ещё двадцать пять минут у него в запасе. За это время стример был уверен, что сможет поговорить с соседом. Немного поколебавшись, парень вышел из своего убежища и подошёл к соседней комнате. Глен стоял какое-то время, словно гипнотизирую кусок древесины. Хотя чего ему бояться? Только разве что встретиться не с Тимом, но это уже будет очень странная ситуация, которую Глен не хотел себе представлять. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем костяшки пальцев, наконец, не сильно постучали по дереву. Ответа не последовало. Шуметь не хотелось, однако пришлось снова постучать, добавив шёпот: — Тим, это ты? Я слышал тебя. Открой, пожалуйста, дверь, — ответа опять не было. Не могло же ему показаться, да? Если это всё-таки были галлюцинации, то стример однозначно начнёт беспокоиться о своём состоянии, о слухе в частности. Но всё-таки парень решил не сдаваться: — Тим, пожалуйста. Я просто хочу поговорить. Если ты не откроешь... То я сам войду, — последнее, что решил предпринять тот. Было бы действительно очень глупо, если в комнате и в правду никого не было бы. Однако эти опасения рассеялись, когда послышались очередные шаги и ручка повернулась. Из проёма на него уставился Тим, когда дверь приоткрылась. В этот момент Глен был благодарен, что его всё-таки услышали. — Тим, это правда ты! Как же я рад, что с тобой всё в поря–... — Чего тебе надо? — резко отрезал тот, не дав даже договорить. Стример смутился от этих слов. Он всё ещё обижался на него что ли? Честно сказать, стример был почти полностью уверен, что друг успел остыть за это время. Неужели Тим настолько долго копил в себе эти обиды, что теперь вообще разговаривать отказывается? — Тим, ты чего? Я просто поговорить хотел и всего-то. — Мы отлично поговорили в ТЦ, нам больше не о чем разговаривать, — в этот же момент парень уже собирался закрыть дверь, однако чужая нога и рука попрепятствовали этому. — Тим, ну, пожалуйста. Я извиниться хотел. По-нормальному, вживую, — кажется, что ещё совсем чуть-чуть и Глен будет умолять впустить его. Да и время ещё сжатое, вообще не было желания тратить его сейчас. Теоретик смотрел на него подозрительно, с прищуром. Словно выискивая очередную дозу шуток, которая могла политься в любой момент. Однако, видимо, не увидев этого, Тим открыл дверь полностью, позволяя себя полностью рассмотреть. Забавно, он даже не снял эту смешную шапку с гоблином. Глен поймал себя на мысли, что другу она идёт. — Ну? Я жду, — даже руки скрестил для пущего эффекта. — Можно я хотя бы зайду? А то через порог говорить не очень прилично. — Когда ты шутил надо мной, ты как-то не думал, что прилично, а что – нет, — сделав упрёк, всё-таки дал возможность войти в комнату. Когда стример оказался внутри, то Тим опять захотел начать гнуть свою линию, но стоило ему открыть рот, как его прервали крепкие объятия. — Я так испугался за тебя, Тимош. Боже, прости меня ещё раз, пожалуйста. Я правда не хотел тебя обидеть, честно, — Глен прижал к себе мужское тело так, будто его в любой момент могли оттолкнуть. Хотя учитывая характер друга и недавние события, то это было вполне себе возможно. Тим вошёл в ступор после этих действий. Связать даже пару слов не мог. Сначала открыл рот, чтобы накричать на того, но потом вспомнил, что все давно спят (кроме одного парня с голубым шарфиком). Потом думал, чтобы и в правду оттолкнуть. И всё-таки конечным решением стало остаться в кольце тёплых рук. По правде сказать, он уже как несколько часов назад простил Глена. Просто решил немного поиздеваться над последним, чтобы точно уяснил урок. Однако беловолосый совсем не ожидал, что за него настолько сильно волновались. Вообще всем в хаусе было не плевать на его самочувствие. Спрашивали, куда тот исчез и почему не читает сообщения. Это действительно радовало, пускай ребята всё ещё оставались почти прямой причиной того, почему Тим не выдержал и вывалил это всё на Глена. Ни у кого из ребят не было злых намерений, но это не означало, что от этого не было больно. Возможно, следовало сразу такие шутки пресекать, ведь они, вроде как... Семья? А семья должна понимать и принимать тебя таким, какой ты есть. В любом случае, все выяснили для себя что-то важное в этот день. И этому давно пора было случиться. — Тимоша, мне, конечно, нравится с тобой обниматься, но я всё-таки жду хоть какой-то реакции, — названый даже сначала не понял, что от него просят: настолько ушёл в свои мысли, что вообще позабыл и про то, с кем он сейчас и про время. Стример первый отстранился, но руки оставил на чужих плечах: — Я чуть не начал бояться, что придушил тебя там. Смешок Глена заставил вздрогнуть, а глаза расшириться. На самом деле, тело и мозг уже давно реагируют на смешки Глена, на телесный контакт с Гленом, на улыбку Глена. Практически всё, что было связано со стримером, заставляло, как минимум, улыбнуться (только в основном это чаще всего было незаметно). Этот случай не был исключением. Почему-то после объятий и этой шутки стало как-то легче на душе. И почему-то прятать это не было желания: улыбка непроизвольно появилась на губах. Ещё этот "Тимоша". Из уст родственников это звучало так глупо и по-детски, а то, как это произносил Глен, хотелось слушать и слушать. Сам парень, кажется, забыл, что он всё ещё якобы не простил друга. Безусловно блондин сразу заметил изменения в друге. Когда на Тима недоумённо взглянули, тот сразу же переменился, пытаясь вернуть старый облик: — Ну... Даже не знаю. Я, конечно, подумаю, но пока что прощать, мне кажется, тебя рано, — видимо, осознание того, что блогер теряет контроль над ситуацией, дошло до него не сразу. Ведь уже даже мимика лица и тела выдавали его с потрохами: глаза отвёл в сторону, начал щёлкать пальцы на руках. Как бы сильно владелец комнаты не пытался увести подозрения, но Глен не был глупым или наивным, поэтому быстро считал эмоции на лице. Стример без предупреждения схватил того за подбородок, заставляя смотреть себе прямо в глаза. Взгляд из под очков выражал удивление, совсем небольшую долю страха и... Смущение. И, да, Глену тоже было неловко держать лицо друга настолько близко, но всё-таки именно этот поступок дал кое-что понять: — Ах, ты, маленький чертёнок. Ты же не злишься на меня даже! — как возмутительно, не правда ли? Блондин щёлкнул по лбу собеседника, ухмыльнувшись. — Ай! Больно, блин. Я тебя так проучить хотел, вообще-то, — парень в очках сморщился, недовольно бормоча и пытаясь убрать чужую руку. — Ладно-ладно, я понял. Не сердись только, — и этот подлец всё ещё продолжал улыбаться, но так по-доброму, словно родитель, который без особой строгости отчитывает ребёнка. Стоп, у Тима серьёзно в голове получше ассоциации не было? — Квиты? Тим фыркнул, отворачивая голову. Можно было, конечно, ещё попробовать поиграть в обидевшегося, но вряд ли ему уже поверят. Стоило признать, что этот разговор залатал ту оставшуюся дыру между ними. Всё-таки это первый раз, когда они нормально поговорили после дневной ссоры. — Ну, да-да. А теперь ты уже можешь идти–... Видимо, про "залатал дыру" был согласен только блогер, ведь стример неожиданно снял зелёную шапку, проговорив: — Я не слышу уверенности в твоём голосе, Тимоша! Я никуда не пойду, пока точно не буду уверен, что больше между нами не осталось недомолвок, — Глен был выше почти на голову, поэтому тот с грациозной лёгкостью уклонялся от всех попыток Тима достать головной убор. Честно, видеть это недовольное (не злое, важно отметить) лицо было чем-то по-странному мило и приятно. — А ну отдай! Отдай, я сказал! — кажется, беловолосый вот-вот начнёт жалеть о том, что простил этого наглеца. Ну вот надо было этому родиться таким высоким? Чем дольше теоретик заговоров пытался добраться до шапки, тем дальше отходил от него сосед. Рано или поздно они бы упёрлись в какую-нибудь стену, однако Глену не посчастливилось забыть о том, что позади него стояла кровать. Конечно, стример не ожидал этого поворота событий, благополучно падая на мягкий матрас, а Тим вслед за ним. — Ага! Моя прелесть, — ухватившись всё-таки за несчастную вещь, победно воскликнул парень, а блондин, тем временем, еле сдерживал себя от того, чтобы не начать заливисто смеяться. Слегка приподнимаясь, Тим наконец-то посмотрел на катализатора всей ситуации, при этом подхватывая весёлый настрой товарища. Их взгляды встретились моментально. До каждого из них, видимо, долго доходило то, в какой неловкой позе они сейчас находились. Оба пытались отдышаться, словно не замечая ту близость, которая между ними возникла. Та близость, которая продолжалась уже слишком долго. Та близость, которая не могла возникнуть между друзьями. Глен осознал это первым и посмотрел на друга, который всё ещё не отошёл от их небольшой «игры». А потом что-то внутри щёлкнуло. Щёлкнуло резкое желание, которое контролировать никак не получалось. Да и он как-то не пытался даже. Блондин протянул руки к очкам, схватив за душки, и стянул их с парня. Конечно же Тим посмотрел на него, как на полного идиота: всё же зрение у того было довольно плохое. Когда блондин отложил предмет куда-то на тумбу, а блогер смотрел на него, словно парализованный. Ему бы давно следовало уже слезть с кровати (ещё на моменте, когда зеленоглазый шапку вернул), но почему-то тело отказывалось подчиняться. И Глен в этом увидел даже плюс. Ещё какое-то время глядя снизу вверх на Тима, Глен, немного мешкаясь, протянул руку, но уже к волосам друга. Они были суховаты из-за обесцвечивания, но всё ещё оставались приятными на ощупь. Наконец потрепав того по голове, стример протянул: — А ты даже становишься милым без своей пары "глаз", — усмехнулся, помещая руку на затылке. Знаете, стример всегда считал, что "ночной Глен" был чересчур эмоциональным и открытым. Чересчур душевным и легкомысленным. Некоторые действия ночью он делал по зову сердца, совсем не думая о последствиях. В нём как будто открывалось второе «я», которое не отказывало себе ни в чём. Просто эксперимент. Просто так захотелось. Просто сейчас мозг отключен, а сердце заменяет его. И в данный момент как раз была ночь. Глен притянул к себе Тима, хотя очень пытался взять себя в руки, но получилось, как можно понять, скверно. И, что было странно, никакого сопротивление не последовало. Возможно, теоретик был просто застан врасплох. Да, точно, ведь вёл поцелуй именно стример. Глен, закрыв глаза (он однозначно не имел желания смотреть в глаза напротив), зарывался в белобрысые волосы, а второй рукой крепко держал за подбородок, будто думая, что его сейчас отпихнут, как это было на фудкорте. Хотя если бы его действительно хотели оттолкнуть, то уже давным давно бы сделали. Поцелуй был в меру настойчив и в меру нежный. Странное чувство плескалось в животе. Это было чувство, которое уже было успешно позабыто. Особенно после вступления в хаус, где было запрещено водить своих партнёров. Неожиданно парень почувствовал, как ему, наконец, ответили. Из-за этого даже пришлось приоткрыть глаза от удивления. У Тима явно было меньше опыта в подобном (если вообще был), однако было видно то, как ему не противны эти действия. Наоборот, он... Наслаждался? Почему-то только после этого осознания, стример понял, что натворил. Он мягко (или не очень) оттолкнул от себя тело, а вскоре усадился на краю кровати и отвернулся от хозяина комнаты, хватаясь за голову. Эх, ночной Глен, что же ты натворил? — Боже, прости меня, Тим. Ты же меня ещё больше возненавидел, да? Я не хотел, правда. Сам не понимаю, что на меня нашло, — парень закрыл, массажируя переносицу. Он уже представил сотни вариантов развития событий: теоретик на него зол, перестают с ним разговаривать, а вскоре из-за этого кто-то из них покидает хаус. Или же они просто перестают общаться и делают вид, что не знают друг друга. — Глупый-глупый ночной Глен. Надо же было тебе всё испортить. Тим, если ты не захочешь больше со мной общаться, то я пойму. Я постараюсь не мелькать у тебя перед глазами, честно-честно, — и из-за того, что блондин занимался самоосуждением, его слух вовсе не обратил внимание на звук приближающихся шагов. — Эй, истерик ты мой, может, хотя бы меня выслушаешь, а уже потом будешь нашу... «Дружбу» перечёркивать? — Тим вновь напялил очки и уже смотрел прямо на Глена. — Хотя я, если честно, сомневаюсь, что друзья занимаются таким, согласен? Стример неверующе посмотрел на подошедшего. Неужели он его не ненавидел? Даже малейшего намёка на агрессию не было. Это было странно. Очень странно. — То есть ты не злишься на меня? Вообще ни капельки? — Если бы я реально злился на тебя, то тебя же в этой комнате уже давно не было бы, — впервые по-доброму улыбнулся сегодня Тим ему. Эта улыбка была такой искренней, что вообще все сомнения исчезли в один миг. — Но... Что ты думаешь по поводу... Всего этого? — теряя зрительный контакт, стал нервно жестикулировать. Чёрт. Фантомно он всё ещё ощущал губы на своих губах, из-за чего невольный табун мурашек пробрал всю кожу. Ответа стример не получил и вряд ли получит, ведь зеленоглазый прильнул к нему и быстро губами коснулся его щеки. Пожалуй, это говорило больше всяких слов. Глен сам не понял, как утянул за собой обратно на кровать «друга». Кажется, им опять управлял "ночной Глен". Что ж, в этот раз он даже ничего ухудшил, а сделал только лучше. Очень маловероятно, что днём стример решился бы на это. Под удивлённый вздох блондин обнял парня в таком же сидячем положении, прижимая к себе сильно-сильно. И он почувствовал ответные объятия незамедлительно. — Знаешь, Глен, и ты прости меня. Я не должен был на тебе так срываться. Ты ведь не желал мне зла, я знаю. После этих слов стример окончательно повалил их на кровать, смотря прямо на лицо и не отводя взгляд. Глен всё ещё не отпускал Тима, однако сейчас он ещё сильнее прижал к себе его, не желая упустить. — Тимош, тебе не нужно извиняться. Я должен был подумать, прежде чем тебя задевать, понимаешь? И я очень надеюсь, что у меня получится загладить свою вину. — Но я ведь уже давно не злюсь на тебя, ты же это знаешь. — Это да, но мне всё ещё стыдно перед тобой, — утыкаясь в шею парня и вдыхая чужой запах, стример неожиданно предложил: — Как насчёт идеи, чтобы я остался у тебя на всю ночь, а? Можем чем-нибудь заняться: поговорить там, пообниматься... Кхм, если хочешь, можем повторить. Ну, надеюсь, ты понял, что, — удивительно то, как из смельчака Глен мог за несколько минут превратиться в смущающегося школьника. Тим даже усмехнулся с этого. — А знаешь? Давай, я не против, — лучезарная улыбка встретила теоретика, из-за чего тот точно не пожалел о принятом решении. — Погоди, а как же твой стрим? Стрим. Глен вообще про него забыл. Радость тут же сменилась на беспокойство: парень думал над тем, что можно сделать. Достав телефон, он осознал, что прямая трансляция должна будет начаться в считанные минуты. Блондин смотрел то на время, то на Тима, который спокойно ожидал выбора «друга». Зеленоглазый не удивится, если парень предпочтёт стрим. Всё-таки штраф получать никто не хочет, да и аудиторию подводить не охота... — Я написал, что сегодня трансляции не будет из-за плохого самочувствия. И извинился за это, конечно, — спокойный и равнодушный ответ был услышан. Когда Тим вообще успел проморгать этот момент? — Что? А как же штраф от Риардена, почему- — Потому что мне так захотелось. И потому что ты меня убедил, — пускай у Тима было ощущение вины за то, что из-за него фактически блондину придётся выплатить штраф, но всё-таки этот взгляд переубедил теоретика, что, возможно, всё не так уж и плохо. Тим счастливо чмокнул Глена в лоб, а тот, в свою очередь, опять снял его очки: время как никак позднее, надо было ложиться спать. Ни у кого из них сил на разговоры не было. Они всё решат завтра, а пока... А пока они просто могли насладиться друг другом. Прощения они оба однозначно заслужили, что скажите?