Увидеть любовь

      Рюджин тошнило от всего: и от начала лета, которое поражало сухостью и духотой, и от учёбы.       В их компании Йеджи и Джису сдавали выпускные экзамены позже всех. Рюджин и Черён уже сдали свои тесты и перешли в выпускной класс, а Юна только-только переходила во второй класс старшей школы. Пришлось торчать в кафе и скучать, пока Йеджи и Джису повторяли материал. Мол, они здесь для моральной поддержки.       Бесконечный шелест страниц нервировал и капал на мозги. Рюджин даже поговорить было не с кем. Сестра Юна всё время ластилась к своей девушке Джису, а Черён с кем-то переписывалась без конца. Йеджи окунулась в учёбу.       Спасал свежий кондиционированный воздух в кафе и фисташковое мороженое, нежное и сливочное, тающее во рту. Её мысли тоже растекались в голове и сходились к одной теме, думать о которой она отчаянно избегала. Жаль, что от самой себя не убежишь.       Эта тема всё равно её настигала.       — Зай, ты ещё не устала готовиться? — промурлыкала Юна, уткнувшись носом в шею Джису. Она потянулась к тетради, исписанной ровными строчками, и убрала её из рук Джису. — Мне кажется, что устала.       — Очень, — расстроенно прошептала Джису и чмокнула Юну в губы. — Джи, не хочешь отдохнуть с нами? Поболтаем заодно.       — Я всегда «за», — улыбнулась Йеджи, откладывая тетрадь в сторону. — О чём болтать будем?       — О выпускном, — хлопнула в ладоши Юна.       Никто не сомневался в её предложении. В последнее время она только о выпускном и думала, хотя пойдёт она на него лишь по приглашению Джису. Директриса решила, что выпускной только для выпускников, но можно было взять с собой плюс один.       Рюджин подалась вперёд, когда Йеджи включилась в беседу, но после сказанного Юной разочарованно фыркнула и откинулась на спинку стула. Плевать ей на этот выпускной. Всё равно её никто не пригласит, а ей до своего выпускного ещё год учиться.       — Я всё ещё думаю над тем, какие платья нам с Джису выбрать. Хочется интересное сочетание, которое бы отображало нас, — Юна постукивала наманикюренным пальчиком по подбородку, а другой рукой игралась со светлыми локонами Джису. — Может быть, что-нибудь светлое для Су, а для меня — яркое, чтобы было контрастно? Как думаете?       — Знаешь, сис, сейчас я думаю только о несносной жаре и о том, насколько мне скучно, — застонала Рюджин. — Не понимаю, что такого в теме выпускного, что ты только о нём и болтаешь.       — Потому что я умею мечтать, сис. И я мечтаю о том, как мы будем красиво смотреться на выпускном с моей заей, — расплылась в счастливой улыбке Юна, когда Джису обвила рукой её талию и притянула к себе поближе.       — Тебя ещё никто не пригласил на выпускной, да? — мягко спросила Джису.       Рюджин хотела бы спрятаться от нужды отвечать, занявшись поеданием мороженого, но все взоры устремились на неё. А это значило одно — она снова в центре внимания, и ей нужно ответить на глупый вопрос с очевиднейшим ответом.       Она не понимала, почему до сих пор находилась в компании друзей, если больше предпочитала диалоги тет-а-тет и по душам. Ей нравилось смотреть в глаза собеседника, ловить в них взаимный интерес и желание познавать и продолжать беседовать обо всём на свете.       Когда она в компании, было труднее заявить о себе. Она чувствовала себя немного лишней среди яркой взбалмошной Юны, мягкой и чувственной Джису, задорной и дружелюбной Йеджи и стеснительной, но весёлой Черён. Рюджин же как хмурая тучка среди пушистых облаков, лучистого солнца и голубого неба.       — Нет, — дёрнув плечо, буркнула Рюджин. — Да и в чём смысл? Мне не нужно это приглашение. И никому не нужна я.       — Рю, ну, почему сразу так категорично? — захныкала Йеджи, глаза которой блестели ярче солнца. — Ты нужна мне и всей нашей компании. Кто мы без тебя?       — А, всё, я поняла. Я лишь разбавляю вашу любвеобильность и жизнерадостность.       Рюджин не тактильна и обнималась только по особенно-особым поводам. И с особенными людьми — это было важно. Поэтому из их компании она чаще всего обнималась с Йеджи. Ей позволялось больше, чем другим, и вся прелесть в том, что никто этого не замечал. А если и замечали, что у Йеджи были привилегии, то Рюджин хмурилась и отмахивалась.       Все знали, что из Рюджин ничего не выпытаешь.       — Ты правда важна для нас всех, — Йеджи потянулась ладонью к Рюджин и переплела их ладони вместе. Рюджин позволила себе приподнять уголки губ, чувствуя, как её сердце затрепетало.       Черён поддакнула Йеджи, хотя совсем недавно переписывалась и мечтательно вздыхала. В её глазах всё ещё бились сердечки, а улыбка до жути напоминала влюблённую. Удивительно, что она ещё не растрепала всем о своём собеседнике (или собеседнице). Хотела насладиться личным, скорее всего.       Йеджи и Джису всё ещё не возвращались к учёбе, расслабленно потягиваясь на стульях в кафе, пока тетради с нужным материалом терпеливо ждали на деревянном столе. Джису перешёптывалась с Юной, кажется, снова о платьях на выпускной, а Йеджи выудила из рюкзака вязальный крючок и пряжу. Она с недавних пор полюбила вязать, и эта страсть всё ещё не утихла.       — Может, наконец расскажешь, что вяжешь? — Рюджин кивнула на пряжу на коленях Йеджи. В её глазах читался вполне искренний интерес. С Йеджи ей не нужно было даже притворяться.       Йеджи ей правда интересна.       — Ладно, тебе расскажу, не такая уж это и тайна, — хихикнула Йеджи, болтая ногами. — Кардиган вяжу, в стиле «Бабушкин квадрат». Разноцветные квадраты связываются между собой, и потом получается кардиган.       — Звучит интересно.       — Рю, ты вообще можешь говорить без сарказма в голосе? — шутливо вскинула брови Йеджи. — Я только хотела начать рассказывать о цветах кардигана.       Рюджин рассмеялась, закатив глаза. Рассказов о цветах ей хватало от Юны, вечно капающей на мозги, а тут ещё и Йеджи с этим… Но Йеджи это можно простить, потому что она однозначно фаворитка Рюджин.       — Пока я вижу белые квадраты. Этого мне хватит.       — Будет два или три цвета, но остальные в похожем оттенке.       Кардиган нужен был для того, чтобы не замёрзнуть на выпускном. Цвета квадратов будут сочетаться с цветом платья, но с ним она ещё не определилась.       — Пусть это будет секретом, — усмехнулась Рюджин и потянулась к телефону, надеясь, что её не будут ждать в новостной сводке статьи о трендовых сочетаниях в одежде этого года. — Только без обид.       Йеджи отмахнулась, одарив Рюджин сладкой улыбкой, и вернулась к вязанию. Она провязывала ряды, прокручивая в руках получавшийся четырёхугольник (ещё не квадрат, потому что недовязанный). Крючок ловко скользил между петельками, и это невероятно завораживало. Рюджин хоть и делала вид, что сидела в телефоне, всё равно внимала тому, как Йеджи вязала квадраты для кардигана.       Но одну вещь Рюджин всё-таки упустила — то, как Йеджи и Джису многозначительно переглянулась на словах «Тебя всё ещё никто не пригласил на выпускной?»

***

      Для многих выпускников сегодня счастливый день — день сдачи последнего экзамена.       Йеджи и Джису входили в эту категорию, а значит, после экзамена их встречала улыбчивая Юна, а за ней хвостиком плелась Рюджин. Разумеется, пойти на встречу она хотела, хоть по её недовольному лицу так и не скажешь, но поддерживать свой образ хмурой тучки было необходимостью.       Из здания выходила Джису и Йеджи под руку с Джимин — ещё одна выпускница. Слабые порывы ветра развевали тёмные как уголь волосы, блестящие на солнце. Длинные стройные ноги в босоножках на высоченном каблуке, походка от бедра — Джимин как чёрная кошка с королевской грацией. Она подмигивала каждому прохожему, потому что флирт — её стихия.       И именно по этой причине Рюджин недолюбливала Джимин. Она флиртовала со всеми, но чаще всех — с Йеджи, милашкой, которая флирту не противилась и лишь смущённо краснела.       Рюджин хотела быть единственной, которая заставляла Йеджи краснеть и умиляться.       Заметив хищный взгляд Джимин, Рюджин готова была развернуться на каблуках своих лоферов и пойти в обратную сторону, лишь бы просто не видеть самоуверенную Джимин рядом с Йеджи. Но уже поздно: Йеджи заметила её с Юной и махнула им рукой. Рюджин нацепила на лицо приветливую улыбку и попыталась спрятаться за Юну.       — А вот и сестрички Шин, — ухмыльнулась Джимин, но всё её внимание было приковано к Юне, которая всегда выглядела как модель прямиком с подиума. Юна — второй человек, с которым Джимин чаще всего флиртовала, делая комплименты её стильным образам. — Крошка, ты как всегда блистательна!       — Знаю, — в тон Джимин отозвалась Юна, — расцвела со своей зайкой, — добавила она, повиснув на плече Джису, как влюблённая обезьянка.       Джису мягко улыбалась, не замечая проблемы в постоянном флирте Джимин, потому что была уверена в чувствах Юны. Рюджин похвастаться этим не могла, хоть с Йеджи они были близки, поэтому жгучая ревность обжигала её каждый раз и изводила до безумия. Вечно хотелось сжимать кулаки в попытке сдержать разрастающийся огонь внутри.       Она терпеть не могла, что сейчас рука именно Джимин покоилась на талии Йеджи в совершенно невинном дружеском жесте (впрочем, Рюджин так и не считала). Всё внимание Йеджи доставалось Джимин с её якобы случайными касаниями. Она оставалась яркой и всегда притягивала взоры, как сейчас, даже если была в простом брючном костюме чёрного цвета.       Рюджин — третья лишняя. Даже пятая лишняя, учитывая, что все поделились на парочки: Джису и Юна мило щебетали, как и Йеджи с Джимин. Никакого внимания по отношению к Рюджин: она слишком скучная, неприметная, блёклая. Джимин никогда не сделает комплименты её образу, как бы она ни наряжалась (ради Йеджи, разумеется).       Неудивительно, что если между Джимин и Рюджин Йеджи выберет первую.       На Рюджин смотрели, но никогда не видели.       — Эй, Рю, всё хорошо? — послышался обеспокоенный голос Йеджи. — Ты как-то притихла, выглядишь грустной.       Пока опешившая Рюджин думала, что бы ответить на вопрос, Джимин как всегда возникала в разговоре, даже когда её об этом не просили. Сама себе на уме. Её не звали — она сама приходила.       — Да ладно, Рюджин всегда выглядит грустной и расстроенной, — весело хмыкнула Джимин.       — В этом её шарм. Так что, Рю, всё хорошо?       Рюджин каждый чёртов раз млела от «Рю» и после долго не могла сообразить, что к чему. В этот раз она буркнула что-то о страхе сдавать выпускные экзамены в следующем году. Её быстро утешили по этому поводу, и о ней также быстро забыли.       Её не видели.       — Хорошо.       Юна начала болтать с Джимин по поводу их платьев с Джису, советовалась по поводу сочетаний. Думала насчёт кроваво-бордового и невинно-белого или ярко-фиолетового и светло-зелёного. Джису обнимала её за плечи и поддакивала, периодически включаясь в разговор. Несмотря на плохие знания в мире моды, её глаза счастливо горели. Тоже хотела хорошо выглядеть на выпускном.       — Так, фиолетовый не брать, — заливисто рассмеялась Джимин, но говорила вполне серьёзно. — Я его бронирую. У меня тоже будут парные платья, так сказать.       Глаза Юны восхищённо заблестели: она предвкушала интересные сплетни, в этот раз касающиеся спутника или спутницы Джимин на выпускной.       — С кем парные платья? Кого пригласила? — Юна потёрла ладошками и принялась выпытывать у Джимин информацию. — Выкладывай информацию. Причём, всю. Уж не нашу ли Йеджи?       Йеджи глупо захлопала глазками, услышав своё имя в разговоре, в котором не участвовала. Джимин наглым образом обвила её талию руками, продолжая беседу с Юной и Джису.       — Не-а. Вообще у меня уже есть кандидатура, нужно лишь пригласить её, — на этих словах Джису многозначительно переглянулась с Йеджи, что осталось незамеченным для всех в компании. — Но Йеджи всегда будет в моём сердце.       Рюджин хмурилась и сжимала кулаки. Она в разговоре хоть и не участвовала, но внимательно следила за его развитием. Огонёк гнева разрастался до немыслимых масштабов, заставляя её стискивать челюсти. Йеджи невинно кивнула, соглашаясь с тем, что она всегда будет в сердце Джимин. Она находила это милым.       Рюджин всё-всё замечала, пока никто не замечал её.       Но тем не менее она не видела, как Йеджи постоянно кидала взгляды на Рюджин, переживая о её состоянии.       Как и не заметила светловолосую макушку Черён, которая встречала после экзаменов свою старшеклассницу — подругу по переписке.

***

      Разумеется, Рюджин могла устоять, когда Юна состроила щенячьи глазки и попросила отвезти её в торговый центр для покупки выпускных платьев. Для неё нет никакой проблемы в том, чтобы отказывать сестре. Тем более тема выпускного всё ещё раздражала её. Да и Юна с этими платьями раздражала: просила отвезти в магазин, хотя сама ещё металась между сочетаниями цветов.       Но никому нельзя было рассказать, что главной причиной согласия было то, что с Юной поедет ещё и Джису и Йеджи.       В таком случае отказаться было невозможно.       Поэтому сейчас Юна усаживалась на задних сидениях с Джису, а Йеджи присаживалась рядом с Рюджин на переднем сидении. Сердце трепыхалось, заходясь в восторженном стуке. Повезло ещё, что кровь не прилила к бледным щекам, иначе было бы очень заметно и очень-очень неловко. Она попыталась вернуться к мыслям о дороге, чтобы сохранить хладнокровие, которое Йеджи отчаянно рушила.       — Как кардиган? — спросила Рюджин после приветствия, чтобы не сидеть в тишине.       — Нормально, всё так же вяжу. Как куплю платье, то буду определяться с цветом пряжи для других квадратов. Кстати, я же могу включить свои песни, да? — состроила милую мордашку Йеджи и сложила руки в молящем жесте, хотя в этом даже не было необходимости. Рюджин согласна на всё предложенное, если оно было предложено именно Йеджи. — Спасибо, ты лучшая, Рю!       Рюджин кивнула, принимая благодарность, и вернулась к дороге. Снова проблемы: в голове вихрились мысли о Йеджи, которая мило ёрзала на сиденье, пританцовывая песне из своего плейлиста и держа руки над головой. Она мурлыкала слова из песни, прикрыв глаза и отдавшись с головой наслаждению. Когда Йеджи было легко и просто, Рюджин тоже чувствовала себя непринуждённо.       Йеджи живая и настоящая настолько, что сердце пропускало удары от её красоты. Щёки раскраснелись от активных танцев, а глаза блестели, наполненные счастьем. Рюджин была готова продлить поездку просто для того, чтобы ещё дольше наслаждаться видом.       Вдруг песня резко сменилась, заиграла более спокойная мелодия. Йеджи поумерила пыл относительно танцев, сложив руки на коленях, и перестала подпевать. Никакого задора и веселья. Песня поражала сочившимися печалью и грустью, граничащей с отчаянием. Рюджин невольно нахмурилась, удивившись, что и такие песни имелись в плейлисте Йеджи.

«День был холодный, а я влюблён

Нас было трое, жалко, что не вдвоём

Он был красивым на фоне меня

А я духом сильный просто терпел, что ты…»

      После этих слов Йеджи поджала губы и пересеклась взглядом с обеспокоенной Рюджин. Только с Йеджи она позволяла себе так много эмоций, будоражащих её. В остальном её считали совсем далёкой от эмпатии и сострадания, и это было правдой.       Правдой было ещё то, что Йеджи особенная. Впрочем, это и так понятно по влюблённому мутному взгляду Рюджин.

«…Так и не видела, как я люблю тебя

Или со мной что-то не то

Ты была влюблена тупо в свои дела

Вот оно, что значит любовь

Как я люблю тебя, ты не заметила…»

      — Всё хорошо? Ты выглядишь такой грустной.       — Всё хорошо, — играясь с кольцами на тонких длинных пальцах, отозвалась Йеджи. — Просто это песня очень откликается мне.       — Неразделённая любовь и неозвученные чувства?

«…Мурашки по коже, но не от меня

Хотя я был тоже там, но без внимания

С матом летели все мои цветы

Был понедельник, и я не забыл, что ты…»

      — Именно, — снова поджаты губы.       Рюджин порывалась остановить машину, вытащить Йеджи на свежий воздух для успокоения и заключить в крепкие тёплые объятия, ведь лучше утешения нет. Объятия с Рюджин удивляли и имели целительные свойства, не иначе.       — Понимаю, — тихо буркнула Рюджин.

«Так и не видела, как я люблю тебя».

      За их разговором, неловким, но трогательным и откровенным, успела пролететь вся песня. Последние грустные звуки стихли, и следом включилась очередная ритмичная взрывная песня. Йеджи вернулась к танцам и пению, без смущения за свои навыки растворяясь в отдыхе. Рядом с Рюджин бояться осуждения не надо было, потому что осуждать Йеджи она бы попросту не смогла. Рюджин всегда найдёт причины, чтобы понять её или даже оправдать.       Она не будет отрицать, если её любовь к Йеджи назовут слепой и наивной, но ничего с собой поделать она не могла. Её тянуло к яркому лучику солнца — и она тянулась, не встречая сопротивления со стороны Йеджи. Они были близки как никогда и как ни с кем. Об их особенной связи Рюджин думала по ночам, понимая, что не хотела бы терять Йеджи. Она слишком дорога и ценна.       Поэтому её чувства всегда останутся неозвученными. Прямо как в той песне.       — Почему было так тихо? — вдруг опомнилась Юна совсем-совсем не вовремя.       Джису с поджатыми губами объяснила ей, что играла грустная, но значимая для Йеджи песня. Напряжённую тишину и откровенный разговор она разделила вместе с Рюджин.       — Всё нормально, сис, — буркнула Рюджин, даже не переглянувшись с Йеджи, чтобы убедиться, что всё поистине было нормально.       И снова зациклившись на себе и свои чувствах, она упустила тот факт, что Йеджи тоже испытывала чувства, которые просились на волю, но оставались запертыми в сердце. Проблема в том, что ни с кем кроме их компании она больше не общалась.       Вопрос, вот в чём, — любовь к кому из них таила она в себе?

***

      Юна позволила Рюджин вернуться домой, потому что они собирались долго бродить по торговому центру, наведываясь в каждый магазин с блёстками, платьями и приемлемыми ценами для школьниц. Джису и Йеджи ещё об этом не знали, но теперь знала Рюджин. Не было смысла в том, чтобы она ждала их часами в машине (в магазины её не затащишь).       «Поезжай домой», — буркнула она уставшей Рюджин, а сама хлопнула дверцей и поспешила к Джису и Йеджи, которые уже подходили к входу к торговому центру. Жаль, что сегодня они без Джимин: она бы точно помогла разобраться с платьями. Но потом Юна вспомнила, что Рюджин Джимин не любила. Ой как не любила.       И сколько бы Юна ни вела себя как глупая несмышлённая дурочка а-ля кукла Барби, она много чего понимала, просто не подавала виду. Ей нравилось ощущение беззаботности и лёгкости. Она забывала про груз, лежащий бременем на её плечах, и жила в своё удовольствие. Жила настоящим — и это главное.       Разумеется, она замечала ревность Рюджин, которая отчасти даже имела обоснование. Если бы Джимин начала подкатывать к Джису и флиртовать с ней, Юна бы тоже это не оценила, даже зная, что флирт Джимин исключительно дружеский. Но при этом Рюджин не имела права ревновать Йеджи как девушку, только как близкую подругу.       Эти две дурочки в любви — Йеджи и Рюджин — без конца выносили мозг Юне.       Она видела их переглядывания, как в турецких сериалах, которыми она увлекалась и совсем не стеснялась этого. Видела, как Йеджи стремилась постоянно касаться Рюджин, и это было взаимно. Йеджи проявляла инициативу и даже намекала на свои чувства (чего стоило недавняя ситуация с песней в машине), но боялась встретить отказ на признание в любви и предложение встречаться.       Рюджин одаривала Йеджи улыбками и привилегиями, каких даже у Юны не было на правах родной-то сестры. Но страх, дурацкий страх им мешал. О, если бы они только посмотрели на себя и своё поведение со стороны, то всё бы поняли и перестали бояться.       Юна спала и видела, как кто-то из них признаётся друг другу и все проблемы магическим способом решаются. И, разумеется, Юне ещё снилась Джису. Они всё-таки встречались и любили друг друга нежной и крепкой любовью. Поэтому сейчас она переплела их ладони вместе и потащила её с Йеджи в первый магазин, где заприметила яркие и до безумия короткие платья — то, что надо.       — Мы идём сюда, — беспрекословно заявила Юна, оглядывая вырвиглазную вывеску магазина.       Действительно то, что надо. Проблема в том, что это «надо» было надо лишь Юне. У неё единственной в их компании была страсть к цветному, яркому и блестящему, а таких вещей в магазине было навалом. Были и платья с крупными пайетками, и топы в мелкую сетку, и пиджаки с бахромой, и даже юбка с перьями.       — Они что, общипали павлина? — вскинув брови, Йеджи оглядывала ту самую цветастую юбку с перьями. — Выглядит слишком экстравагантно.       — Это мне и нужно. Я хочу выделяться.       Джису целомудренно поцеловала её в лоб, приговаривая, что Юна всегда будет центром вселенной Джису. Юна мило усмехнулась и выскользнула из объятий, чтобы схватить вешалки с понравившимися платьями и пройти в примерочную. По глазам сразу же ударил холодный свет, а в отражении её встретила длинноногая улыбчивая красотка.       Тёмные волосы струились по плечам. На губах покоился излюбленный тинт. Юна хмыкнула, постукивая ноготком по подбородку. Здесь точно нужно было что-то яркое. Она сразу отмела наряды пастельных цветов, которые взяла из жалости. Фасоны были интересными и привлекающими, длина мини — подходящей, но цвета ей совсем не шли.       Она должна быть главной звездой выпускного вечера.       И она будет сиять.       Осмотрев свой малиновый маникюр, тинт на губах кораллового оттенка и босоножки цвета маджента, Юна отбросила варианты фиолетового и бордового платьев и с улыбкой потянулась к короткому платью до середины бедра. Никаких воротников, бретелей или рукавов, только открытые плечи и линия острых ключиц. Шёлк скользил по телу, обволакивая его.       Юна поправила огромный бант на талии и наконец глянула на себя в зеркале. Цвет фуксия подчёркивал выразительные глаза и добавлял больше откровенности в образ. Яркий розовый идеально сочетался с загорелой кожей. Это платье — прекрасный способ заявить о том, что она устала играть образ наивной дурочки. Она сдёрнула занавеси примерочной и покрутилась перед Джису и Йеджи, разинувшими рты от её красоты.       — Я беру это платье. Оно безупречно.       — Без проблем, зайка, — улыбнулась Джису, — только ты же хотела фиолетовое или красное, насколько я помню.       — Фиолетовый берёт Джимин, а розовый — то, что надо. Что насчёт твоего платья? — она почесала макушку, закусывая нижнюю губу в раздумьях. — Может, светло-голубой? Он подойдёт к твоему цвету волос.       — Прекрасно, мне нравится. Только давай сходим в другой магазин, а то Йеджи всё ещё плохо после той юбки с перьями.       Юна усмехнулась и кивнула, заходя внутрь примерочной, чтобы переодеться в обычную одежду, хотя так не хотелось расставаться с тем идеальным платьем. Пока Джису и Йеджи наедине во второй раз одобрили наряд Юны, Йеджи позволила себе помечтать о том, что их платья с Рюджин тоже могли бы сочетаться. Юна бы помогла с подбором цветов.       Они могли бы взорвать выпускной. Могли бы. Если бы не нелюбовь Рюджин к платьям и если бы не тот факт, что Рюджин никто не пригласил на выпускной.       Или тот факт, что Йеджи боялась разрушить их дружбу этим глупым предложением. Слишком романтичным. Они же не пара, в конце концов.       А жаль.       Рюджин так и не видела, как Йеджи любила.       И наоборот.

***

      Сегодня им несказанно везло: уже в следующем магазине они нашли платье для Джису. Та крутилась под бурные аплодисменты от Юны и улыбалась так, что глаза превратились в полумесяцы. Джису стянула резинку с волос, распуская высокий хвост из накрученных локон, и они пшеничными волнами ниспадали до плеч.       — Я же говорила, что светло-голубой идеально подойдёт к твоим волосам, — прижимая ладонь ко рту от восхищения, лепетала Юна, — и была права на все сто процентов! Даже на двести.       Джису покрутилась ещё раз, и полы юбки закрутились вокруг её ног. Небесно-голубое шифоновое платье с запахом добавляло нежности её круглым чертам лица. Длинные рукава доходили до запястий. Джису напоминала воздушное лёгкое облачко или летний освежающий ветер. Юна уже начала продумывать её образ до мелочей, начиная от причёски и обуви, заканчивая украшениями и аксессуарами.       Юна подошла к Джису ближе, чтобы завязать нежно-розовый пояс на талии в виде бантика. Лёгкий щебет заполнил всё пространство так же быстро, как и цветочные насыщенные духи Юны.       Йеджи отошла от них подальше, давая им пространство для милований, и начала перебирать руками платья. Посыпались мечтательные вздохи. Рюджин как всегда занимала все её мысли. Йеджи уже давно должна была к этому привыкнуть, но на её губах постоянно расцветала лёгкая улыбка, а глаза загорались ещё ярче.       Она вспомнила милую особенность Рюджин — любовь к галстукам. Она любила аксессуар за практичность, удобство и красоту. У неё была целая коллекция галстуков разных цветов и узоров, материалов и размеров.       На прошлый день рождения в качестве дополнения к основному подарку Йеджи подарила ей длинный атласный галстук. Рюджин тогда долго магнетизировала взглядом блестящую ровную поверхность, а потом накинулась на Йеджи с крепкими объятиями. Праздник тогда был и на душе у Йеджи.       Перебирая наряды, она наткнулась на платье из тюля глубокого кобальтового цвета. Ткань напоминала сумеречное небо, по которому рассыпались звёзды — блёстки. С ростом Йеджи полы платья будет омывать волнами её щиколотки, а корсет будет подчёркивать точёную талию и плавные изгибы.       Как там говорила Юна? Это то, что надо.       Открытые плечи немного смутили Йеджи: она переживала, будет ли ей холодно на выпускном вечере, а потом вспомнила, что специально для этого вязала кардиган. Теперь нужно было докупить тёмно-синюю и голубую пряжу и довязать квадраты, а потом переплести их с белыми       Йеджи хотела спросить у Юны, подойдёт ли тёмно-синий к её волосам насыщенного рыжего цвета, но та была занята. Окрылённая радостью от потрясающей находки, она потянулась к телефону в кармане джинсов и набрала номер Рюджин дрожащими пальцами. Йеджи закусила губу, вслушиваясь в гудки, которые долго не звучали. Рюджин всегда быстро отвечала на её звонки, и это грело ей сердце.       — Привет, Рю, как ты там? Ещё не заскучала? — начала щебетать Йеджи, напоминая влюблённых голубков Юну и Джису. — Я хотела спросить, есть ли в твоей коллекции галстуки синего цвета? Тёмно-синего цвета.       Рюджин весело усмехнулась, хоть в этом и чувствовалось непонимание и хмурость. В её стиле. Йеджи чётко представила в голове картинку, как на милом личике Рюджин между бровями пролегла складка. Она знала её слишком хорошо.       — Я думала, вы там платья едете покупать. Галстуки-то мои тебе зачем?       — Как зачем? — уже сама начала хмуриться Йеджи, одновременно с этим начиная умиляться с несмышлённости Рюджин. — Ты же не пойдёшь на выпускной в платье? Зато точно пойдёшь в костюме. А я хочу, чтобы наши наряды сочетались. Я как раз нашла тёмно-синее платье.       Рюджин долго терпела вдохновлённый лепет Йеджи и даже не возражала ей. О, её нельзя было остановить. А сердце Рюджин кровью обливалось, пока она с поджатыми губами слушала и пыталась сглотнуть ком в горле. Наконец не выдержала — это было выше её сил.       — Йеджи, я не иду на выпускной, если ты забыла.       — Как не идёшь? — вся веселость пропала из голоса Йеджи. Руки начали мелко дрожать, но она вцепилась в телефон в радужном чехле. — Мы же идём. Вместе.       Что-то внутри щёлкнуло, и её посетило озарение. Мелкая дрожь превратилась в крупную. Дыхание перехватило в самом ужасном значении. Вся кровь мигом отхлынула от щёк, а слабость разлилась по ногам. Она ощущала себя такой глупой дурочкой, похуже тех, что в её классе не сдали выпускные экзамены.       Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт.       Она не пригласила Рюджин.       Хотела, но не пригласила. Всё ещё не пригласила.       Чёртов дурацкий страх, всё испортивший.       — Чёрт, — тихо буркнула Йеджи, зажмурив глаза и радуясь, что это был аудиозвонок, а не видео. Хоть какое-то улучшение хреновой ситуации, что затягивало Йеджи в беспросветное болото. — Я-я… Я забыла пригласить тебя на выпускной.       Рюджин долго молчала, а когда собралась наконец говорить, Йеджи от греха подальше сбросила звонок. Неловкость разом накинулась на неё, захватывая в капкан с головой. Убрала телефон в карман и сжала кулаки, чтобы боль от впившихся в нежную кожу ногтей немного отрезвила её. Она встряхнула руками в попытке отогнать от себя мрачные мысли, но они никуда не делись.       Как она могла забыть о том, что всё ещё не пригласила Рюджин на выпускной?       Джису же чуть ли не каждый час напоминала ей об этом. Она была первой, кто узнал о чувствах Йеджи к Рюджин. Первой, кто выслушивал её рассказы о чувствах. Юна узнала второй. Влюблённые голубки мечтали, чтобы Рюджин и Йеджи наконец сошлись, но им постоянно что-то мешало: то дурацкое стечение обстоятельств, то слишком тонкие намёки, то глупость Рюджин, мешавшая ей понимать даже самые прямые намёки.       Даже Джимин знала о чувствах Йеджи, хоть и флиртовать не переставала: у неё была такая манера общения, и её не изменить. В свою очередь, Йеджи знала о чувствах Джимин к Минджон — однокласснице Рюджин и Черён. Она помогала им сойтись с помощью тех же намёков и способов, которые пробовала с Рюджин. Жаль, что им это не помогло, зато Джимин с Минджон ещё как.       Ещё одна проблема Рюджин и Йеджи — они обе боялись. Попросту боялись того, что чувства окажутся невзаимными. Дурочки в любви. Но имеем, что имеем.       И что теперь делать? Как после этой неловкой ситуации нормально пригласить Рюджин на выпускной?       Йеджи зарылась ладонями в рыжие локоны и тихо зашипела. А, может, и вовсе ничего не делать, надеясь, что это сойдёт за приглашение? Хреновое, своеобразное, но приглашение.

***

      Оставалось не так много времени до выпускного, и пролетело оно быстро.       Рюджин толком не знала, как себя вести после телефонного звонка с Йеджи. Она могла бы счесть это за приглашение и прыгать от радости до потолка, но тревожные мысли пробрались в голову и заставили её сомневаться. Стоило ли ей вообще радоваться? Может, Йеджи забыла пригласить её, потому что выбрала Джимин или попросту передумала приглашать Рюджин?       Всё очень сложно. И муторно.       Рюджин никогда не нравились разборки с чувствами и взаимоотношения с другими. Ей было достаточно знать, что её сердце трепетало при виде Йеджи, и всё. Так было проще: не нужно было гадать, надеяться и мечтать. Но это не значит, что она всего этого не делала. Разумеется, она мечтала о Йеджи. Представляла в красках перед сном момент триумфа и их медленный танец на выпускным.       А Йеджи забыла её пригласить.       Что это вообще значило — забыла?       Рюджин сидела на кресле за рабочим столом в наушниках, слушая ту самую песню из плейлиста Йеджи, и болтала ногами. Для всех она делала вид, что её одолевала скука и сонливость, но на деле она сходила с ума урагана мыслей и эмоций внутри. Сегодня день Икс — выпускной вечер, поэтому неудивительно, что Юна проявляла чудеса гиперактивности и заражала всем своим тревожным состоянием.       До вечера оставалось ещё пару часов, если, конечно, настенные часы в комнате не опаздывали, поддавшись её сонному подавленному настроению. Юна уже нарядилась в розовое платье, заставив всю семью и даже домашних животных ужаснуться его длине. Юна закатила глаза, отмахнулась от упрёков и сказала, что времени на переодевания нет.       — Я тебе не помешаю? — пролепетала Юна, заходя в комнату Рюджин без стука. В её руках — куча переполненных косметичек и даже спрей для волос. Не дождавшись ответа сестры, она разместила всё на постели Рюджин и подошла к зеркалу в полный рост. — Почему именно у тебя такое хорошее освещение и зеркало. Это нечестно! Я же не могу вечно пользоваться карманным…       Рюджин от скуки крутанулась на стуле, чтобы отвлечься и понаблюдать за тем, как Юна будет делать себе макияж. Обычно любая её деятельность напоминала хаотичные всплески энергии без соблюдения инструкции и последовательности шагов, но при макияже Юна действовала чётко и аккуратно. Всё в строгих рамках, ничего за границы и контур не выходило. Она знала своё дело.       — Поменяемся комнатами?       — Обойдёшься, сис, — буркнула Рюджин. — Кстати, желаю отлично провести время. Передавай всем привет.       Юна застыла на полминуты, разглядывая отражение в зеркале, и раздумывала над тем, наносить ли помаду на губы. Скорее всего в первые пару секунд встречи с Джису она повиснет на ней и будет целовать её без остановки, пока губы не опухнут. В итоге решила обойтись увлажняющим бальзамом для мягких и нежных губ.       — До сих пор не верится, что ты не идёшь с нами на выпускный, — забурчала Юна от недовольства. — Ты меня, конечно, временами бесишь, но без тебя не так весело.       Шумный вздох Рюджин нарушил тишину. Хоть собственная сестра её замечала, уже можно было радоваться. От серьёзности голоса Юны на сердце потеплело. Наверное, она и вправду хотела видеть Рюджин на выпускном, пусть и не на своём.       — Только не залей ковёр слезами, — фыркнула Рюджин, добавив в голос веселости, чтобы разбавить обстановку. Она глянула на ворсистый тёмный ковёр, по которому ступала Юна ещё не обутыми ступнями. — Я не обязана там быть. Зато точно буду в следующем году. Мой выпуск всё-таки.       — Не забудь пригласить меня как своего плюс один, — Юна вернулась к ветреной, но счастливой улыбке. — Тебе всё равно некого будет: много кто из нашей компании выпустится и Йеджи в том числе. Зато я ещё останусь с тобой.       Замечание Юны о том, что в следующем году Йеджи в школе не будет, ударило Рюджин под дых. В самое сердце. Дыхание перехватило от неприятных мыслей. Не с кем будет проводить перемены и обеденные перерывы. Не у кого будет просить помощь с домашним заданием, потому что теперь умная выпускница — она. Йеджи не будет, и этого уже достаточно, чтобы заплакать, хотя Рюджин никогда не плакала.       Время, обычно тянувшееся, теперь летело и текло бурным потоком реки, который не остановишь. Оставалось разве что смириться и привыкать к пустой школе. Без Йеджи. И без Джису, и без раздражающей флиртующей чертовки Джимин. Без них школьное время будет скучным как поедание жвачки, потерявший свой вкус. Ситуацию спасут Черён, Минджон да Юна.       — Думаю, всё-таки добавлю блеска, — после оценивающего взгляда своего отражения Юна потянулась к нежно-розовому блеску для губ, чтобы сделать образ ещё более романтичным и сладко-конфетным. — Теперь точно закончила.       — Повеселись там за меня на выпускном, — пробурчала Рюджин, переставая наблюдать за Юной, занимающейся своим макияжем, и возвращаясь к безделью.       Она натянула маску безразличия, хотя внутри разгорался огонь обиды. Ей тоже хотелось расслабляться на выпускном после экзаменов, но её туда пустят только в качестве чьего-то плюс один, так как сама она не выпускница. А её никто не приглашал.       — Я-то с Джису повеселюсь, но вот Йеджи… — Юна многозначительно усмехнулась, — вряд ли сможет без тебя-то.       Юна быстро застегнула молнию косметички, развернулась и покинула комнату Рюджин, оставив сестру хмуриться в непонимании. Она слишком много тупила в последнее время, и ей это совершенно не нравилось. Скоро морщины появятся, а брови так и останутся навсегда хмурыми.       Внутри давным-давно загорелся огонёк надежды. Рюджин сжала кулаки и позволила себе помечтать о том, что Йеджи не забыла внести её в списки как своего плюс один. Если так всё и было, то она постарается и найдёт в своей коллекции галстуков полуночно-синий.       И пусть они наконец увидят любовь.

***

Slow Dancing — V

      Йеджи чувствовала себя лишней на выпускном вечере.       Все веселились, отдаваясь радости от последнего общего праздника в рамках школьного времени. Джису и Юна если не танцевали, то целовались без остановки. Руки одной лежали на талии другой. Они крутились в медленном танце, наплевав на то, что играла звонкая бодрая песня. Кажется, эту песню даже можно найти в плейлисте Йеджи, но сейчас она не приносила никакого удовольствия.       Она тонула в шутках и безудержном смехе и натянуто улыбалась, хотя глаза стекленели и мутнели с каждой секундой всё больше. На сердце было тяжело от отсутствия важного человека — Рюджин. Без неё вечер не тот. Без неё слишком пусто.       После телефонного звонка они так и не поговорили. От обуреваемой её неловкости она даже никому не рассказала об этом ни Джису, ни Джимин, с которыми чаще всего обсуждала свои взаимоотношения с Рюджин. Видимо, сама Рюджин тоже не распространялась о ситуации, потому что от болтливой Юны ничего не было слышно.       Йеджи сотни раз порывалась набрать её номер, но руки дрожали, а слёзы собирались на влажнеющих ресницах. Тогда она собиралась с мыслями и с головой погружалась в вязание сначала тёмно-синих квадратов, а потом уже голубых.       Если бы не это глупое стечение обстоятельств, может, она бы и решилась нормально пригласить Рюджин на выпускной. Но уже не получится. Йеджи не из тех, кто отшутится и перевернёт ситуацию так, как будет удобнее.       Да и вряд ли бы Рюджин оценила предложение пойти вместе на выпускной. Слишком романтично, а все эти розовые сопли она не любила. Её тошнило от излишней любвеобильности Юны и Джису, а Джимин она почти что ненавидела за её почти безобидный флирт.       И тем не менее Йеджи добавила имя Рюджин в качестве своего плюс один. И тем не менее она сегодня в блестящем синем платье из тюля, которое заприметила в том магазине.       Несмотря на ситуацию, она всё равно купила платье: оно было безупречным. Йеджи чувствовала себя принцессой, но какая принцесса без спутника? Она оглядывала танцевальную площадку взглядом пёсика, выискивающего своего хозяина, так, будто Рюджин могла появиться на выпускном.       «Будто» стало реальностью.       Весь воздух словно выбили из лёгких, а сердце перестало биться, когда на её талию легли тёплые ладони. Сначала её бросило в мелкую дрожь от страха, а потом она обернулась и увидела перед собой… Рюджин. Весь мир поставили на паузу, смех прекратился, шутки закончились.       Они одни во всей Вселенной. Только они.       — Ты… ты здесь, — выдохнула от облегчения Йеджи, еле сглотнув ком в горле. Накрученные локоны щекотали открытые плечи.       — Спасибо за констатацию факта, — усмехнулась Рюджин в своей привычной манере.       Тёплые ладони всё также покоились на талии. Их разделяли злосчастные сантиметры, от которых хотелось разом избавиться. Просто взять и осмелеть настолько, чтобы поцеловать Рюджин. Но это было бы слишком бесцеремонно и некультурно, а она уважала границы Рюджин и её личное пространство. Но это не значит, что она не магнетизировала взглядом её губы.       Это не значит, что от волнения её руки не потели, а по спине градом не катился пот.       — Пойдём? — Рюджин склонила голову набок, указывая в сторону танцплощадки.       Раздались первые звуки спокойной мелодии. Медленный танец, значит. Всё как в самых нереальных мечтах Йеджи. Но главным было присутствие Рюджин. От её тела исходил приятный жар и сладкий аромат духов. Хотелось прильнуть к её телу, носом уткнуться в чужую шею и наслаждаться теплом вперемешку со сладостным ароматом.       О большем и мечтать не надо.       Йеджи таки сложила голову на плече Рюджин. Она вцепилась пальцами мёртвой хваткой за плечи Рюджин, будто та могла ускользнуть от неё. Она наслаждалась тишиной и замершим миром только для них двоих. Мелодия песни еле доносилась до неё, словно она находилась под водой, но это не мешало ей кружиться и качаться из стороны в сторону в медленном танце.       — Я счастлива, — прошептала она.       Слишком откровенно, слишком честно.       Слишком для них.       Обычно они обходились намёками и непониманием, касаниями без объяснений и привилегиями просто так. И это сыграло с ними злую шутку. Йеджи дала себе клятву, что с этого момента будет говорить обо всём честно и без утайки. Как минимум для того, что Рюджин была рядом и знала о тёплых чувствах Йеджи.       Дыхание спёрло, когда краем глаза она заметила на шее Рюджин атласный галстук. Блестящий, тёмно-синий. По ткани шёлковой строчкой проходила серебряная нить, траектория которой вырисовывала созвездия. На галстуке Рюджин и платье Йеджи расстилалось целое ночное небо.       Парные наряды получились.       Глаза наполнились влагой, и Йеджи зажмурилась, смаргивая слёзы, чтобы они не капнули на белоснежную рубашку Рюджин. Было бы слишком неловко. Мысли об этом заставили Йеджи мило усмехнуться.       — Ты такая… тёплая и милая, — вымолвила Йеджи, нарушая момент романтичной тишины. Никакого напряжения, только расслабление. Она была готова обмякнуть в объятьях Рюджин. — И ты мне очень сильно нравишься.       Признание в любви легко выскользнуло. Словно её мысли материализовались. Рядом с Рюджин она никогда не умела сдерживать мысли, а язык держать за зубами. Постоянно хотелось признаться в своих чувствах, чтобы избавиться от бремени неозвученных чувств.       И это наконец случилось. Она свободна. Можно было взлететь в небо и ощутить себя вольной птицей.       Но медленный танец кончился, песня переключилась на другую, более торжественную и громкую. Шум и гам разом накинулся на неё, заставив зажмуриться от резкости и неожиданности. Перестав ощущать тёплые руки на своей талии, она ужаснулась.       Тревожность подскочила до максимума. Неужели это сон? Но сладкий аромат всё ещё витал в воздухе, заставив Йеджи успокоиться.       Рюджин ускользнула от неё. Ровно после признания. Даже ничего не сказала, чёрт возьми.       Она всё испортила.       Йеджи вынырнула из транса и со стороны напоминала ещё слепого котёнка, только что появившегося на свете. Руки дрожали, она не могла успокоить ни их, ни бьющееся сердце. Лишь прижимала ладонь к сердцу сквозь ткань платья, пока по открытым плечам скользили стайки мурашек.       Всё же было хорошо.       Теперь она снова одна.       Зато Рюджин наконец узнала и увидела любовь Йеджи.       Она попыталась приподнять уголки губ, когда к ней подошла взбудораженная Юна с Джису и Черён. Даже не сразу поняла, что здесь не так, а потом вспомнила, что Черён не планировала идти на выпускной. Её никто не приглашал, как она говорила, но всё оказалось не так.       Поэтому сейчас она крутилась в светло-зелёном платье длиной до колен А-силуэта и напоминала балерину или даже Динь-Динь из диснеевских фей, учитывая, что совсем недавно перед выпускным Черён покрасилась в блондинку под стать Джису. Они обе нежные и олицетворяли небо и траву.       — Я сейчас расплачусь, — смахивая импровизированные слёзы, лепетала Юна. — Рён сегодня тоже с нами. Она выглядит как лесная принцесса. Чёрт возьми, у неё даже рукава-фонарики. Это так мило.       Только Юна, расчувствовавшись, могла начаться плакать и ругаться одновременно. Йеджи умилилась этому, но на сердце осталась щемящая пустота, бесконечной пульсацией напоминающая о себе. Рюджин совсем недавно была с Йеджи, но теперь её снова нет. Куда она делась?       — Тебя кто-то пригласил, верно? — мягко спросила Джису, одновременно и обращаясь к Черён, и вытирая большими пальцами проступившые слёзы с лица Юны.       — Пригласил. Иначе бы меня не пустили. Это выпускница, но не из вашего класса, а из параллельного. Пак Джиён, если слышали про неё, — Черён растянула губы в счастливой улыбке. — Она сейчас болтает с друзьями.       Следуя указанию Черён, Йеджи глянула на противоположную сторону. В углу собралась компания из учеников параллельного класса во главе с Джиён. Кажется, она была одной из главных заводил. Она откинула тёмные волосы за спину, открывая вид на жёлтое платье-комбинацию с тонкими бретельками. Глаза Черён загорелись от счастья.       — Блин, в темноте не видно, какой цвет у платья — лимонный щербет или сливочный, — заканючила Юна, — но вкус у твоей Пак Джиён точно есть. Светло-жёлтый сейчас в моде.       — Спасибо за одобрение, — улыбнулась Черён и с благодарностью заключила Юну в объятия. — Я немного переживала из-за моего появления на выпускном. И насчёт Джиён тоже. Я потом обязательно познакомлю вас более официально.       — Ловлю на слове, — Юна утёрла слёзы от трогательности момента и в следующий момент уже утягивала Джису в тягуче-сладкий поцелуй и медленный танец.       Поджав губы, Черён похлопала Йеджи по плечу. Наверное, заметила её расстроенный и растерянный вид и захотела поддержать. Мило, но сейчас утешить Йеджи могло лишь второе пришествие Рюджин.       — Мне жаль, что ты сегодня без Рюджин.       Йеджи шмыгнула носом. Сердце от обиды и печали кровью обливалось. Руки неконтролируемо дрожали. Будь в её руках бокал, она бы обязательно уронила его, разбив и орошив платье каплями напитка. Её не слушались ни руки, ни уголки губ, которые отказывались подниматься вверх.       Йеджи тоже жаль.

***

      Рюджин смогла спокойно вздохнуть полной грудью, только когда выскользнула на улицу, чтобы не встречаться с директрисой. Она и устанавливала дресс-код на выпускном вечере: девушки в платьях, а парни в костюмах. Рюджин как обычно наплевала на правила, которые созданы, по её мнению, чтобы их нарушать.       Сегодня ссориться с директрисой не хотелось, чтобы не испортить ни себе, ни Йеджи этот знаменательный вечер. Её сердце всё ещё билось о рёберную клетку в бешеном темпе, а руки дрожали и влажнели всё больше. Пришлось вытереть их о классические брюки.       Потом она зарылась ладонями в короткие волосы, даже не достающие до плечей. Во втором семестре она покрасилась в чёрный, отливающий синим, и коротко подстриглась, а волосы всё ещё не отросли. Тогда и произошла крупная ссора с директрисой — из-за новой причёски.       Рюджин оттолкнулась спиной от каменной холодной стены и отряхнулась. Закусила нижнюю губу, чтобы сдержать мысли, сводящие с ума. Она должна была думать о том, как избежать выговора, но думала о том, как призывно приоткрылись губы Йеджи в ожидании поцелуя, пока она говорила о своих чувствах.       В тот момент за её спиной выросли крылья. Она была готова взлететь на небо, пока не заметила разъярённую директрису, приближающуюся к ним.       После в её голове крутилась одна мысль — пора бежать. И сжав кулаки, она оставила Йеджи одну на площадке.       Что же теперь делать? В раздумьях Рюджин сжала в ладонях тёмно-синие пряди, блестящие в темноте. Вряд ли её пустят обратно на выпускной, если она останется в костюме. Точно заставят переодеваться, а достойного платья у неё не будет. Значит, нужно, чтобы Йеджи вышла к ней на улицу. Телефоны собирали на входе, чтобы школьники не отвлекались на них, а наслаждались вечером. Её должен кто-то позвать.       Когда послышался шум, Рюджин заметила компанию опаздывающих и прикинула, что можно было бы к ним обратиться, хотя общаться с людьми без сарказма и грубостей у неё не выходило. Увидев в компании Джимин, она тут же передумала. Не будет она обращаться к этой чертовке на длиннющих каблуках и в тёмно-фиолетовом платье. Пусть воротник-холтер её задушит. Может, тогда она перестанет флиртовать со всеми без разбора.       Уж точно не будет.       Зато Минджон, идущая под руку с Джимин, ещё как обратится к Рюджин. Они были одноклассницами и даже вместе ходили на курсы продвинутой математики. Здороваться с одноклассниками — банальная вежливость, что спасла Рюджин в этот вечер.       — И тебе привет, — нетерпеливо бросила Рюджин. Как обычно, никаких комплиментов внешности, хотя бежевое платье смотрелась довольно мило на Минджон. На корсете были вышиты цветы в тон тёмно-фиолетовому платью Джимин. — Слушай, а ты можешь позвать Йеджи на улицу?       — Я могу позвать, — недружелюбно фыркнула Джимин, возникая за спиной Минджон. — Не могу понять, она пригласила тебя или нет. Чего ты здесь топчешься?       Проглотив свою гордость, Рюджин убрала яд из голоса и нормально ответила:       — Не хочу пересекаться с директрисой. Я же не соблюла дресс-код.       Джимин окинула оценивающим взглядом её наряд и задержалась на атласном галстуке. Её уголки губ поползли вверх, но улыбка всё равно напоминала дерзкую ухмылку. Стопроцентно узнала подарок Йеджи, наверное, она и помогала его выбирать.       — Так она пригласила тебя или нет?       — Да, — на выдохе произнесла Рюджин, хотя это было не совсем верно. «Почти пригласила» — вот правильный ответ. — Так что, ты сможешь позвать Йеджи на улицу?       — Только ради Йеджи.       Джимин вздёрнула подбородок вверх, взяла Минджон под руку и вошла внутрь здания, в котором проходил выпускной. Оттуда гремела шумная музыка и ликующие ученики. Они радовались, что сложный этап в их жизни кончился, даже не догадываясь, что это лишь начало. Вечерняя прохлада перетекала в ночную и остужала пыл. Впрочем, сердце не перестало биться в восхищении.       Рюджин, только заметив Йеджи в блестящем синем платье на танцплощадке, даже удивилась тому, как можно было выглядеть настолько сказочно и волшебно. Она принцесса даже без короны и рыцарей. Её глаза сверкали, и их чарам не поддаться было невозможно. Рюджин как верный рыцарь поддалась чарам и склонила голову, заявляя о своей верности принцессе.       Наконец принцесса одарила рыцаря своим присутствием.       На её плечах покоился кардиган из квадратов, которые она так упорно вязала. Белый, голубой и полуночно-синий. Она аккуратно ступала по пыльном асфальту, а казалось, что плыла. Босоножки на шпильках в тон платью совсем не затрудняли движение. Рюджин была бы не против, даже если бы эти шпильки пригвоздили её к полу. Йеджи позволялось всё что угодно. На её губах расцвела мягкая улыбка, стоило ей заметить Рюджин.       — Я так испугалась, когда ты ушла, — дрожащим голосом произнесла Йеджи, подлетев к Рюджин.       — Меня заметила директриса, пришлось убежать.       — Ну, больше она нам не помешает, верно? — Йеджи взглянула в чистые глаза Рюджин, в которых плескался обеспокоенный глубокий океан. — Мы можем наконец поговорить. Например, о том, что ты игнорировала все мои намёки…       Обиженный тон Йеджи заставил Рюджин усмехнуться, хотя говорили они о чрезвычайно серьёзных вещах. Её руки вновь по-хозяйски легли на талию Йеджи, чтобы притянуть её к себе поближе. Вся бравада в глазах Йеджи тут же пропала, а её щёки окрасились в очаровательный красный цвет. Больше так рьяно возмущаться она не могла, потому что их лица разделяли сантиметры. Очень сильно смущающие сантиметры.       — Честно говоря, я до сих пор не знаю, о каких намёках ты говоришь, — прошептала Рюджин прямо в губы Йеджи. Она уж точно могла похвастаться хладнокровием: кровь так и не прилила к её щекам, и она ни капли не смущалась, — потому что прямо надо говорить.       — Эй, это были вполне явные намёки!       Йеджи легонько ударила Рюджин по плечам, расстраиваясь от её дерзких заявлений. Той песни должно было с лихвой хватить. Нужно лишь вслушаться в текст и перенести слова на их ситуацию, чтобы заметить сходство. Чувства Йеджи всегда были как на ладони. Она и не умела, и не хотела повторяться. Просто боялась. И даже страх свой не скрывала.       — Явные намёки это сказать «Ты мне нравишься».       — Я сказала, а потом… — Йеджи прервалась на шумный вздох, — потом ты ушла.       — Но сейчас я здесь и никуда не денусь от тебя, даже если объявится злая как чёрт директриса. Обещаю.       Йеджи взглянула на неё чистыми светлыми глазами, в которых читалось «Обещаешь?» И Рюджин действительно обещала. Она была слишком очарована атмосферой, чтобы сдвинуться хоть на миллиметр в сторону. Никакой музыки, лишь голый асфальт, холодные стены и лишь они одни, но этого было достаточно.       Достаточно, чтобы поверить в реальность чуда. Оно было рядом с ней в лице принцессы Йеджи.       — Тогда… ты мне нравишься, Шин Рюджин.       — И это взаимно, Хван Йеджи.       Рюджин не успела даже усмехнуться в своей привычной манере, как Йеджи притянула её к себе, потянув за длинный атласный галстук. Теперь-то она поняла всю красоту и удобство аксессуара. Их губы встретились в нежном чувственном поцелуе, от которого их сердца сначала пропустили удар, а потом забились в унисон.       Плевать на холод, скользящий по телу. Пиджак костюма-двойки скрывал Рюджин от холода, как кардиган спасал Йеджи. Их окутывало тепло. Рюджин сминала чужие губы, чувствуя липкий ежевичный блеск. Жаль, что миг не мог длиться бесконечность. После первого поцелуя тут же последовал второй по обоюдному согласию. Жажда, это была жажда по нежным касаниям губ. А ещё желание наверстать поцелуи, упущенные из-за страха отказа.       Наконец они смотрели в глаза друг друга и видели любовь.