Сжигая, позволь возвратиться

Множество историй было в стенах Бездны. Множество существ, попадая, находили там свой конец. Но юный бард, чье имя в то время было Барбатос, нашел там свое начало. Это было пламя огня, сдержанное ветрами. Это была страсть, разрастающаяся в телах виноградными лозами. Это был гнев, сжегший белоснежные перья. В те времена Каэнри'ах только пала. Одним из самых расположенных, и от того печальных Архонтов, к судьбе падшего царства был Анемо Архонт, что пел песни о павшей свободе и птицах, что никогда не вернутся в дом родной. Он знал что нет прощения тем кто не смог спасти, несмотря на все могущество. Знал, и не мог оставить Бездну в покое. Из раза в раз, прилетая на одинокий остров, он сидел у входа в пропасть, играя на божественной лире, моля Селестию пощадить грешные души неупокоенных и дать им уйти на заслуженный отдых, наступивший слишком рано для многих. Горькими были те песни, ибо тоска бога впиталась в них, заставляя звенеть струны инструмента от эмоций певца. В один из таких дней, его и нашел Эндзе. "Над Бездной", так трактовалось его имя, и было оно верным, ибо из всех созданий, что были когда-то простыми жителями, именно он из раза в раз поднимался на поверхность, бродя по мирам в обличье человека. Из раза в раз его манили песни крылатого божества, из раза в раз он пытался и не мог понять, почему, если бард не смог уберечь, если божества на самом деле безучастны к ним, то почему так горько звучат песни лиры? Так было и в день когда они встретились, так же было и в день когда они расстанутся на две сотни лет. Для бессмертных время течет иначе, но когда сердце размывается от необъятной тоски, каждый день протекает как неделя, каждый час протекает веками. Пламенные ночи сменились на стылый холод, что принесли оставшиеся ветра с покоренного скверной Хребта, серде пламенного существа поутихло. Проходит век-другой, и в Бездне слышатся отголоски проснувшегося Двалина, именуемого Ужасом Бури. Но нет слухов об Анемо Архонте, чьи перья были обожжены две сотни лет назад. Страх сковал сердце пламени, ибо огонь та стихия что всегда помнит свой запал. И звучит легенда в крае подземном. О златом путнике, что с поддержкой смертных победил дракона. И горько-сладко делается Эндзе от легенды сей, и звучит она как те песни что ветра развевали, повинуясь его возлюбленному. И ушел из Бездны Эндзе. Бродя лесами Мондштадта, увидал он под вековым дубом мальчонку, что до дрожи напоминал ему те косы. Осторожно присев рядом с странником, стал огонь воспоминанья пролистывать. И лицо спящего было знакомым. Но не тот был поток у ветров его. Словно вырвали что-то важное. За мыслью печальной следуя, не заметил Чтец как открыл глаза парень ветренный. Лишь очнулся от голоса славного: – Ты пришел, пожар моего сердца... Порывом сдуло вновь все воспоминания, и прижал к себе нежно огонь свой ветер. В перемешку с поцелуями шептал он слова раскаянья, и нежно гладил его мягкий ветер.