UnHoly Father

Церковь всегда была тем местом, к которому иногда даже верующие боялись подходить. Величественная и пугающая, она возвышалась над людьми, давя своей силой. Так же происходило и с людьми в ней. Священники часто были людьми, к которым относились с благоговейным ужасом; которых уважали и любили. И Отец Сатору не был исключением. Он занимал достаточно высокую должность при церкви, и даже порой шептались, что его глаза могут видеть сквозь человеческую душу. Его высокий рост вкупе с широкими плечами создавали ауру власти. Святой Отец Сатору в любой момент мог тебя выслушать. *** Её глаза скользили по витражам на потолке, белое платье словно светилось от свечей в огромной люстре. Девушка перевела взгляд на высокого мужчину у алтаря и прикусила губу. В его руках был крестик, ладони сложены вместе, сверкающие глаза прикрыты. Он молился перед иконой. Между ног у неё всё загорелось. Т/и выдохнула и сделала робкий шаг в сторону. Ноги понесли к специальной маленькой каморке. Сев на стул и оперевшись локтем о мини-столик, она позвонила в колокольчик, обозначающий, что человек ждёт исповеди. С другой стороны резной ширмы, которая выглядела как деревянная фреска, появился человек. Она глубоко вдохнула, почувствовав его запах. Его ни с чем не спутаешь. Мускусный, с нотками кардамона и бадьяна. Терпкий, тяжёлый, оседающий в лёгких. Запах, который не забудешь. Сжала ноги вместе и повернула голову. Он сидел там. Он действительно был так близко. — Дитя моё, о чём ты хочешь мне поведать? Его голос не был голосом священника. Низкий и греховный, порождающий запретные желания, влился в её уши. Резко выдохнув, Т/и опустила руки и сжала край белоснежного платья. — Я хотела исповедаться... — бормочет она и наклоняется ближе к окошку. Его аромат заполняет всю кабинку, и девушка едва останавливает стон. — Говори, милая. Святой Отец Сатору всегда готов тебя выслушать. — У меня есть грязные желания, Святой Отец, — говорит она, вздыхает и поворачивает голову к ширме. — Я питаю запретные желания кое к кому. Он молчит, и Т/и этим пользуется: продолжает говорить. — И я без нижнего белья. Затяжное молчание продолжается. Она слышит лишь его дыхание и биение своего сердца. — ... Ты хочешь замолить свои грехи? У неё в горле пересохло. Девушка тяжело сглотнула и кивнула, только через несколько секунд поняла, что он не видит её. — Да, Святой Отец, — ответила Т/и, почувствовав нереальнсть происходящего. Впервые за два года она решилась на это – поговорить с ним. Два чёртовых года она смотрела на Сатору лишь издалека, внемля его голосу и прекрасной, ангельской внешности. Её манили небесно-голубые глаза, пронзающие душу, словно два бриллианта смотрящие только на неё (либо ей так казалось). Его белые волосы, словно перистые облака, выглядят такими шелковистыми, что девушку так и тянет прикоснуться к ним. Статная фигура этого человека внушала уважение. Несмотря на юный возраст – всего двадцать пять лет – Годжо Сатору был очень уважаем всеми, кто как-то был причастен к церкви. Всё его естество кричало о чистоте и возвышенных идеалах; о том, что этот мужчина невинен душой и телом... Но Т/и знала, что это не так. В его глазах, когда они впервые столкнулись взглядами, она увидела проблеск похоти, какого-то животного, первобытного желания. Тело покрылось гусиной кожей, а между ног всё заныло. И сейчас... Она увидела, как снизу, под столиком, открылась маленькая дверца. Ни секунды не раздумывая, Т/и опустилась на колени и пролезла в эту дверцу, оказываясь прямо перед ногами Святого Отца в другой части кабинки для исповеди. Тяжело сглотнув, девушка подняла глаза, встречаясь взглядом с двумя бледными, но сверкающими бриллиантами. Выдохнув, она разомкнула губы. — Ну, — промурчал он, выбивая из неё весь воздух лишь одним звуком своего голоса, — милая маленькая грешница хочет замолить грехи? Т/и опустила глаза ниже. Длинные ноги, облачённые в чёрные штаны, сейчас были по обе стороны от неё. В правой руке он держал крестик с чётками. Улыбнулся так невинно и очаровательно, что почти сбил её с толку. В горле мгновенно образовалась пустыня, а он был оазисом. Т/и скользнула взглядом по длинным пальцам. Сатору свесил руки вниз, и они были на уровне его паха. Девушка подвинулась ближе, практически касаясь его ширинки носом. — Я надеюсь, ты знаешь, как избавиться от тяжести на душе, дитя моё? — пальцами коснулся подбородка и потянул её слегка вверх, сам же наклонился. Снисходительно улыбнувшись, продолжил. — Столь невинное создание, такая чистая и безгрешная душа... С такими похотливыми мыслями и безрассудными действиями. Он убрал руку от её челюсти и откинулся на спинку стула, склонил голову в сторону. Одним пальцем вытащил воротничок. Его губы растянулись в дьявольской улыбке, когда девушка спешно расстегнула его штаны. — Ах, какое рвение, — его очаровательный смех прервался ровно в тот момент, когда Т/и разомкнула губы и насадилась ртом на половину длины. Он глотнул воздуха и небрежно запутал пальцы в её длинных волосах. Глаза следили за её движениями, а низ живота машинально напрягся. Он прикусил губу, сдерживая сладкий стон. Т/и, заправив волосы, которые он растрепал, за ухо, почувствовала между ног влажность. Она действительно была без нижнего белья. Тихо простонав от его терпкого, но божественно приятного вкуса, девушка закатила глаза и уткнулась носом в его пах. Движения головы стали более частыми. Словно бы почувствовав её возбуждение, он усмехнулся. Двинул ногой и носком туфли подцепил край лежащего на полу вокруг неё платья, проникнул под него. Девушка напряглась, и горло её вокруг члена сжалось. Сатору издал низкий стон и надавил носком на её уже влажные складки, коснулся клитора. Громко всхлипнув с членом во рту, Т/и подняла на Годжо взгляд. Жаждущий, возбуждённый. — Какая же ты грязная шлюха. Замаливаешь грехи перед Богом, отсасывая священнику в комнате для исповеди? — Он сжал её волосы и облизал свои пересохшие губы, насадив глубже её голову. Она прикрыла глаза, в уголках которых скопились слёзы, и вновь простонала, когда он грубым, не безболезненным движением потёр её клитор подошвой туфли. Девушка содрогнулась всем телом, пытаясь то ли избежать этого прикосновения, то ли желая ощутить ещё раз. Член у неё во рту дернулся. Сатору готовился кончить прямо ей в рот. И в её глазах это было благословением божьим. Она закатила глаза, ускорив движения головой, даже невзирая на руку в своих волосах. С низким стоном Святой Отец излился ей в рот, заполняя горло горячей спермой. Она отстранилась, кашляя, и прикрыла рот рукой, глотая всё до последней капли. Застонала, почувствовав движение его туфли. — Молодец, дитя моё. Ты замолила грехи. Теперь тебе придётся пройти процедуру очищения души... — начал Сатору, убирая свою ногу. Застегнул штаны и погладил её по щеке. — Каждое воскресенье я буду ждать тебя на вечернюю молитву в своём кабинете. Девушка чувствовала неудовлетворенность: клитор болезненно пульсировал, требуя разрядки. Однако это Т/и не заботило. Она знала, что он играет с ней. И знала наверняка, что единственная у него. И только она знала, каков на самом деле Святой Отец Сатору.