I’ll be yours if you’ll be mine.

Утренний туман застилал траву, формируя мелкие капли росы на них. Солнце только вставало из-за горизонта, но одному ребёнку в местном детском доме «Мария» не спалось. Жан был ранней пташкой, любил вставать с первыми лучами солнца: старая привычка. Сменив множества детдомов, Жан помнил, что чем раньше ты встанешь, тем более вероятно, что ты получишь нормальный завтрак, настолько нормальный, насколько он мог быть в бедном учреждении для детей без семей. Жан готов был поклясться, что сырой хлеб, который на вкус был как плесень, снился ему в кошмарах, а супы, холодные настолько, что сверху была застывшая, жирная корочка и вовсе вызывали рвотные позывы. Со стороны это место казалось гораздо лучше всех прошлых детдомов, в которых Жан успел побывать, так что он надеялся, что завтраки тут будут получше. Мальчик аккуратно вышел из своей спальни, но доска под его ступнёй предательски скрипнула, благо, это никого не разбудило. Не хотелось завести врагов в первый же день своего пребывания здесь. Жан поступил в приют прошлым вечером. Пришёл и поразил воспитательниц и жителей наповал: не каждый день заявляется двенадцатилетний, долговязый мальчишка с опухшим носом, разодраными костяшками и разбитой губой. Мужчина, который показывал Жану путь в его комнату пошутил про то, что мальчишка, видимо, был тем ещё драчуном, на что Жан угрюмо ответил, что только если через букву «о». Воспитатель шутки не оценил, будто даже осудил, но в целом вёл себя так, будто новый воспитанник не сказал никакого пошлого каламбура. Наверное, к лучшему. Этот детский дом был не особо большой, в нём было лишь два крыла: для мальчиков и для девочек. Насколько Жан знал, здесь воспитывались те, кто был старше одиннадцати лет и до самого выпуска, если они, конечно, послушно себя вели. В голове Жан уже сделал ставку, что не продержится тут и месяца. Те дети, которых он успел увидеть, выглядели злобными, особенно пара постарше состоявшая из амбала и долговязого, но такого же угрюмого парня. Рядом с ними незаинтересованно сидела девочка их возраста, с пшеничными волосами в тугом пучке и убийственным взглядом. Были и ребята, выглядящие не так враждебно, например ещё одна блондинка, рядом с которой стояла высокая, смуглая девочка и активно что-то рассказывала. Рядом с ними сидел мальчик с блондинистым каре и большими, голубыми глазами. Он никак не участвовал в разговоре, но явно был поглощён историей, которую рассказывала девушка повыше. Жан сразу же подумал, что он выглядит глупо, когда так таращится и наверное, его бьют те недружелюбные парни. Не могло так быть, что он жил нормальную жизнь, выглядя так в детдоме. На первый взгляд, все казались либо буллерами, либо лохами. Жану это не нравилось. Это значило, что он скорее всего присоединится к последним, потому что лезть в драку с тем амбалом было бы решением глупым. Воспитатель, Зик, как он представился, показал Жану, как пройти в комнату, столовую, где находятся туалеты. Рассказал про правила поведения, которые Жан даже не пытался запоминать, они всё равно не были чем-то сверхъестественным. Не гулять после отбоя, не находиться в чужих комнатах после отбоя, слушаться закон, хорошо учиться и не создавать проблем. То же самое, что и во всех прошлых. Единственное, что его слегка удивило: если бы Жан хорошо себя вёл, то на четырнадцатый день рождения приют мог позволить себе потратить деньги на телефон. Своеобразный подкуп работал — Жан тут же передумал приносить проблемы. С другой стороны, ему казалось, что для него это невозможно, так что он лишь мысленно вздохнул. Его комната была чистой, что не могло не радовать. По словам Зика, отсюда буквально день назад выселился какой-то парень. В комнате пока ещё не осела пыль и Жан только осознал, что он действительно начинает всё сначала. Снова. Он не мог не разочароваться в себе. — В общем, вот так у нас тут всё устроено, — Зик подводил свою речь к концу. Жан его не слушал, но не было заметно, что он пропустил что-то. — Не приноси проблем. Это единственное, о чём я тебя прошу. Прошлая воспитательница нелестно о тебе отзывалась, и, как я понял, воспитатели до неё тоже были не в восторге. Не думай, что можешь творить что угодно. Один проступок — и ты полетишь отсюда. «Один проступок — и ты полетишь отсюда» Эти слова снова прозвенели в голове Жана. Он думал о них всю ночь и потому засомневался, прежде чем выйти из своей комнаты так рано. С одной стороны, он не делал ничего против правил, верно? Да, он вышел гораздо раньше нужного, но, по крайней мере, он не гулял посреди ночи. Его не должны были выгнать за то, что он ходил рано утром. В крайнем случае, он просто захотел сходить в туалет и потерялся. Первый день, всё-таки. Наконец осмелившись выйти, Жан посмотрел в окно из прихожей, которое вело на задний дворик с площадкой и вздохнул, массируя виски. В этот момент, сзади него раздался звучный голос. — Правила нарушаешь, шкет? — Жан с ужасом обернулся и увидел ехидное девичье лицо, усыпанное веснушками и редкими прыщиками, некоторые превратились в небольшие шрамы. Она выглядела на возраст Жана, если не старше. Вообще, понять возраст девочек всегда было для Жана невозможным волшебством, они никогда не выглядели на свой возраст и казались куда взрослее него самого, даже если были младше. — А сама-то, — Жан ответил, пытаясь защитить себя. Он молился, чтобы она не была дежурной или обычной ябедой. — А мне можно, — гордо ответила девочка. Она сложила руки на груди и вздёрнула свой курносый нос. — Ты же новенький, да? Как звать? Сколько лет? — Жан… Мне двенадцать. — Двенадцать! Какое светлое время было… — Самой то сколько? — Жан нахмурился. Обычно его не раздражали девчонки, но эта была аномалией. — Тринадцать! — Да ты едва старше меня! — прикрикнул он, чем заслужил прижатую к губам ладонь. — Идиот! Не ори! — шикнула на него девочка и отвращённо убрала руку. — Я Имир, кстати. — Я не спрашивал. — А меня и не интересует, — ухмыльнулась она. Имир выглядела слишком довольной собой и это бесило Жана ещё сильнее. Что-то подсказывало, что именно она будет отравлять пребывание Жана в детдоме. — Тебе, наверное, друзья нужны тут. Не пойми неправильно, но лучше заводи знакомства с правильными людьми. Я одна из них. Мы теперь друзья. — Мне никто не нужен, всё равно вылечу скоро. И я не буду твоим другом! — Не помню, чтобы давала выбор, — она усмехнулась и ушла в девичье крыло, попутно собирая тёмно-коричневые волосы в короткий хвост. — Не задерживайся. Зик просыпается в это время. Ты же не хочешь, чтобы он оттягал тебя за уши? Имир исчезла так же резко, как и появилась. Жан вернулся в свою комнату и вздохнул. Тяжело вздохнул. Она не казалась такой уж плохой, но и ничего хорошего Жан не заметил. Самоуверенная, наглая… И всё же. Она не выглядела как та, кто издевалась над детьми. В конце концов, это с ней дружил тот странный мальчик с огромными глазами, так ведь? Жан не заметил на нём синяков. Хотя, возможно он был просто мерзкой собачкой Имир, чёрт знает их здешнюю иерархию. Стоило осмотреться сегодня и приглядеться к людям, но ему казалось, что Имир пока что — лучшая компания. По крайней мере, она его не сдала и выглядела со стороны приятнее амбала и его компашки. Конечно, были и дети одиночки, но Жан был уверен, что если поведётся с ними, то точно станет лохом. Решив не рисковать и не ждать, пока его заметит кто-то из воспитателей, Жан тихо вернулся в свою комнату, дожидаясь, когда воспитатели огласят подъём. Здесь по утрам была перекличка, а после неё дети до четырнадцати оставались на короткую зарядку. Зарядку проводила смешная женщина в прямоугольных очках, на ней был медицинский халат, а на шее висел бейджик — «Ханджи Зое». Ей либо очень хорошо платили, либо она была под чем-то, потому что Жан представить не мог, как кто-то взрослый, да даже ребёнок, вообще мог быть таким энергичным. К концу зарядки, они должны были уйти в столовую, но Ханджи остановился Жана, чуть ли не подпрыгивая от энергии. — Ты новый мальчик, да? Надеюсь, тебе тут понравится, что с тобой кстати произошло? Ты сломал нос? Давно я не имела дела с таким! — протараторила она и без спроса начала крутить лицо Жана в тёплых, слегка шершавых ладонях и затем дотронулась до носа, на что Жан недовольно зашипел и начал отмахиваться от неё, словно от надоедливой мухи. — Женщина, не трогайте меня. Нос не сломан, ушиб просто, — она откровенно пугала Жана своим маниакальным взглядом, так что он готов был сказать что угодно, лишь бы она побыстрее отвязалась. Нос действительно сломан не был, так что он не соврал даже. За задержку на завтрак Жан поймал подозрительный взгляд Зика, а после заметил, как Имир, чёрт бы её побрал, вскочила с места и махала ему рукой, подзывая к столу. Хотелось провалиться сквозь землю, но что-то подсказывало, что он совершит огромную ошибку, если проигнорирует её. За столом кроме Имир рядом сидели её друзья блондины. Девочка флегматично ковырялась вилкой в тарелке, в которой лежал неаппетитный, полуостывший омлет, а мальчик грыз четвертинку огурца, смотря куда угодно, но не на Жана. Выбор между нервным мальчиком и неприветливой девочкой пал на первого. — Жан, доброе утро. Проснулся окончательно? — Имир нагло усмехнулась и обняла блондина за плечи. — Это Армин, мой друг. Он немного стеснительный, но я думаю, вы подружитесь. А это Криста, моя лучшая подруга — она приобняла блондинку за талию. Что-то в этом жесте казалось Жану слишком трепетным для подруг. Он посмотрел на Кристу, но та и бровью не повела от жеста Имир. Зато она буравила Жана взглядом, заставляя его чувствовать себя неуютно. Жан часто судил о людях по глазам. Глаза — зеркало души, в конце концов, и её голубые глаза казались самым холодным льдом, прямиком из самой Антарктиды. Они были куда холоднее даже уставших глаз той девушки, что сидела рядом с бугаями, та казалась просто равнодушной, в то время как от Кристы веяло недружелюбием, если не враждебностью. Как Имир ещё не получила обморожение — непонятно, но возможно её собственное пламя в душе помогало. Армин же… Глаза Армина были другими. Большими, как океаны. Тёплыми, как именно Тихий океан. Желтоватый блонд напоминал о песчаных пляжах, и в целом что-то в Армине напоминало о лете и всей этой непринуждённой атмосфере, когда хотелось только плескаться в воде, строить песчаные замки и нежиться под лучами солнца. В своих глазах Жан не видел ничего особенного, но Армин, осмелившись на него наконец посмотреть, залип. Что он там видел? Наверное, Жан никогда не узнает. — Эм… Я Жан. Мне двенадцать, — прокашлялся он. — Так же, — кратко ответила Криста. — А мне одиннадцать… — пробормотал Армин. — Тяжело быть тобой, — заключил Жан и приступил к завтраку.

Жан не знал, чего ожидать от этого места, от Имир, Кристы и Армина. Он даже не был уверен, что не вылетит завтра, но пока что, даже несмотря на поведение Кристы и удручающую атмосферу, он чувствовал надежду.