Меня слышат?

Утро. Так уныло, дышать трудно, словно пыль летает по всей комнате. Хотя, так и есть, если взглянуть в сторону окна, которое было справа от кровати, то можно увидеть, как пыль плавно летает под светом солнца. Шторы как всегда плохо зашторены, а с левой стороны от окна даже немного порваны. Кровать мягкая, но от долгого использования стала скрипеть, а пружины стали выпирать. Приятное, дивное утро. Мальчик открыл свои глаза, после чего тяжело вздохнул и начал прислушиваться, чтобы узнать, есть ли в доме кто-то ещё. Шажок, раз, два.. Кто это? Грубые, громкие шаги, словно это был какой-то мужчина. Нет, нет, это женщина, просто сердитая. Мама? Мальчик зажмурил глаза, закрыв своё лицо ладонями. Он не хотел вставать, только не сегодня и только не сейчас. Вдруг он услышал эти самые же шаги в сторону своей комнаты, с каждым разом они становились всё громче и громче, что даже чашка чая с плесенью в ней начала немного дрожать. Эта чашка чая стояла на столе около кровати, на этой же кровати сейчас находился наш главный герой. Услышав эти шаги, он словно словил панический страх, сердце начало колотиться сильнее, быстрее и даже больнее, боль от страха раздавалась по всей груди, затуманивая все мысли, которые были ранее. С каждым шагом боль в груди усиливалась, а дышать становилось труднее. Мальчик вспомнил, что обещал матери убирать кружки со стола сразу. Дверь распахнулась, в комнату вошла женщина, на вид молодая, по крайней мере по мнению этой женщины точно. Она смотрела голубыми, пустыми глазами на мальчика, нежно улыбнувшись. — Ты должен был вставать пол часа назад. Где твой телефон? Ты будильники вообще ставишь? Мальчик притворился, что он только проснулся, он потёр лицо руками, после чего сел на кровать и посмотрел с малой улыбкой на лице на свою мать. Он уже знал, что что-то будет. Каждый раз, когда мать вспоминала про телефон, она начинала из за него скандал или вовсе начинала проверять, но это почти прекратилось, из за чего мальчик уже не чистил всё в своём телефоне. — Телефон разрядился, прости, пожалуйста. Я его сейчас поставлю на зарядку и пойду умываться. — Телефон сюда. — Ч-что..? Женщина быстрыми шагами подошла к мальчику после чего взяла его за белую косу и отбросила с кровати куда-то на пол. Она полезла под подушку, зная, что найдёт там "будильник". — Почему телефон под подушкой а не на шкафу? Я тебе что говорила? Так, ставь на зарядку и пойдёшь в школу без него, я его проверю. Коля, ты наказан. В ушах раздался звон, настолько громкий, что он затуманил разум мальчика. Он сидел на полу, держа в своих слабых руках свою растрёпанную белую косу, сжимая её всё больше и больше. Если бы можно было, он сейчас бы разодрал себе все ляжки ногтями и оторвал бы эту чёртову косу. Он чувствует. Чувствует, как в его горле образовался ком, а в груди было ощущение пустоты, словно там гуляет ветер, который не мог заполнить её, от этой пустоты становилось панически страшно, а по телу проходил холод. Глаза были раскрыты, им было больно от того, как долго они не моргали, что начали лопаться капилляры, а сами глаза слезиться. Он смотрел на маму. Мама? Мама это ты, мама? Мама, зачем ты это делаешь со мной? Гоголь не знал, что сказать, он играл в гляделки с матерью, зная, кто выиграет. Мать. — Быстро собирайся в школу. Немедленно. Женщина села на кровать, держа в руках телефон, глядя на своего сына со злобной улыбкой на лице. — Одевайся. — Ч-что? Мам, выйди, пожалуйста. — Ты мне ещё указывать будешь? Я тебе что сказала? Одевайся. После школы поговорим. Я твоя мать вообще-то, я тебя рожала, чего я там не видела? Ой, всё, собирайся давай. Д͟Аͨ ̕К̏А͢К͐ ͢ТͤЫ̲ ̊М̀О̊Ж͝Е̖Ш͗Ь͑ ͝Т̏А͘К͢ ͘С͜О͟ ̿М͢Н̏О̐Й̂ ̿Ш̀Л͕Ю͠Х͐А̋ ̚Ч͘Т͕О͠ ͟Т͑Ы͢ ̇С͟О̀ ͡М́НͭОͬЙ͠ ͡Д͝Е͜Л̈А͡Е͔Ш͞Ь͞ ́З̀А̊ ͜Ч͗Т͞О̕ Т́Ы̋ ͨТ͢АͅК̕ ̋С͑О͗ ̍М͘Н͘О͟Й͞ ́ПͩР̑ОͅС͢Т͞О͡ ͅО̌С͔Т̐А́ВͦЬ̊ ͋М̬Е͟Н̋Я̇ ͜В͘ ͅПО̽К̹О͘Е͠ ̀Д̾А͘Й͘ ͡М͠Н̕Ё ͞Н͒А͢К̃О̃Н̀Е̓Ц͜ ͟С͡П̤О̕К͞Й͝Н̑О͡ ̙Х̆ОͩТ̰Я͝ ̊Б͢Ы͝ П̇О̄Д͜Ы̊Ш̿А̌Т̑Ь Гололь безразлично и безжизненно посмотрел на мать, после чего встал с пола и принялся переодеваться перед ней, пока она лазила в его телефоне, уже наизусть зная его пароль. Она спокойно и долго водила пальцами по экрану, словно специально оттягивая время, чтобы подразнить Гоголя. Мальчик быстро оделся, после чего взял свой рюкзак и вышел из комнаты, в его голове до сих пор доносились его крики о помощи, которые никто не слышал. На нём была белая мятая рубаха, черные штаны, а так же небрежно висящий на груди галстук, который он ненавидел всей душой. Коля, даже не попрощавшись с матерью, вышел из дома и захлопнул за собой дверь, надев перед этим зимние ботинки и зимнюю куртку. Светло, что означало, что Коленька уже опаздывает на урок, обычно утром перед школой всегда было ещё темно. Мальчик не спеша шёл по дороге, чувствуя хруст снега под ногами, так и желая пошутить про "смотрите, меня муравьи фоткают". Жаль, что шутить не перед кем, Гоголь посмеялся себе под нос, после чего засунул руку в карман, чтобы достать телефон и написать Достоевскому всякую хрень. Не было телефона, от чего Гоголя нахлынула новая волна боли и тревоги, он постарался подавить это тем, что сейчас ему нельзя загоняться перед школой. Обычно он любил слушать музыку на улице, или записывать бесконечное количество голосовых сообщений для своих друзей, но только не сегодня и только не в этот раз. Может быть он даже никогда больше не сможет этого сделать, всё зависит от его любимой мамы. Школа. "Век живи — век учись" — гласит табличка над входом в здание. Гоголь закатил глаза, снова увидев эту табличку, после чего прошёл в здание школы. Эта табличка была уже как ритуал перед входом в школу, Коля любил перефразировать эти слова, каждый раз всё сильнее и сильнее извращаяя её смысл. Сама школа была просторная и большая, недавно был новый ремонт. Все стены были в пятнах от побелки, как и пол, потому что маленькие проказники любили друг друга облапывать побелкой и испытывать нервы дежурных с учителями на себе. Гоголь ухмыльнулся, вспоминая, как раньше делал так же, сейчас ему это уже наскучило, он любил более глобальные эксперименты над людьми в школе, словно над крысами. В школе он быстро переоделся, собравшись с духом, Гоголь снова широко улыбнулся и пошёл в класс, где его ждал его любимый Дост-кун, единственный человек, которому он смог бы открыться и довериться. Коля прошёл в класс, молча подойдя к Достоевскому. Он сел с ним, даже ничего не сказав, так как его не было бы слышно из за видео на доске, которое учитель показывал во время своего малого чаепития на рабочем месте. Ясно, разговор о важном, а тема разговора о важном семья. Что. Что? Семья? Как иронично, Коля поник головой, это явно вызывало у него тревогу. Достоевский всё это время спокойно сидел, он смотрел видео даже не взглянув на Колю, но вдруг заметил, что его немного гиперактивный Коленька слишком тихий. Повернув голову в сторону Коли, он пустым и темным взглядом начал рассматривать мальчика со стороны, пытаясь понять, что у него на уме. Достоевскому обычно было безразлично, но сейчас это явно добавляло интереса, особенно в столь и так скучный и нудный урок. Обычно Достоевский учился из за скуки, а не из за стремления получить образование, по этому ему не было "опасно" отвлекаться на шутки Коли во время урока. Но сейчас их не было. Даже одной. Даже смешка. Даже фразочки в начале каждого приветствия, от которой Достоевский так и хотел дать Гоголю щелбана, а именно "Приве-приве Дост-кун?", да так протяжно и мерзко он озвучивал эту фразу, что парой хотелось вызвать себе рвоту. Достоевский немного улыбнулся от мысли об этом, видя в обычной фразе Гоголя какую-то необычную привязанность. Федя положил свою белую, вечно холодную руку на плечо своего друга. Его руки были как всегда хололными, словно фарфор, а так же были прикрыты рукавами свитера или водолазки, на данный момент он был в черной водолазке, которая срывала так же и его шею. Что было с Колей? Коля? Ало, мальчик мой, Коля? Ты чего молчишь?... — ...Коля? Коленька, ты себе и представить не можешь, как к тебе подходит это дивное, нежное платье, рюхи на нём словно глазурь на торте, а этот белый фартук словно ты миленькая домохозяйка! Ох, загляденье, Коленька! —̠ ͐М̊А͜М̚Аͤ,ͮ ͢П̎О͘Ж͟А͠Л͢УͤЙ͘С͛Т̪Аͫ,̀ ̻Х̕В͐А́Т̼И͢Тͅ.̒.͌ ͟М̄А̎М́А͟ ͞Н̀Еͤ ̟НͫА͑Д́О͒ ̀МͩЕ̞Н͡Я͠ ͢Т͙А̀М̓ ͑ТͦР̊О̚Г̕А̳Т̓Ьͭ.͠ ̾Н̃У͢ ̀ПͭО̋ЖͧА͘Л̐У͑Й͠С̇Т́А̹,̚ ͬН͞У͗ ͂ПРЕ͞К͠Р́А̋Т͡И́,͘ ͅЯ̄ ̂БͣОͭЛ͢Ь͘Ш̂Е͡ ͫТͨА͊К͞ ͢НͪЕ́ ̀Б̀У̿Д̮У͢.̃ ͟З̂А̽Ч͝Е̿Мͪ ͋ТͩЫ́ ͝М̃Е̏Н͖Я͝ ͪТͅА͘М͊ ͞Т̓Р͚О̒Г͗А͈ЀШ̈Ь̾?̝ ͯМ́АͦМ͜А̹,͗ ̪Х͝В͘А̃Т̾И͆Т̈.̳ ͞П͝О͆Ж͜А͑ЛͣУ́Й͡С̕Т͝А̍.ͥ ̐ — Ох, солнышко, ты такая красивая... Гоголь, м̽и͋л̻ы͡йͩ ͜м̈о̀й͢,͐ ̀т̒ы̎ ̕бͩыͭл͢ ́б͡ы̍ ̓к̀р̀а́с͜и͞в́о͢й͠ ͨд͞ё́в̊о͟чͅк͟о̀й͗.͝ — Н͋Е͜Т͜Н̒Е̬ТͬН̉Е̞Т̀Н͆Е́Т͢Н͒ЕͧТ͙ ͪНͪЕ͌Т̀Н̿Е͜Т̐Н͈Е͟Т͛Н͞Е͘Т̈Н̄Е͡Т͝ ͪН͜Е̃Т̀Н̃Е͞Т͟НͫЁ̕Т͟Н͒ӖТ́Н͟Е̘Т́ ͊Н͢ЀТ̗НЁТ͡Н͢Е̕Т͢Н̀ЀТ͝Н́ЕͣТͅ ͪН͜Е̌Т̍Н̗Е̎Т͟Н̋Е͟Т͜Н͢Е̾Т̐Н͞Е͟Т͢ ͜Н̀Е͡Т͜Н̉Е͢Т͢НͦЕ͠Т͝НͥЕ́Т͟Н͜ӖТ̕ ̻Н͜Е͞ТͅН̐Е͡ТͯН͟Е̕Т͡Н̀ЕͩТ͠Н̀Е͘Т͊ ͘Н͟Е͜ТНͣЕ͢Т͋Н͆Е͘Т͡Н͢ЕͧТ͔НͅЁТ̖ Н͋Е͜Т͜Н̒Е̬ТͬН̉Е̞Т̀Н͆Е́Т͢Н͒ЕͧТ͙ ͪНͪЕ͌Т̀Н̿Е͜Т̐Н͈Е͟Т͛Н͞Е͘Т̈Н̄Е͡Т͝ ͪН͜Е̃Т̀Н̃Е͞Т͟НͫЁ̕Т͟Н͒ӖТ́Н͟Е̘Т́ ͊Н͢ЀТ̗НЁТ͡Н͢Е̕Т͢Н̀ЀТ͝Н́ЕͣТͅ ͪН͜Е̌Т̍Н̗Е̎Т͟Н̋Е͟Т͜Н͢Е̾Т̐Н͞Е͟Т͢ ͜Н̀Е͡Т͜Н̉Е͢Т͢НͦЕ͠Т͝НͥЕ́Т͟Н͜ӖТ̕ ̻Н͜Е͞ТͅН̐Е͡ТͯН͟Е̕Т͡Н̀ЕͩТ͠Н̀Е͘Т͊ ͘Н͟Е͜ТНͣЕ͢Т͋Н͆Е͘Т͡Н͢ЕͧТ͔НͅЁТ̖ Н͋Е͜Т͜Н̒Е̬ТͬН̉Е̞Т̀Н͆Е́Т͢Н͒ЕͧТ͙ ͪНͪЕ͌Т̀Н̿Е͜Т̐Н͈Е͟Т͛Н͞Е͘Т̈Н̄Е͡Т͝ ͪН͜Е̃Т̀Н̃Е͞Т͟НͫЁ̕Т͟Н͒ӖТ́Н͟Е̘Т́ ͊Н͢ЀТ̗НЁТ͡Н͢Е̕Т͢Н̀ЀТ͝Н́ЕͣТͅ ͪН͜Е̌Т̍Н̗Е̎Т͟Н̋Е͟Т͜Н͢Е̾Т̐Н͞Е͟Т͢ ͜Н̀Е͡Т͜Н̉Е͢Т͢НͦЕ͠Т͝НͥЕ́Т͟Н͜ӖТ̕ ̻Н͜Е͞ТͅН̐Е͡ТͯН͟Е̕Т͡Н̀ЕͩТ͠Н̀Е͘Т͊ ͘Н͟Е͜ТНͣЕ͢Т͋Н͆Е͘Т͡Н͢ЕͧТ͔НͅЁТ̖ — Коля? Коля, чёрт, отпросись в туалет, что с тобой? Коля в ужасе посмотрел на своего друга, в его глазах был страх, он только что вспомнил свою любимую, любящую и всегда нежную маму, которая любила играть с Гоголем в детстве. Коля похлопал глазами, он чувствовал, как начал успокаиваться, когда чувствовал холодную руку друга на своём плече. Гоголь чувствовал. Может, Достоевский его услышал? Мальчик успокоился, он провёл рукой по своим волосам, немного усмехнувшись, его смех было плохо слышно из за пердячих старых колонок, из которых буквально чуть ли не орало на весь кабинет видео. — Всё в порядке. — Коля, поле уроа погорим. — Че..? Гоголь не понял сначала, что сказал Достоевский, до него только потом дошло, что он сказал "Коля, после урока поговорим". Николай Гоголь рассмеялся, держась руками за живот, положив свою голову на парту. Достоевский косо посмотрел на своего друга, словно молча назвал его придурком. Впереди Коли и Феди сидели Чуя с Дазаем. Обычно Коля и Дазай любили дразнить Чую, из за чего Чуя старался как можно меньше общаться с Гоголем, ибо чувствовал, что в любой момент сломает ему руку. Чуя развернулся и дал щелбан Коле, чтобы тот заткнулся, но это ухудшило ситуацию. Коля перевёл взгляд на Достоевского, широко улыбаясь, словно до этого он не хотел исчезнуть. Достоевский лишь закатил глаза, убирая свою руку с плеча своего друга, продолжая безразлично смотреть на видео, которое должно продолжаться ещё целую вечность, а именно 30 минут. Гоголь тяжело вздохнул, когда вспомнил об этом, ибо не мог сидеть на месте даже 5 минут. Вдруг раздался звонок с урока. Так быстро? Наверное, время так быстро пролетело из за того, что Гоголь опоздал, он даже забыл об этом. Подорвавшись с места, он быстро накинул рюкзак на спину, после чего выбежал из класса. Достоевский снова закатил глаза, он уже привык к такому поведению своего друга. Столовая. Столовая была самым большим местом в школе, если не считать актовый зал, который уже давно был заброшен людьми и забыт Богом. В самом конце столовой обычно сидели компании друзей, которые бурно общались и смеялись, а где-то рядом парой тихо сидели и списывали с ГДЗ младшие классы домашние задания. Столовая было лучшее место по мнению Гоголя, он всегда бежал именно туда на переменах, ведь знал, что встретится там со своими друзьями. Он сел на один из самых дальних столиков, положив голову на стол, смотря куда-то в сторону с притворным грустным видом. К нему подошёл Сигма с Ацуши. Сигма был отличником, а так же "зубрилой" по мнению Гоголя и Чуи, мальчик не обижался на это прозвище, ибо знал, что это лишь обычная шутка. Сигма был одет в серый кардиган, чёрную водолазку и чёрные штаны с школьными ботиночками. Ацуши был очень близким для Сигмы другом, так как они оба в прошлом были в детдоме, из за чего они нашли общую схожесть между собой. Ацуши учился средне, не то чтобы и хорошо, но и не плохо, любил ходить на разные спокойные и тихие секции, а так же его можно было встретить в кафе официантом, где он любил подрабатывать. Ацуши был одет в белую рубаху с черными штанами на лямках, а так же тоже черные школьные ботиночки. Мальчики сели за стол, молча помахав рукой Гоголю, они достали из портфелей завтрак, который взяли с собой. У Гоголя не было с собой завтрака, он даже не поел и не попил чаю перед выходом, от чего он был готов сожрать стол. К ним присоединился через время Достоевский, который взял с собой еду, но почему-то как всегда не ел. Он присел за стол, после чего посмотрел на своего скучающего друга. — Есть будешь? Достоевский даже не дождался ответа, он лишь молча начал перебирать свой рюкзак в поиске контейнера с едой, он знал, что Гоголь будет как всегда не против. Гоголь же подскочил с места, уставившись на своего друга, широко улыбаясь. — Дост-кун! Ох, Федя, что же я делал бы без тебя, спасибо тебе большое! Не против, если я съем вместе с контейнером? — Успокойся. — Нууунеееет... Достоевский протянул контейнер с едой своему другу, понимая, что чуть не лишился руки, так спокойно не подготовившись отдавать еду голодному Гоголю. Голодный Гоголь снится Феде в кошмарах. — Кстати... Коля, я бы хотел обсудить твоё поведение во время урока. — Э.. А чо я уже натворил? — Что с тобой произошло? Коля почувствовал знакомую боль в груди от страха, его руки снова стали на мгновение холодными. Он уже пожирал поедал еду своего Дост-куна, глядя ему в глаза. Пошутить? С Достоевским это не пройдёт, перевести такое в шутку будет глупо даже для Коли, зная характер Феди. Может рассказать правду? Будет смешно, если он сделает это прямо перед Ацуши и Сигмой, которые наслаждались обществом друг друга. Тем более, Коля бы никогда так просто не рассказал правды, он лишь закатил глаза, немного усмехнувшись. — Я над тобой стебался. — Хорошая попытка, Николай, даже позабавило. Что случилось? — Я тебе дома напишу, что произошло. Хитрый план, Николай Гоголь, даже очень мудро. Теперь он мог спокойно выдохнуть. Достоевский поверил, ведь Гоголь всегда любил писать ему в рандомное время. Федя продолжил спокойно сидеть и наблюдать за тем, как его лучший друг наслаждается завтраком, попутно слушая достаточно милую беседу между Сигмой и Ацуши. Жаль, что у Гоголя наверное больше не будет телефона. Конец школьного дня. Он прошёл так же быстро, как и и начался, был таким же странным и скучным, как и всегда. Ничего нового, но и в то же время трудно сказать, что не было что-то нового. Гоголь спешил домой максимально быстро, так как у него было ужасное чувство, что дома его ждёт наказание. Достаточно жестокое наказание, он уже знал это и это было явно не в первый раз. Он спешил, ведь знал, что мать ещё сильнее расстроится и рассердится, если Коля будет гулять после того, как его наказали. Он не знал, как справиться с его мыслями, которые метались и менялись на другие, а парой он и вовсе забывал думать, идя до дома на автомате, словно им управляют за него, а он сам лишь смотрит за своими действиями, как за фильмом. Он не чувствует, как дышит, он не чувствует холода от жестокой зимы. Он не чувствует. Мальчик начал видеть всё как во сне, не осознавая реальности, не понимая, что происходит вокруг. Его мучала только одна мысль. Что мать снова задумала? Снег хрустит под ногами, люди путались под ногами, а над Колей возвышалось небо, такое бескрайнее и такое нежное, оно вечно, словно купол сковывало движения Гоголя, будто вся эта планета лишь давила на него. Он привык жить без смысла в жизни, проживая каждый день как последний, но что, если он скоро умрёт? Что, если он увидет чью-то смерть? А если он увидет смерть близкого ему человека? Эти вопросы часто его терзали, когда он смотрел на небо. Как и сейчас. Дом. Милый, дивный дом, в квартире пахло блинами, мамиными духами, алкоголем, сигаретами... Какая вкусная смесь того, что могло бы с лёгкостью напомнить Коле о его матери. Он снова забыл отряхнуть ноги от снега перед входом в дом, Гоголь старался не двигаться слишком громко, чтобы мать не прибежала в коридор и не заметила этого. Быстро переодевшись, мальчик затаил дыхание, проходя по тёмному коридору, направляясь на кухню. Коридор был обычно всегда захламлён вещами, которые они так и не могут собраться выкинуть, так как у всех нет времени или ими дёргает за ниточки лень. Николай Гоголь чувствует, как под его ногами напряжно скрипит пол старой квартиры, он чувствовал манящий запах блинов, словно мужчина подзывал к себе маленькую девочку конфетой. Он чувствовал. — Ты чего крадёшься, Коля? Давай, проходи на кухню, мне нужно с тобой пообщаться. "Пиздец, хуже просто ну не бывает" подумал Коля, после чего прошёл на кухню, молча и тихо присев за стол. Он смотрел на блины, на вино и на пепельницу на столе, рядом лежала разбитая чашка и несколько тарелок, видимо матушка снова буянила. — Коля, я тут твои переписки читала.. Скажи мне, что за незнакомые люди в интернете? Что такое "ролка"? Ролевые игры типо, повзрослел уже? А что за "камаз", какой-то "вантуз"? Это друзья твои, да? Смешно, смешно... Имена прямо в твоём стиле, Коля, про твоё имя в интернете я лучше и вовсе промолчу. Я видела интересную переписку, подписан как "крыса", интересно, это же твой одноклассник, да? Федя его зовут. Я написала ему, что это мама Коли, что ты с ним больше не общаешься, помешанные религиозники. Ты меня понял? Коля словно снова почувствовал себя как во сне, но не хотел верить, что мать не только проверила его телефон, но ещё и умудрилась написать Феде, мол "ты с ним больше не общаешься". "Ревнует что ли?" вдруг проскочила эта фраза в голове Коли, он бы рассмеялся, если бы не наличие матери на кухне. Мальчик, походу, уже даже немного смирился, но вдруг родные нежные руки мамы снова коснулись волос Коли и она начала трепать за них, катая по полу мальчика. Гоголь кричал, держась за косу, пытаясь выбраться из хватки матери. Пьяная мать попыталась задушить Колю, повалив его на пол сжимая своими руками шею Коли, впиваясь ногтями в нежную белую кожу. — МАМА, ХВАТИТ, ПОЖАЛУЙСТА, Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ, Я ИСПРАВЛЮСЬ, ЧЕСТНО ЧЕСТНО! МАМА! МАМА ПОЖАЛУЙСТА, МАМОЧКА, Л͝Ю͜Б̑ЙМ͜А̑Я͡ ̀М͌О͠Я̕.͜ ͢НͭЕ͢ ̍Н͠А͐Д̬О̀,̕ ͪН͜У͠ ́П͞О̀ЖͭА́Л͘УͬЙ͖СͫТ̭А͢,ͭ ̚Н͡Е̔ ́У͟Б͟И͝В͓А͝Й͘ ͮМ͝ЁН̈Я̪,͟ ̈М͍АͤМ̿Ӑ.́ ̪М̋АͅМ͜А̾.̀ Мама? Мам, что это? Почему.. Что? Почему я молчу? Я же говорю. М͒а͡м̥,́ ͢т͘ы͆ ͠м͡е͑н̀я́ ͘с͛л͜ы̀ш͞ѝш͠ь͝?̬ ͡П͘о̒чͪе̇м͞у͈ ͐т͘ы́ в̅с͝я̂ ̈в͒ ͐кͣр͢о͝вͭи̂?ͧ ͞М͝а̂мͬ.͘.͢.̚ ͟М͡а͢м͡о͊ч̍к̆а͋,͢ ̙ч͜т͞о̅ ͦя̩ ͅн̀а͡д̿е͜лͅа͠л̘?̒ Э͝т͐о͉ ̪ж͑ё̕ ̂в̔и͂н̿о͗,͌ ͠м͠а͞м͑?ͯ ХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТ ХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИТХВАТИХВАТИТХВАТИТХВАТИТ В̔о͋ сн͜е̿ у͐в̒и͜д͠ел м̚а́м͛у я͠ , у͝видел ма̔м́у я̕ во̕ с̓н͠ѐ.͝ М͠ечт͝а͌ за̾в͝ет͘н͝ая м͝о͠я̕ с͜бы̐л͝а̕с́ь͠, и̔ р͑ай̀ я̓в̒и͛л͜с͐я͝ м̒н̐е͝.͌ я̚,͘ ӓ͝ м̕ӓ͜м͠ы̾ нет͜.̓ Б̿езж̔а͑лӧстен͜ с͜л͑е͝п͜ящ͐и̾й д͠е͘нь͝.́ Ч͠т͒о с͝е͝р͠дцу͝ эт͛о͝т ярќи͝й͝ с̕в͠ё̚т͠!̕ Ме̾н͑я͠ косн̕ул͠ась͠ с͝к̕ор͘б͆и͘ т͑е͠н̕ь.̐ Н̕ЕͧТ͘Н̽ЕͤТ̋Н̃Е̕Т͢Н͢Е͟Т͡Р̕Е͢Т͂Н͖Е͝Т͞ ͨН̀Е͝ТͅН͠Е͜Т͂Н͝Е́Т̀НͣЕ̍Т̈РͅЕ͡Т͢НͨЕ̔Тͨ ͬН͝Е͌Т̦Н̈Е́ТͫН̾ЕͦТ̀НͬЕ͞ТͤР͞Е̊ТͧН͢Е͜Т͐ ͡НͮЕ͟ТͅН͜ЕͣТͦНͫЀТ͡Н̕Е͠Т͜Р̀Е͌Т͡НͬЕ̂Т̂ ̉Н̕Е͠Т͜Н̀Е̕Т̑Н͟ЕͯТ͆Н̕ӖТР͘Е͗ТͫНЕ̕Т̈ Н̕ЕͧТ͘Н̽ЕͤТ̋Н̃Е̕Т͢Н͢Е͟Т͡Р̕Е͢Т͂Н͖Е͝Т͞ ͨН̀Е͝ТͅН͠Е͜Т͂Н͝Е́Т̀НͣЕ̍Т̈РͅЕ͡Т͢НͨЕ̔Тͨ ͬН͝Е͌Т̦Н̈Е́ТͫН̾ЕͦТ̀НͬЕ͞ТͤР͞Е̊ТͧН͢Е͜Т͐ ͡НͮЕ͟ТͅН͜ЕͣТͦНͫЀТ͡Н̕Е͠Т͜Р̀Е͌Т͡НͬЕ̂Т̂ ̉Н̕Е͠Т͜Н̀Е̕Т̑Н͟ЕͯТ͆Н̕ӖТͅР͘Е͗ТͫНЕ̕Т̈ Н̕ЕͧТ͘Н̽ЕͤТ̋Н̃Е̕Т͢Н͢Е͟Т͡Р̕Е͢Т͂Н͖Е͝Т͞ ͨН̀Е͝ТͅН͠Е͜Т͂Н͝Е́Т̀НͣЕ̍Т̈РͅЕ͡Т͢НͨЕ̔Тͨ ͬН͝Е͌Т̦Н̈Е́ТͫН̾ЕͦТ̀НͬЕ͞ТͤР͞Е̊ТͧН͢Е͜Т͐ ͡НͮЕ͟ТͅН͜ЕͣТͦНͫЀТ͡Н̕Е͠Т͜Р̀Е͌Т͡НͬЕ̂Т̂ ̉Н̕Е͠Т͜Н̀Е̕Т̑Н͟ЕͯТ͆Н̕ӖТͅР͘Е͗ТͫНЕ̕Т̈ Она дышит? Мне показалось? Мама, где пульс? Может это очередной сон? ͝Я͢ ͝в͛оͬ ͞с̈н̃е̄?̰ ͗М̀а͞м̂аͅ?́ ͅ Пульс есть, это хорошо. Гоголь не заметил, как оказался сверху своей матери, держа в руке разбитую бутылку из под вина. Он разбил бутылку об свою мать об её голову, удирив её после этого несколько раз в живот кулаками. Всё было как в тумане, словно во сне, Гоголь даже не мог понять, реальность это или сон. Он отпустил бутылку, она с малым треском упала на стёкла, где кровь смешалась с вином. Как дивно, как мило, Коля был в ужасе, когда он понял, что наделал. Мальчик коснулся дрожащими руками до нежных щёк своей матери, смотря, как её светлые волосы небрежно падали прямо в смесь стекла и крови. Крови было не слишком много, она ведь смешалась с вином, либо это было вина немного..? Ох... Мама, что же я наделал? Зачем ты делаешь из меня монстра? Мамочка, я всегда любил тебя, за что ты так со мной? Зачем ты меня заставляла скрывать свои эмоции, зачем ты заставляла меня быть "клоуном"? Мама, что же не так? Мамочка, как же сильно я хочу стать свободным, словно белая птица... Мамочка, ты должна быть моими крыльями, ты должна быть моим ветром, а не тюрьмой, жалкой клеткой. Пульс есть, уже хорошо. Следующий день начнётся как и любой другой до этого, мать любит эмоциональные качели. Н͆е̺т͜.̀ ͦЭ̑т̀о͠ ͟н͋е̓ ͖сͫо̀н͞.̆