Товарищ полицейский

      Летняя ночь — это время волшебства. Воздух тёплый и влажный, пахнет травой, цветами и чем-то сладким, нежным. Тёмно-синее небо, усеянное миллионами звёзд, которые мерцают, будто бриллианты, разбросанные по бархату. Еле заметно светит луна, окутывая всё мягким светом. Тишина... Она пронизывает воздух, прерывается лишь шелестом листвы и пением кузнечиков. Чувства обостряются, кажется, что всё становится более ярким, более живым. Душа наполняется спокойствием и радостью. Летняя ночь — это время для мечтаний, для любви, для расслабления и наслаждения жизнью. На улице прекрасная погода, чтоб прогуляться парочкам или со своими друзьями. Только вот не всем дано в эту прекрасную ночь отдыхать...       Из-за угла выезжает полицейский «Патриот» и на большой скорости въезжает в не самый благополучный район города. Сирена слишком громкая, бьет по ушам и отдаёт в голове Данилы — младшего лейтенанта полиции. Он только недавно окончил учебу в МВД колледже, но уже имеет большую пылкость и неплохо справляется с поставленными задачами.       По углам разбегаются какие-то алкаши-наркоманы. На них-то и ведется охота. Частые пьяницы только и делают, что портят статистику города. Они знают, что их заметут, но дальше очередного вытрезвителя все равно не уходят. Если днем с ними ничего делать нельзя, то в ночное время как раз таки нужно. Пусть дома бухают, если, конечно, он у них есть. — Ну что, Кашин, побегаешь за ебанатами? — громко выдыхает Илья Коряков — хороший мент, по совместительству напарник Дани, про него ничего плохого сказать язык не поворачивается.       Илья всегда помогает Кашину, даёт советы, как правильно двигаться и что говорить задержанным. Вызовы бывают страшные, и в силу неопытности Даниле иногда тяжело не только физически, но и морально. Например, убийства даются ему нелегко, особенно если речь идет о детских. Как-то недавно был случай, что мужчина в пьяном угаре зарезал свою жену и ребенка, что хотел его оттащить. Кашин ненавидел алкоголиков. Его отец был таким, и к чему это привело? Видел отца четыре раза: Четыре раза видел и четыре раза в мясо. Четыре раза пил, и все четыре раза пьянка Все четыре раза, так что все четыре раза насмерть.       Данила резко морщится от жгуче неприятных воспоминаний. Алкаши — это зло, которое нужно уничтожать на корню. Больше всего ненавидит Кашин подростков, которые пьют, тем самым рушат себе жизнь. Зачем самим подписывать себе смертный приговор? Ты же скатишься и станешь тем, кого презирают и ставят в плохой пример. Они добровольно на это идут, чего Даня ну никак не понимает. — Всегда готов, куда я денусь? Опять ночь и опять самая приятная компания, — улыбается Данила. — Ну ты, Данил, даёшь. Ступай давай, я в машине посижу, Ксюхе позвоню, — Ксюша — жена Корякова. Уважаемая женщина, ничего про нее сказать нельзя. Союз у них крепкий получается, пример для любви. На них смотришь и радуешься, давно вместе ребята. Ксения беременна девчонкой, которую Илья уже полюбил до посинения. Сидя в машине, Кашин часто слушал истории про их крепкий союз, как сильно обожает девушку и дочку. — Данила. Я по паспорту Данила. — Да-да.       Кашин выходит из машины, при себе держа пистолет на всякий случай. Осторожно крадется, каждую веточку переступая, чтоб не спугнуть гадов. Резкий громкий сигнал раздается на всю улицу, от чего Данила подпрыгивает на месте от страха, кладя ладонь в районе сердца. — Илья, давай посерьёзнее. Не смешно, — Даня закатил глаза на смех напарника, направляясь во двор, куда и разбежалась пьянь. ***       Тень от деревьев ложится прохладным покрывалом на землю, создавая уютные уголки, предлагая отдохнуть и расслабиться. Сверчки стрекочут свою монотонную мелодию, которая успокаивает и помогает расслабиться. Воздух тёплый, но не душный, он приятно обволакивает, создавая ощущение спокойствия и безмятежности.        Вдали можно услышать глухое урчание кузнечиков, негромкий щебет ночных птиц и далёкий ласковый лай собаки. Сейчас, гуляя по двору какого-то барака, хочется вернуться домой и уснуть под приятные звуки.        Кашин задержал уже трех людей, похожих на алкоголиков. Остался кто-то последний, и можно со спокойной душой ехать составлять протокол. А потом дело за малым, просто посидеть в участке и ждать вызовов. Но, как назло, на пути никто не попадается, и Данила уже расстраивается, что придется ехать в другой район, как заприметил какого-то паренька.       Темноволосый парень лет двадцати пяти довольно странно одет: скинни джинсы и черная толстовка с надписью «С нами бог» на груди, а на спине красуются золотые купола. Ну вот, наша остановка. Парнишка явно упоротый, а в руках бутылка «Егермейстера».       Кашин подходит к молодому человеку вплотную, доставая попутно документы, показывая. — Младший лейтенант Данила Кашин, предъявите ваши документы, — темноволосый поднимает взгляд со своих вансов на Кашина. Взгляд падает на документы. Мент.       Незнакомый парень переводит взор на представителя, шумно и неровно вздыхает. Дергается и даёт деру. Бежит так быстро, как может, все силы вливая, лишь бы скрыться. — Вот, сука, ни одной спокойной смены, — Данила выругивается, прежде чем ринуться за ним.       Парень лавирует по дворам, что-то крича вслед. Даня лишь ускоряется, про себя хваля собственную физическую подготовку. Не зря в школе и колледже столько значков ГТО собирал. ***       Руслан несется как может. Быть пойманным — значит просидеть в участке и снова разочаровать родителей. Он ведь только убедил их в том, что уже месяц не употребляет и не пьет. Попался сейчас — потерял доверие, но уже без шанса на возвращение. Поэтому увеличивает скорость, зная, что потом будет выплевывать легкие, но оно того стоит.       Заворачивает за угол, дабы свести участкового с пути, но оказывается в тупике. Сердце замирает, а воздуха в лёгких совсем не хватает. Осознать то, что это конец пути, не успевает — сильные руки вжимают в кирпичную стену. Перед ним встаёт запыханный парень. Синяя полицейская форма сидит на нем как влитая, подчеркивая его мускулистое телосложение. Рыжие волосы, аккуратно подстриженные, слегка торчат из-под фуражки, придавая лицу строгий, почти суровый вид. Глаза цвета летнего леса смотрели на мир с нескрываемой серьезностью, отражая некую внутреннюю взрослость, не свойственную его юному возрасту. На тыльной стороне правой руки красовалась татуировка, в которой тот крепко держит пистолет. — Вот, блять! Отпусти! — выкрикивает Руслан, дергаясь, в надежде, что получится отмазаться. — И не подумаю. В кого вы такие быстрые? Сука, сидели бы лучше дома выпивали, что вам не дает, — цедит Кашин, заламывая руки Тушенцова. — В участок поедем, да? — Нет, пожалуйста, товарищ, как вас там, — Руслан понимает, что всё сейчас пропадет, если он не сумеет отмазаться. Мысли полились рекой в темноволосую головушку, и из всех хороших вариантов он цепляет этот: *** — Как у вас смена проходит? Видно, что Вы очень загружены, — начинает издалека Тушенцов. — С чего вдруг? Не заговаривайте мне зубы. — У Вас взгляд очень усталый. Наверно, хотите сейчас оказаться не в этом месте, да? — Кашин зачем-то ненадолго задумывается, но решает тактично промолчать, считая, что игнорирование сможет решить его проблему. — У Вас давно не было отношений, так ведь? — нагло продолжает Руслан. — Ну это уже вообще не твое дело, — не на шутку злится Данила. — Значит, попал куда надо. Товарищ полицейский, Вы должны меня отпустить. Давайте найдем компромисс, — парень ловко поворачивается к лицу Дани, так что их губы находятся непроизвольно близко. — С чего бы мне тебя отпускать? Распитие алкогольных напитков на улицах запрещено, тем более по ночам. Тебе-то куда, такой парень молодой, а уже с алкоголем проблемы имеешь. Еще и угашенный, да? — Да нет же, товарищ полицейский, у меня вообще проблем с этим нет, — оправдывается Тушенцов. — А если я по базе посмотрю? — словно дразнится. — Понятно. В общем, за решётку мне никак нельзя, даже на сутки. А вам нужно расслабиться. Поможем друг другу? — ухмыляется Руслан. — Щас ещё пятнадцать суток добавлю, угомонись.       Данила достаёт из кармана брюк наручники, сцепляя ими запястья Тушенцова. Руслан, услышав этот мерзотный «шелк», хмурится. Надежда внутри него постепенно угасает. Даня поднимает Тушенцова, кладя руку ему на плечо, крепко сжимая. — Товарищ полицейский, ну чего вы нудный такой? — Руслан замедляет шаг, тормозя Кашина. — Об этом никто не узнает! — Реще давай, не тормози, — подталкивает Тушенцова. Руслан поджимает губы, покусывая щеку изнутри, сосредотачивается в попытках выцепить хоть что-то полезное из головы. Ничего годного не приходит, значит, импровизируем.       Тушенцов останавливается, делает глубокий вдох и выдох, прикрывая глаза. Резко разворачивается, толкая Данилу к обшарпанной стене. Синяя форма тут же марается в районе спины белой штукатуркой. Кашин шипит сквозь зубы, сводя брови к переносице. Руслан прижимается к нему, удерживая на месте. Чувствует, как сердце забивается сильнее, а осознание глупости поступка заполняет разум. Но отходить уже поздно. Наклоняется к шее, облизнув нежную кожу. — Уверен?       Руслан ехидно улыбается, не отрывая взгляд. Встает на колени, морщась от боли, похоже, стоит на каком-то камушке. Знает, что потом ходить больно будет, но упорно с места не двигается. Берет в руки ремень Дани и расстёгивает, зрительный контакт не разрывая. В глазах Данилы муть и непонимание дальнейших действий Тушенцова. Руслан расстёгивает ширинку дрожащими от волнения руками. Боится, что мент сейчас его прогонит или хуже отпиздит, но продолжает двигаться уверенно. Выдохнув, приспускает штаны чужие. — Эй, полегче, — Кашин начинает натягивать обратно штаны, но Руслан останавливает. — Расслабься уже, — цокает Тушенцов, стараясь не выдавать страха.       Кашин ослабляет хватку и даёт спустить с себя предмет одежды. Руслан закрывает на секунду глаза, будто готовясь, а после, вслед за штанами, идут боксёры. После чего Тушенцов облизывает стоявший член. Данилу повело, он вообще ничего не успевает сообразить. Руслан взял в рот головку, начиная её облизывать, про себя думая, что происходит что-то очень нехорошее. Даня не может пошевелиться. Он понимает, что это неправильно, но заставить себя остановиться не может, тело будто не слушается. Руслан больше на плоть насаживается, шершавым языком по возбуждённому органу проходясь, двигаться начинает, ритм составляя. Кашин дуреет, ему хорошо сейчас. Руками Тушенцову помогает и на голову темноволосую надавливает. Протяжно стонет, понимая, что жалеть будет очень, но не может сейчас всё прекратить, скорее, наоборот, большего хочется.       Руслан до основания берет, Данилу дразнит, которому это не нравится. Он сам двигаться аккуратно начинает, пока Тушенцов плавится медленно. Волосы рыжие на лицо прилипают от пота, но Кашину они ни капельки не мешают. Он даже не думает о них вовсе, когда оргазм к телу приближается, а в глазах мутнеть начинает. Кончает со стоном протяжным и голову вверх запрокидывает.       Руслан встаёт с колен и губы ладонью вытирает, после чего стыдливо колени отряхивает. Про себя думает, что придется всё-таки джинсы стирать потом. — Ну ладно, бывай, — говорит как ни в чем не бывало Тушенцов, после чего разворачивается и начинает уходить, оставляя полицейского в шоке. — Подожди, как зовут-то тебя хоть? — недоумевает Даня. Руслан через плечо оборачивается, не останавливаясь. — А вот этого вам знать не обязательно, товарищ полицейский, — ехидно улыбается и, развернувшись обратно, убегает куда-то вдаль. Что это, блять, было?