why do they give a damn (about me)?

Нил чувствует себя неуютно в школьной столовой. Если честно, то он вообще не чувствует себя уютно в любом уголке этого паршивого здания, но столовая — хуже всего. Он вынужден сидеть отдельно от всего класса, чтобы не привлекать лишнего внимания к себе, но, боже, как ему хотелось хоть однажды побыть обычным школьником с друзьями и глупыми влюбленностями. Но у Нила были только шрамы на лице, не очень чистая одежда и подержанный рюкзак. И… ладно, у него была глупая влюбленность, но это была запретная тема. Во-первых, Нил — это Нил. Обычный отброс общества, который отсиживается на последней парте, чтобы никто из одноклассников не тыкал его в спину и не плевался жвачкой в его волосы. Ему хватило одного раза, и он больше не хотел повторять этот опыт: Нил быстро схватывал. Хотя, внутри него кипела ярость, он просто молчал в ответ на издевательства. Они не сильно расстраивали его, потому что дома с ним обращаются ещё похуже, но и ответить ничего не мог — отец узнает о драке в этот же день, и Нилу точно придется пропустить несколько дней по семейным обстоятельствам. Во-вторых, его дурацкая симпатия не подходила под рамки общественных норм. Он мог бы убедить себя в том, что ему всё это кажется, что нет никаких позорных мыслей в голове, но… Кевин. Кевина нельзя было просто так выбросить из головы. Может, Нил подсознательно запал на того, кто на него никогда не посмотрит. Самосаботаж, или что-то в этом роде? Кевин и правда не смотрит в его сторону, Нил точно знает. Ведь он оглядывает столовую каждые пятнадцать секунд, в тщетной надежде встретить его взгляд. Но Кевин смотрит на Эндрю. Итак, причина номер три: Эндрю Миньярд. Ладно, их отношения с Кевином тоже не вписываются в рамки ‘нормальности’, но когда ты — главный задира школы с крутой тачкой, твои недостатки становятся милыми особенностями в глазах всей школы. Особенно, если ты носишь с собой нож. Поэтому Нилу нельзя думать о Кевине. Даже если ему снятся сны об их несуществующих отношениях, даже если ноги Кевина слишком хорошо выглядят в новых кедах. Даже если Кевин — самый лучший на свете. Но Нил изо дня в день развлекает себя тем, что строит нереалистичные сценарии у себя в голове. Он заработает ещё немного, делая домашку за своих одноклассников, купит плеер и предложит Кевину послушать музыку вместе. Нил видел его в футболке его любимой группы, и, может, если Нил загрузит побольше песен на плеер, то… То Кевин сядет поближе и скажет, что ему тоже нравится эта группа, а потом… Нил проваливается в сон, на его губах мягкая улыбка, которую он никому ещё не показывал. Отец бы убил его. Это хорошо, что Кевин даже не знает о его существовании, потому что так Нилу спокойнее. Хорошо, что Эндрю ни разу не посмотрел в его сторону, иначе он заметил бы его взгляд, и наконец у него появилась бы причина достать нож из-под черных повязок. Если бы Эндрю узнал правду, он бы убил его. Нил глупо надеется на что-то, надевая свою единственную рубашку. Не то чтобы его кто-то ждал на школьной дискотеке, но, чем меньше времени он проводит дома, тем лучше. Нил чувствует себя хуже плесени на потолке обшарпанного спортзала, да и музыка тут не очень, так что он просто сидит на лавке у стены, дожидаясь, когда можно будет подойти к столу с напитками и не быть избитым. И вот, людей около импровизированного бара становится меньше, и Нил делает усилие, чтобы встать со своего места. Он почти у цели, но на его пути возникает непредвиденное препятствие. Он поднимает голову. Кевин смотрит на него своими большими зелёными глазами, на губах у него застенчивая улыбка, а в руках пара бумажек. Нил думает, что это сон. Может, нужно проголосовать за лучшего танцора? Может, Кевин претендует на победу? Кевин не может знать его, он не может знать его имени и в каком классе он учится, но Кевин спрашивает: — Ты ведь Нил? — и Нил несмело кивает, очарованный его глазами, — У меня есть два билета на концерт, ты случайно не слушаешь Айрон Мейден? Нил знает, что его глаза похожи на блюдца, потому что их начинает пощипывать, но кто может его винить? Кевин Дэй стоит перед ним, протягивая два билета на концерт, хотя Нил видит, что Эндрю стоит неподалеку. — Твой парень… — начинает Нил, его голос хриплый от долгого молчания, и Кевин наверняка читает по губам, потому что смотрит именно на них. — Он не любит рок, — Кевин улыбается ему, и Нил думает, что он спит-бредит-мечтает, но Кевин вполне реальный, как и взгляд Эндрю через весь зал, к удивлению, не убийственный. Может, это не шутка? Даже если и так, то Нилу наплевать. Он соглашается, протягивая руку вперёд, и прячет билет в задний карман потрёпанных джинсов. — Доберёшься сам? — спрашивает Кевин, убирая свой билет, и Нил опять кивает, боясь сказать и слово, — Встретимся за час до начала? Буду ждать у главного входа. Нил снова кивает, бегая глазами по залу, боясь встретиться взглядом с Кевином. Если это шутка, то Нил будет верить в неё до конца. Кевин пропадает из поля зрения так же быстро, как и появился, бросая ‘нужно идти’. Нилу тоже нужно идти, нужно укрыться в безлюдном месте, выкурить пару дешёвых сигарет, чтобы пережить это. Отец злится на него, потому что Нил возвращается поздно, и ему даже приходится сбежать через окно на следующий день, чтобы пойти на концерт. Он цепляется футболкой за выпирающий гвоздь, но ему плевать на ткань и на синяки на коленках, потому что Кевин ждёт его у центрального входа. Кевин и правда ждёт. Кажется, он уже успел купить новую футболку с символикой этого тура, и Нил немного ему завидует, но потом Кевин протягивает ему свёрток — свёрток, который очень похож на ещё одну новую футболку. Нил краснеет, но принимает подарок, и Кевин широко улыбается ему, предлагая дойти до уборных, чтобы Нил мог переодеться. Не может же Кевин знать, что Нилу не нравится раздеваться при посторонних? Но он знает. Кевин много болтает. Может, кого-то это раздражает, но Нил впитывает в себя каждое его слово, запоминая самые незначительные детали. Эндрю считает глупым его увлечение британским роком, но Кевину кажется, что ему тоже нравится, потому что он никогда не переключает их песни на магнитоле. Нил знает, что ему не стоит смотреть на Кевина с такой отчаянной надеждой в глазах, но он ничего не может с собой сделать. Эндрю точно убил бы его, если бы увидел это. Парень Кевина всегда славился не самым спокойным характером, но Кевин рассказывает про него так, словно он ангел во плоти, и Нилу кажется, что в этом что-то есть. Эндрю редко сам затевал драки, хотя всегда оставался крайним. Ни разу не угрожал кому-то, только если они не подходили слишком близко к Кевину. Громкая музыка уже пробирает до костей, а Нил всё ещё думает о том, что хотел бы иметь что-то похожее на их отношения. Кого-то, кто хотел бы его защищать, пусть это было бы и тщетно. Кевин выглядит слишком счастливым — он прыгает в толпе, наверняка загораживая обзор тем, кто стоит за его спиной, но им плевать. Нилу плевать. Если кто-то сделает Кевину замечание, то Нил разберётся с этим человеком сам — Кевин заслуживает быть радостным, он точно заслуживает этого больше, чем кто-либо. Они срывают голоса до хрипа, подпевая даже на слишком высоких нотах, и их футболки намокают от пота, но Нил не думает об этом — он забывает обо всём, когда Кевин кладёт руку на его плечо, наконец вдыхая свежий ночной воздух. На асфальте виднеются следы несильного дождя, это заметно только под светом фонарей, и Нил чувствует опьяняющий запах озона — может, и правда была гроза, а может, это Кевин пахнет свежестью и счастьем. Нил ни о чём не думает, когда Кевин говорит ему: — Ты знаешь, у меня есть парень, — и Нил бормочет что-то утвердительное, хотя не знает, зачем Кевин это сказал. Все знают, что у Кевина есть парень, — Он сказал, что я должен пригласить именно тебя. Нил поворачивает голову, удивлённо смотря на Кевина, и тот улыбается сам себе. — Я хочу тебя поцеловать, — хрипло говорит Кевин, и Нил замирает, когда замирает его сердце. Кевин хочет его поцеловать. Наверняка это шутка, но Нил шепчет: — Поцелуй, — потому что ему хочется забыть всё, помнить только о сильных руках, прижимающих его к бетонной стене, и горячих губах. И его слишком бесстыдном языке. Нил целуется не в первый раз, но Кевин — явно его любимый случай. Потому что Нил хочет этого так же, как и Кевин, и они прикладывают одинаковое количество усилий, борясь друг с другом. Это заставляет сердце Нила биться так быстро, что он рискует заработать какую-нибудь сердечную болезнь, но всё это не имеет значения — Кевин целует его, прижимая к бетонной стене, и это всё, что нужно Нилу. Тишина разбивается слишком трагично, как ему кажется. Сначала он замечает, что вокруг стало светлее, а потом слышит громкий звук гудка машины, хотя он кажется не таким уж и четким, потому что слух ещё не пришёл в норму после оглушающей музыки. Кевин делает шаг назад, и Нил видит машину на пустующей парковке — они уже ушли далеко от концертного зала, и здесь не такой загруженный трафик. Огни дальнего света ослепляют его, но Нил и без лишних размышлений понимает — приехали за ним. Сердце стучит ещё быстрее, перед глазами немного темнеет от оттока крови, но Нил не бежит. Бежать некуда, позади бетонная стена, впереди — черная машина Эндрю Миньярда. Нил не слишком ценит свою жалкую жизнь и иногда думает, что умрёт в один из обычных, ничем не примечательных дней. Отец просто промахнется ножом, и нанесёт смертельную рану по ошибке. Он всегда знает, как ранить, но не убивать, но у всех случаются промахи. Тем не менее, Нил готов встретиться со своей судьбой. Желательно, чтобы Эндрю не слишком любил издеваться, лучше, чтобы он знал, куда ударить, чтобы не нужно было марать руки ещё раз. Нил надеется, что всё закончится быстро. Кевин берет его за руку, и Нил только тогда ощущает холодный пот на своих ладонях, и Кевин наверняка чувствует это тоже, но ничего не говорит. Ноги ватные, но он всё равно оказывается у машины — Кевин открывает для него заднюю дверь. В этом нет смысла, потому что Эндрю не стал бы пачкать салон, но Нил уже смирился. Он умрёт, зная каково это — целовать Кевина Дэя. Нил садится в машину, в нос ударяет запах дорогого ароматизатора для салона, и через несколько секунд Кевин садится рядом с ним. Нил думает, что сходит с ума, когда встречает взгляд Эндрю в зеркальце — такой же апатичный как обычно. Кевин замечает, что Нил напряжён, может, его выдает поза или дрожащие пальцы, но это неважно. Кевин волнуется. — Прости, не предупредил? — осторожно говорит он, — Эндрю подбросит тебя до дома, скажешь адрес? Холод бежит по позвоночнику, а в лёгких разгорается пламя. Нил шепчет свой адрес, даже не осознавая, что двигает языком. Он до чёртиков напуган, но Эндрю не выглядит как угроза для его безопасности. — Джостен, расслабься, — он подаёт голос, когда нажимает на педаль газа, — Сегодня не твой день. Нил не знает, откуда ему известна его фамилия — поддельная, но это не так важно. Отец не хочет, чтобы их фамилия была на слуху у законопослушных граждан. Те, кто знают фамилию Веснински, не подчиняются законам этого государства, и Нил Джостен — выдумка, фикция, обман. Нил не хочет возвращаться домой, становясь Натаниэлем, он хочет остаться в салоне этой машины, пусть даже для него эта поездка закончится на глубине двух метров под землёй. Хотя кажется, Эндрю не хочет его убивать. Это не его день, но он уже целовался с Кевином, так что может быть лучше? Кевин, который говорит: — Ты ему нравишься. И Эндрю, который говорит: — Закрой рот, Кевин. Кевин закрывает рот, точнее, находит ему лучшее применение. За пару сантиметров он спрашивает разрешения, а потом целует его так же, как и в первый раз. Эндрю щёлкает языком, но Кевин не даёт Нилу переключить свое внимание, потому что издает тихий стон, или то, что Нил посчитал бы стоном. Нил притягивает Кевина к себе, хватаясь за влажную футболку, а сам Кевин кладет руки на его плечи. Это сон, выдумка, фикция, но Эндрю говорит: — Вы не слишком увлекаетесь? — и Кевин мычит, не разрывая поцелуй, а потом: — Нила наверняка ждут дома. И тогда Нил понимает, что они уже приехали, и Эндрю припарковался неподалеку от его дома, так, чтобы машину не было видно из их окон. Нил не знает, как много знает Эндрю, но он не звучит злобно или раздражённо, и Нил теперь ещё больше не хочет возвращаться домой. — Прости, — извиняется Кевин, — Тебе пора. У нас ведь будет ещё время? Чтобы поцеловаться — он не произносит вслух, и Эндрю закатывает глаза. Нил кивает и открывает дверь, чтобы покинуть этот мыльный пузырь его фантазий. Он выходит из машины, волоча рюкзак за собой, и он почти уверен, что черная Камаро растворится в воздухе как мираж, а весь прошедший день окажется лихорадочным бредом, но он завороженно смотрит на то, как красные огни исчезают, когда машина поворачивает на главную дорогу. Нил чувствует чужие губы на своих, чужое дыхание на щеке, жар от горячих рук, и понимает, что это реальность. Его незыблемый, хоть и короткий момент счастья, который он будет хранить в своем сердце до конца жизни. Остаётся надеяться, что жизнь не закончится так скоро, как он переступит порог собственного дома, и что Кевин будет смотреть на него так же, как и сегодня, даже если на лице появится новый шрам. Нилу ещё нужно узнать, какая музыка нравится Эндрю, накопить на плеер и поцеловать парня своей глупой влюбленности. Нил ведь не так много просит, правда?