Фулл-хаус

— Фулл-хаус. Короли и тузы. Трефовый валет Ле Шиффра тяжело лёг на зелёное сукно, но это не было сюрпризом. У каждого… каждого есть что-то, что его выдаёт. Свой телл. Бонд не улыбался, глядя на то, как поводит рукой Ле Шиффр, словно давая понять, что принимает поражение, но… Словно в замедленной съёмке тот потянулся к валету, коснулся его подушечкой указательного пальца — так кошка мягко трогает лапкой мёртвую мышь, словно уговаривая поиграть ещё немного… и сдвинул карту. По залу пронеслись вздохи. — Упс. Улыбка Ле Шиффра оказалась на удивление красивой. Он так искренне радовался в это мгновение сейчас — не выигрышу, а победе, тому, что переиграл оппонента, что Джеймс толком и не слышал даже страшное «каре на валетах, мсье Ле Шиффр выиграл». А потом из улыбки ушла радость, она стала зубастой… исчезла вовсе. — А вы подумали, что я блефую, мистер Бонд? — заметил он и поднялся из-за стола, явно уже не слушая даже крупье. — Всё дело в твоём эго! Только из-за него ты проиграл. И не хочешь смириться. Если бы Веспер знала, как она права! Всё дело было в его эго. Только из-за него Джеймс проиграл… но гораздо раньше, чем сел за покрытый зелёным сукном стол. Дорогой парфюм, кажется, впитался в его кожу, волосы... даже пот пах иначе. Чужой запах — тоже телл. Я всё верну. Скажите им, я верну деньги. Джеймс не мог выбросить этот голос из головы. В нём не было страха, не было паники, только отчаянная тоска загнанного в ловушку дикого зверя, который хорошо знает, как умрёт. Потом выстрел. Звук падения тела. Скажите им… Скажите… — А мне велено напоить вас лекарством, — Матис выглядел хуже Бонда, пытаясь спрятать глубоко запавшие глаза тёмными очками. — Как странно. Всех остальных убили. А вас и её — пощадили… Матис блефовал куда хуже Шиффра. И когда осознал, что его раскусили, скривил губы в неприятной, горькой усмешке. — Он тоже жив. Знаете ли. «Блеф», — решительно ошибся Бонд. В чём-то Ле Шиффр оказался прав. Ваши спецслужбы всё равно примут меня с распростёртыми объятиями… Глядя на Шиффра, которого М коротко представила как «агент N», Джеймс с отвращением признавал его правоту. Спецслужбы действительно приняли его с распростёртыми объятиями. Потому что N — он же Шиффр, он же Намбер, он же Нуммер, он же Циффер и, наверное, ещё с десяток имён — оказался прав. — Здравствуйте, Бонд, — Шиффр улыбается, но благоразумно не протягивает руки. Это очень неискренняя улыбка. Так показательно скалится хищник в клетке. — Вы выглядите лучше, чем в последний раз, когда я вас видел. — А у вас, Шиффр, костюм теперь подешевле, — в этот момент Джеймс хочет атаковать, ударить, уколоть, сделать хоть что-нибудь. Не быть мёртвой мышью, с которой кошка забавляется по собственному желанию. Это тоже телл. — Так что не могу ответить тем же комплиментом. Шиффр подаётся чуть ближе, едва-едва склоняясь всем корпусом, и, обдав на мгновение знакомым ароматом парфюма, вкрадчиво произносит: — А вы бы как и я… соврали.