Тёмно-оранжевый закат

Спички мимолётна искра потухла так же быстро, как зажглась. Сигаретный дым расползается по лёгким, проникая в грудную клетку снова и снова. Усталость не отпускает ни на миг. Сковывает железными оковами безудержного отчаяния и не отпускает. Он старается. Каждый день, без единого выходного, рисует и рисует. Он правда старается. Терпеливо вырисовывает всё новые линии, сидя, то перед графическим планшетом, то перед листами, уже которого за несколько лет, скетчбука. Изучает анимированние, и снова рисует. Честно хочет стать лучше и делает всё, что в его силах. Дима чувствует – с каждым днём всё больше угасает, прямо как им же сожжённая спичка. Нет, он ещё совершенно точно не остыл к своему творчеству. Но это не мешает ему банально уставать. Голова падает на колени, игнорируя проникшие на балкон лучики закатного солнца. Так хочется испариться в никуда, последовать примеру солнца и уйти за горизонт, прячясь от самого себя. Чувство, будто в районе груди есть что-то маленькое, мешающееся, но в то же время большое и нужное. Будто всю усталость, вместо того чтобы выплеснуть, он запихнул в маленькую горошину, бросил её куда-то в область собственной груди, вместе со всеми остальными эмоциями. И забыл о них. А они стараются выбраться, освободиться из заключения и показать себя. Так же, как старается Дима. Так же, как он пытается освободиться от угнетающего чувства усталости. Так же, как он хочет показать себя. Одинокая слеза стекает сама собой. Всё так надоело. Так хочется высказаться, но о чём? Дима и сам не знает. Он хочет рассказать насколько ему тяжело. Хочет, чтобы ему помогли. Однако словами объяснить свою печаль никак не может. Почему в какой-то момент всё стало таким угнетающим? Он не замечает, как в балконе становится на одного человека больше. Как и не замечает медленно сползающего за горизонт заката. Восьмой этаж, всё как на ладони. Фил садится рядом, мягко обнимая за плечи. Вынимает из рук почти догоревшую сигарету, тушит её в пепельнице. – Я...- хрипло произносит Дима, не смея продолжить фразу. Он так хочет рассказать насколько ему тяжело. Но слов не нашлось. – Знаю. - мягко произносит блондин и это совершенно точно не ложь. Действительно знает. Он всегда понимает. Он смотрит на тёмно-оранжевый закат, видит целый горизонт, пока плечо намокает от чужих слёз. – Не плачь, прошу. - слишком больно видеть слёзы на глазах своего весельчака. Он поглаживает брюнета, играясь с его волосами. - Я тоже не вывожу. - шёпотом, почти не слышно. Но Дима услышал. Блондин утирает солёные дорожки на щеках и ресницах бледного лица. Тот уже не хочет плакать. - Держись... – Держу. - незамедлительно отвечает брюнет, видя теплую улыбку на лице у Фила вкупе с обеспокоенным взглядом. И он улыбается в ответ, чувствуя как его крепче сжимают в объятиях. Солнце уже давно спряталось за другими многоэтажками, унося с собой и тёмно-оранжевый оттенок, коим переливалось небо. А два парня всё так же сидят плечом к плечу на полу балкона, забыв про свои проблемы, опустив их на задний план, и просто наслаждаясь компанией друг друга. И всё встанет на свои места, и всё будет хорошо. Потому что им вместе слишком хорошо чтобы думать о незначительных проблемах или глупой усталости. В груди у Димы что-то взрывается и теперь там нет места пустоте - всё занимает уют, да комфорт. И всё хорошо. *** Уже который день Фил засыпает только под утро. Каждый день с балкона показывается светло-голубой рассвет, что укладывает блондина спать. Летом светлеет раньше, дни длиннее, но это никак не помогает успеть сделать всё, что хотел. Бесконечная рутина взрослых хлопот поглощает с головой. Работа, работа и ещё раз работа. На отдых - час. На сон - три. Круг замкнулся в день сурка. А так хочется вырваться из него, покинуть хаос будничной жизни и хоть на день стать свободным от обязанностей. Но так нельзя. Такое противное и гадкое "нельзя". Блондин каждый раз говрит себе: "всё хорошо". Каждый день напоминает самому себе. Так же, как каждый день пьёт по пять кружек крепкого кофе или как работает. Слова для собственной поддержки превратились в не более, чем рутину, смешавшись с ней воедино. Времени на себя нет. Времени нет ни на кого. Друзья? Погуляем как-нибудь позже. Семья? Извините, не смогу приехать. Любимый человек? Прости, работа. Филу кажется, он разучился жить. Всё затмевает рутина, забирает все силы, не давая возможности увернуться от своих гадких рук. Как же он от неё устал... Фил видит, как Дима засыпает, уткнувшись носом в экран своего телефона. Скорее всего заснул, смотря какой-нибудь второсортный фильм. Догадка Фила подтвердилась, когда он подошёл к брюнету чтобы перенести того на кровать. Спать на диване будет неудобно. Аккуратно убрал телефон из рук. Поднял, слишком лёгкого для своего роста, парня и направился в общую спальню. А ведь даже солнце ещё не село. Эх, засоня. Вопреки желанию улечься рядом с парнем, Фил вышел на балкон. Наблюдая с высоты за жизнью города становится спокойнее. Обычно становилось. Блондин не чувствует этого спокойствия от слова совсем. Он чувствует тяжесть и одновременно пустоту. Больше ничего. Глаза намокают. Это так глупо, но Фил позволяет себе такую слабость. По щекам быстро пробегают две слезинки, будто играя в перегонки. Кто быстрее сползёт? Но Филу плевать на их гонку, судья покидает игру. На фоне потресканных домов играли озорные лучики солнца, переливаясь тёмно-оранжевыми оттенками на небе. Закат. В дверях балкона с босыми ногами стоит брюнет. Внимания на него никто, разумеется, не обратил. Он потирает рукой сонные глаза, наблюдая за солнцем. Солнце каждый день сбегает. А иной раз не появляется и целый день, прячась за облаками. Почему люди так не умеют? Спрятаться где-то далеко далеко, в облаках, и не выходить пока на душе не станет спокойно. Жаль, что это всего лишь неисполнимые детские мечтания. Блондин чувствует знакомое прикосновение руки к своему плечу, вздрагивает. Его обнимают за плечи. – Я... Я устал. – Ты уже проснулся? - выдаёт блондин, подрагивающим голосом. Слёзы продолжают предательски скатываться с, уже опухших, глаз. Дима лишь мотает головой. Он знает, что на самом деле хотел сказать блондин. И он точно понимает. – Не плачь, прошу. - он потрепал Фила по голове, поджимая свои губы. - Я тоже не вывожу... - вспоминается точно такая же сцена несколькими месяцами ранее. Только парни поменялись местами. Дима улыбается, совсем мягко, растопив тревогу в сердце блондина. – Держись. – Держу. - утирая слёзы, отвечает Филипп. В этот момент забываются тревоги, рутина рассеивается, открывая блондину путь в спокойную жизнь. И теперь он видит: всё действительно хорошо. И это больше не часть рутинной фразы. Они оба смотрят на исчезающий закат, уносящий с собой день. Хорошо. Им слишком комфортно вместе, нет желания грустить. И сидя здесь, в прокуренном балконе, плечом к плечу, молча смотря на городской пейзаж обшарпанных домов, они по-настоящему счастливы.