Потрогай траву

      Казалось бы, что может быть лучше свежей лужайки, испещренной хрустальными каплями, которые еще можно назвать остатками остужающей ночи? Раскинуться в тени, подложить под себя руки и просто вдыхать ароматы утра. Звучит крайне хорошо, а особенно когда ты наблюдаешь издали за клонами, которые не очень терпят твое присутствие, а ты из них выжимаешь все соки. Но что это?       Усталое существо, тень которого пугает своим холодом, поднимается к тебе, нарушая твое спокойствие и миролюбие, провоцирует на колкость своим кислым видом, еле переволакивает ноги по твоей роскошной траве, топчется по земле, которую ты уже присвоил своим капризам и эго. Это недопустимо.       Ты показываешь ему язык в знак недовольства, но этому существу наплевать на твои границы! В мыслях ты думаешь, что пора ему нанять репетитора по правам человека и личном пространстве, но на этот раз снизошел до махания руками, в надежде отогнать зверя.       Он все ближе к тебе. Его нахальство заставляет твой мозг кипеть, и кажется, что уже ничто не остановит его. —Брысь!       Подобие формы жизни остановилось. Тебя захлестывает чувство победы и ты поудобнее снова делаешь себе гнездо из поваленной травы, обнимая природу. Но вдруг что-то громко стукнулось об дерево, так что твоей голове этот звук был весьма неприятным. Ты открываешь один глаз и никто этого не замечает. —Козёл! Уйди отсюда, это моя территория! — кричишь ты, видя возле себя эту темень.       Но он просто ложится поудобнее и тоже наслаждается видами, которые принадлежат только твоему взору, вдыхает только твой купол бодрящего воздуха и жмет широкими плечами только твою траву.       А бедная божья коровка, которая пыталась тщетно выбраться с его рукава, но тут же была раздавлена? Вот так легко прервал этот кусок мрака жизнь беззащитной букашки, которая тоже была частью гармонии. Так бессовестно он смахнул с себя ее остатки. И его злодейство кажется еще более ужасным, ведь ты знаешь, что только ты мог задавить эту несчастную божью коровку.       Твоему возмущению нет предела и ты несколько раз выразил это острым словом, но он только лениво хлопает веками и иногда приоткрывает губы. Ты легонько бьешь его в бок. Развернув голову, его радиационные глаза прожигают тебя и ты думаешь, что лучше будет просто найти другое место для отдыха. Но упрямство не хочет покидать твою кудрявую голову, ведь ты никогда не сдаешься, так что ты решаешь сильно его толкнуть, прогнать, даже прийти к сквернословию, если это поможет. Но на все это он только оголил клыки и продолжает веять холодом на твое теплое тело.       Остальные организовали пикник. Запах сэндвичей привлек бы тебя больше любой гармонии, если бы ты не поел вкусного мяса перед поездкой сюда, но тошнота в автобусе стоила того, чтобы не вставать отсюда. А вот это чадо, как ты помнишь, не ело ничего и возможно уйдет к ним, учуяв не самую дорогую колбасу. Ты видишь, как он смотрит на них, на их попытки расставить аккуратно сервиз и красиво уложить все сэндвичи, бутерброды и фрукты на три маленькие тарелки. Если ты бы не был таким ленивым, то обязательно бы подошел и дернул эту скатерть со всей силы, хихикая над испорченной едой. И обязательно бы отговорился удобрением и фразой о том, что насекомые тоже хотят есть и это благое дело. Возможно оптимист бы оценил. Да вот только из мыслей тебя вывела та самая тень, которая не планировала исчезать, хотя бы отойти на перекус.       Будто прочитав твои мысли, он ехидно говорит шепотом: —Я поел в автобусе.       Ты не посмеешь позволять ему издеваться над тобой! Хотя вдруг ты начал размышлять иначе. С другой стороны, возможно, он просто хочет договориться о чем-нибудь коварном или предложить что-нибудь, ведь у тебя уже иссякли идеи для разнообразия жизни остальных. Ты чувствуешь, он на это способен, а своим чувствам нужно доверять. —Все уйдут.       Сегодня он не разговорчивый, но видимо придется тебе смириться с его нахождением здесь. В конце концов, у тебя еще будет время после ухода всех понаблюдать за пейзажами берез и дальних гор, сесть на последний автобус и вернуться в хаос, и к тому же он нагрелся на солнце и перестал создавать тебе дискомфорт своим холодом.       Проходит время, живот становится все агрессивнее. Клоны уже заканчивают есть, и, раз ты уже решил показать свое неуважение к ним, ты не будешь проявлять слабость и спускаться, не почувствуешь на себе их победные взгляды. Ты среди них король и способен продержаться без них спокойно, даже если у них вся еда. А солнце тем временем уже покрыло все это малиновой коркой, сгустились облака, среди которых все еще было его видно, легкий ветер пытается пробраться под твой свитер и взъерошить твои прекрасные волосы. Его рога смешно приглаживаются от этих легоньких порывов и это заставило тебя перестать сладко жмуриться от света. А ведь от него его профиль стал еще темнее, и выглядит он уже как настоящая угроза, способная стереть тебя просто поворотом головы, или даже силой мысли. Внутри проскочила мысль, что ему идет эта загадочность, хоть он и не может всё держать в себе.       

***

      Они уже заканчивают. Скатерть в клетку, на которой благополучно собралось несколько муравьишек, свернулась в клубок, а объедки обернуты в салфетки, готовы уже погрузиться в темноту корзины. Твой живот по ощущениям вот-вот прилипнет к спине, но на губах сладкое чувство превосходства над другими, которое скоро польется по всему худощавому теплому телу. Продержаться до вечера без еды можешь только ты, ты победитель в этой глупой, но значимой игре, которую они точно заметили.       Кажется, злодей заснул. Ты надеешься, что ему сняться кошмары за сотворенное с божьей коровкой и мучают угрызения совести. Хоть ты и не особо знаешь, что это за выражение и как оно ощущается, но знаешь, что это что-то плохое, поэтому пожелать точно стоит. Он стал медленнее дышать, а значит погрузился в дремоту так точно. Его грудь так пассивно вздымается, что можно подумать, будто он мертв. Ты задумался о вещах, о которых не стоит думать. А потом перевел внимание на засохший шрам чуть ниже переносицы, рассекающий горизонтально его полностью. Он ему идет, хоть и не совсем понятно как именно можно такой получить. Среди раздумий прорезался жизнерадостный голос, спрашивающий о твоем дальнейшем выборе судьбы: пойти или остаться. Ты одновременно с хриплым, еще не до конца сформировавшимся баритоном, отвечаешь, что остаешься. В ответ лишь пожатие плечами, какое-то уточнение про маршрут и шаги вверх рядом с тобой. Пока ты облегченно выдыхаешь, что сможешь полежать в одиночку, смотря на половину диска за клубами ваты, к тебе неуверенной походкой идет Зонтик, также неуверенно спрашивая: "Ты точно хочешь остаться?". Ты уже сам не помнишь, что ответил, потому что знания уже стали автоматическими. Потом ты осознаешь, что рядом с тобой все еще лежит рогатая сущность, хоть еще с его ответа должен был. —Ну и? Он смотрит на тебя. Неловкая пауза. Ты пододвинулся ближе, потому что в спину начало что-то колоть, возможно кто-то решил тебя покусать в благодарность за то, что ты лег на него. Ты увидел, как на его лице возле глаз кожа приняла розоватый оттенок. —Алло, прием, что ты тут дальше делаешь? Не понял? Я хочу побыть один! —А я нет. Тебе иногда так сложно его понять, что ты даже не знаешь, что ответить. Этот отморозок умеет поставить тебя в тупик. —Свали. —Нет. Снова метод толчков. Постоянных, сильных, слабых когда силы на исходе, не прекращающихся. Но все без толку, как и в прошлый раз. Чего ты ожидал? —Ты думаешь, что если я уйду, все станет лучше? —В смысле? —В прямом. Ты что, не боишься одиночества? Когда рядом никого нет, не с кем пообщаться. Рано или поздно подумаешь о смерти и станет жутко, а никто тебя из этого не вытянет. Кхм, даже будущий закат. Ему было трудно это выговаривать, как ты заметил. Обычно он недолго формулирует свою мысль и быстро подхватывает диалог о чем-либо, даже если ему не нравится, если заставить. Но тебе было тяжело это слушать и не хотелось задуматься над смыслом его слов, поэтому ты просто поднимаешь одну бровь. В ответ раздраженный вздох, который снова окутал тебя холодом. —Да зачем тебе это говорить, ты ведь ничего не понял. Попробую по-другому. Тебе не страшно в безлюдных местах? —Нет. Чтобы Великий Вару чего-то боялся? Ха, не смеши меня. Хотя ты не умеешь, так что незачем просить. —А если серьезно? Ты тоже чего-то боишься. —Я? Не-ет. А вот ты возможно. Ты видишь, как он терпит и как ему тяжело. Постепенно сладостное чувство стынет и улыбка исчезает с твоих губ, ведь ты не умеешь вести серьезные разговоры и пытаешься построить как можно больше неловких рож. А потом он выдает тихим голосом откровение и ты уже совсем не знаешь, куда себя деть и нужно ли вообще говорить что-либо, весь если скажешь, можешь все испортить и сострить, а тебе этого совсем не нужно, кажется, а возможно и нет, с чего ты это вообще взял, что с тобой не так, ну почему все так сложно?! —Я боюсь одиночества. Точнее... Бояться это ведь не сталкиваться? Наверное. А я с ним наедине. Наедине с одиночеством, звучит то как... Да, я несу бред, потому что мне неловко. Тебе тоже, я вижу. Да не кусай губу, раздерешь еще. —Ты зачем вообще все это мне рассказываешь? Мне все равно на твои проблемы, мы даже не друзья. Его рога так низко опустились, ты этого еще не видел. Стало резко холодно и тебе показалось, что ветер усилился, а листва слетела с дерева и больше не была для тебя крышей. Трава будто стала тверже, а внутри, прямо между шеей и концом грудной клетки, когда замерло дыхание, будто образовалась тяжесть, какой-то шар, который постоянно бьется, медленно, незаметно. Такое чувство бывает у каждого, если прислушаться, но ты его почувствовал только сейчас. Ты отвел взгляд, ведь не хотелось больше на него смотреть, ты никогда не смотришь на удрученных людей, ты считаешь их слабаками. —Да, да, зачем я вообще это начал. Погода наверное, да, влияет там... ммм... Ну ты просто сделай вид, что я ничего не говорил. Ты все больше и больше удивляешься и твое лицо уже сильно покраснело от неловкости этого одностороннего почти разговора. Слова застряли в кадыке, хоть ты и хотел остановить этот град позора, но он уже сам начал вставать. Странно, еще несколько минут назад ты хотел всем сердцем, чтобы он ушел, а теперь тебе не хватает кульминации. —Стой. У тебя жар? —А? Нет. Я просто вдруг решил, что может... Он начал хлопать руками по карманам и смотреть в разные стороны, будто ища что-то, и ворчать себе под нос несвязные слова, среди которых можно было только услышать: "Надо покурить". Его поведение было настолько жалким и неуклюжим, что ты невольно начал смеяться, переводя все в дружескую шутку, хоть вы особо и не общались никогда. Такие вещи стремительно забываются от смеха, верно? Но он что-то не перестает теряться и шаркает ногой по мягкой траве, разрывая ее до земли и дальше. —Будь добр, скомуниздись отсюда. Ты не хотел этого говорить, но расстроился от недостатка финала этой истории. Теперь он был похож не на мрачную фигуру, а на мешкающего мышонка, который не знает, куда бежать. Для тебя он опустился в глазах, и неважно, что человек может испытывать внутреннюю боль, никто этого не поймет, пока не почувствует. —Нет! Резко он снова стал серьезным и сел под дерево, крепко ударившись спиной об дерево и даже не зажмурившись, как ни в чем не бывало. Тебя немного поражало его поведение и ты уже понимал, что этот злосчастный вкус победы уже не придет. Хотелось еще поострить, развить его мучения, но и одновременно замять это все и не вспоминать. —Ты не понял? Мне противно быть рядом с тобой. —Нет. —Что нет? Уйди! Ты видишь по скулам, как его зубы сжимаются внутри, как зрачки плавно набирают кровавого оттенка. Тебе даже приносит удовольствие его боль, выраженная в видимых венах, легкая волна садизма нахлынула на тебя и начала жечь сердце. Так слабо, медленно, что боли ты пока не чувствуешь и отвлекаешься, но пройдет немного времени, и ожог уже будет не излечить. А потом тебя ударила в затылок мысль. "Одиночество. Боюсь я одиночества? Как я могу знать, если я не живу один. Я ни с кем ведь не был один. А если я останусь тут, сможет ли спасти меня от чего-то природа? Если пойдет дождь и будет бить молния, меня никто не спасет. Если нападут? Да нет, бред какой-то!" — подумал ты и эта мысль также внезапно исчезла. —Ты боишься дружить. Потому что я тебя потом бросил бы, неблагодарная мразь. —Ты не в себе, драки хочется? Руки чешутся? Я вижу. Да кто с таким дебилом захочет дружить, действительно? Тебе страшно говорить эти слова, но ты ведь упрямый. Всегда был, всегда будешь. Ты в глубине души знаешь, что так портишь себе жизнь, лишаешься чего-то, получаешь что-то плохое в ответ, вредишь здоровью, близким, даже если не считаешь их таковыми. Твое упрямство будет тебе помехой всегда, но возможно эта ситуация послужит уроком. А знаешь почему?

***

—А ты знал, что красный и зеленый красиво сочетаются? Ну... божья коровка и трава. Или кровь.       Он так спокойно это говорит, а ты так красиво истекаешь кровью. Распылил ее на невинную яркую травку, украсив своим выигрышем. Иногда вкус победы ощущается соленым и металлическим. Не чувствуя свой нос, пытаясь сомкнуть веки, ты лишь нервно смеешься, сглатывая всю эту струйку. А над тобой высокая фигура, твой "мышонок". Ты любишь упрямство, значит любишь и травмы. Любишь садизм? Будь готов к тому, что кто-то любит его в большей мере, чем ты, и ты будешь его следующей жертвой. Ты хотел как лучше, а сделал наоборот? Что ж, ты будешь помнить этот крепкий удар по красивому лицу и синяки, следы от ботинков на ребрах. Он поступил жестоко? Ты видел, что сейчас он неуравновешен. Хватит оправдываться, Вару. Твои мысли тебя не спасут, твоя победа будет не скоро, твои раны долго не заживут. Ваши отношения никогда не наступят