Пепел прошлого
27 июня 2024 г., 16:20
Примечания:
Бета открыта °^°
***
В ночь с июля по август девушка на вид лет двадцати семи, почти ногая, вышла на балкон покрытый мхом и трещинами чтобы прокричать на весь район: — Я вас всех ненавижу! Своим воплем, напоминащим визг животного на смертном одре, она надеялась передать весь спектр чувств: от выедающий нутро обиды и жгучего горя, до ослепляющей ненависти, за которой она не видела ничего. Ожидаемо, ответа ей не последовало. Ни в одном окне не дрогнула штора, никто не включил свет, а на улице не было ни души, на которую можно было бы выплеснуть свой гнев. Инесса, так звали эту молодую девушку, в беспомощности всеми силами, которые были в ее слабых руках, схватилась за сгнивший подоконник. Внутри нее бушевал огонь и, с каждым назло всплывшим воспоминанием, он разгорался только сильнее. На напряженные пальцы упала капля крови. Инесса содрогнулась всем телом и попыталась снова прокричать, но связки сжало так, что девушка могла лишь сплевывать желчь. Измена повторилась. И свидетельством этому был вырванный, словно сорняк, базилик, который валялся сейчас где-то в ванне или спальне. Инесса не могла вспомнить. Кровь продолжала вытекать с раны, заменяя слезы. Девушка обессиленно сползла на ледяной пол балкона. Ее не беспокоило ни открытое нараспашку окно, ни легко продуваемая ткань ее сорочки, покрытая темными разводами. В ее раскаленном от очередного пустого обещания разуме был лишь один вопрос: «Почему?». в приступе безумия она принялась остервенело чесать лицо. Инессе казалось, что она чувствует, как сквозь кожу пробиваются новые лепестки ненавистного базилика. Девушка понимала, что это бессмысленно. Шрамы в виде цветов станут ее пожизненным клеймом сломанной, извращенной, нетакой, неугадившей даже тому, кого выбрала сама судьба. Инесса резко встала. Она не могла находится в этих четырех стенах, где каждый угол и скол, каждый развод на обоях и расстановка мебели напоминала ей о нем. Словно в тумане, Инесса вернулась в гостинную. Когда они в последний раз проводили здесь время? Казалось, это было вечность назад, а было ли вообще? Единственное, что приходило ей на ум — бесконечная ругань и унижения. Эту гардину он содрал, пытаясь ей что-то доказать, это зеркало было совершенно новым, так как Инесса в порыве ненависти при виде новых прорезей базилика разбила старое, о, а эта картина, которую он нарисовал, изображала разодранные бутоны роз — лепестки были порезаны и будто пережеваны. Если Инесса правильно помнила, он сказал, что это его любовь. Что эти розы, от которых осталось лишь название — она. И Инесса верила в это. Наверное, это было самое честное, что он когда-либо говорил. Схватив первые попавшиеся кофту и джинсы, а также нацепив маску, чтобы не было видно открытой раны, из которой уже снова начало выглядывать клеймо, Инесса выбежала на улицу. Она не особо разбирала куда так спешит, но казалось, если она хоть на миг остановится, то произойдет что-то ужасное. Девушка не смела даже оборачиваться. Страх сковал ее тело и не давал остановиться. Одно слово билось пульсом у виска: Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги, иначе поймешь, что все еще любишь. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги, иначе поймешь, что убежать невозможно. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги, иначе поймешь, что ничего не изменить. Мимо проносились смазанные пейзажи. Кажется, она была в парке. Мыщцы горели, их сводило судорогой. Не заметив яму в старом асфальте Инесса упала. Сил подняться не было. Пронзившая насквозь физическая боль стала усладой. Девушка лежала на асфальте, вдыхая пыль, и с мазохистким наслаждением думала, что заслужила все это. Ведь не может быть так, что вы были созданы друг для друга, но не подходили друг другу. Это не имеет смысла. Это полный бред. Это был сюр длинною в ее жизнь. Внезапно что-то холодное коснулось ее. Инесса сначала не обратила внимания, но нападки чего-то липкого и ледяного продолжались и она подняла голову. Прямо перед ее лицом была морда упитанного мускулистого ротвейлера. Несмотря на грозный вид, собака выглядела весьма озадаченно и Инесса будто увидела в этих глазах толику сочувствия, прежде чем пес снова лизнул ее, содрав маску. Ощущение собственной никчемности затопило девушку. Даже чертова собака, ничего не понимающая и не осознающая, не знавшая правила их мира, сочуствовала ей так, как сочуствуют полудохлой дворняге. Это ли не ирония судьбы? — Девушка, с Вами все в порядке? Вы меня слышите? Мне вызвать скорую? Тихий голос, словно заглушенный для фона телевизор, пытался достучаться до нее. Инесса продолжала завороженно смотреть в карие глаза ротвейлера. Удивительно, как много самосознания в них было. Девушка подумала, что окончательно свихнулась. Наивная и безграничная любовь. Где-то в груди сильно защемило, она чувствовала зависть. — Извините! Молодой парень, кажется, лет двадцати пяти в спортивной форме и с крайне беспокойным лицом пытался привлечь внимание Инессы. — У Вас все хорошо? Он растерянно смотрел на ничего не видящие глаза девушки. Сначала Артур подумал, что ее напугал Штрудель, большинство людей, видя грозного ротвейлера, старались его обходить, а некоторые и вовсе начинали ругаться с хозяином, хоть пес и был на поводке и наморднике. Но было далеко за полночь и Артур решил пренебречь намордником, а уйдя глубоко в парк, куда обычно не доходит ни одна душа и вовсе спустил Штруделя, о чем сейчас очень сильно жалел. Но девушке, кажется, было совсем плевать, она продолжала лежать и смотреть на пса тупым взглядом. Артура обуревали противоречивые чувства: с одной стороны он хотел помочь, девушка явно была в плохом состоянии духа, но с другой стороны он беспокоился о своей безопасности. Мало ли, как она здесь оказалась и кем она является? Пересилив себя, Артур присел на корточки возле лица девушки и прикрепил поводок к ротвейлеру. — Я выгляжу совсем жалко, да? Хриплый обессиливший голос на грани шепота пробрал Артура до мурашек. Сколько боли было в нем. Артур ужаснулся. — Давайте Вы встанете. Я помогу. Он аккуратно помог подняться и довел девушку до близжайщей лавки. Она совсем хило передвигала ногами и не поднимала лица, избегая взгляда. Артут сел чуть поодаль. Штрудель тыкался девушке в колени, тихонько поскуливая. Вдруг она заявила что-то совсем невообразимое: — Вам лучше не трогать меня. Вдруг заразитесь. — Вы больны? Вам вызвать скорую? Девушка лишь тихонько посмеялась. — Нет, не стоит. Просто я, — запнулась. — У меня... Она замолчала. — Что у Вас случилось? Может, я могу помочь? Вдруг, девушка резко подняла голову и стянула маску, явив бесцветное лицо, на котором цвел ярко фиолетовый с переливом в черный базилик. Артур неконтролируемо скривился. Заметив его шок граничивший с отвращением, она резким движениям закатала рукав кофты: вся рука от локтевого сгиба до пястья была в шрамах, где-то совсем свежие, сквозь которые пробивались ранее вырванные листья, где-то старые, совсем черные базилики обхватывали руку вокруг. — Они по всему телу. Я не знаю что делать. Я ему говорила. Мы много раз говорили. Он клялся, что такого больше не повторится. Что любит меня. Но это. Это... Девушка задыхалась, пытаясь говорить. Штрудель начал прыгать к ней на руки. Артур притянул пса к себе. Он перестал слышать отчаянный шепот девушки. В ушах была вода и все вокруг исказилось, словно помехи на телевизоре. Старое и давно забытое, как сломанная детсткая игрушка в чулане, чувство боли охватило его. Девушка продолжала что-то говорить. Он слышал лишь обрывки фраз: «Измена», «я больная», «пустые обещания». — Я Вас пониманию. — голос, полный тоскливой ностальгии обескуражил Инессу. Она еще раз взглянула на парня. Он все так же открыто и приветливо улыбался, поглаживая неугомонного ротвейлера. Неужели он тоже? Нет. О таком Инесса даже не хотела думать. Это невозможно. Она никогда не слышала, чтобы у кого-то как и у нее были проблемы с его соулмейтом. — От меня отказались. Мы даже не встретились с ней. На его лице была улыбка. Такая горькая, что Инессе показалось, что у нее свело желваки. Присмотревшись, она заметила совсем маленькие порезы на скулах, из которых торчали черные, почти сгнившие цветы розмарина, уходящие на загривок и ниже за шиворот кофты. Инесса почувствовала странное, исходящее из недр кровоточащей души, удовольствие. Такое бывает. У людей бывает как у нее. Она не сломанная. Кому-то было больно так же как и ей. Кому-то было хуже, чем ей. Они молчали. Теплый летний ветер гонял сорвавшиеся листья. В непроглядной тьме, где был лишь один желтый фонарь и лавочка, казалось, что весь мир сузился до них двоих. Деревья склоняли свои тени в незатейливом танце, воображение подкидывало разные сцены. Нереальность происходящего поражала. Инесса задумалась на самом ли деле она проснулась от боли под глазом, или она все еще спит? Правда ли случайна эта роковая встреча? Или это очередные проделки судьбы? Ее пугали совпадения. Артур медленно погружался в недры своего сознания, прокручивая один за одним кадры, казалось, прошлой жизни. Все, что он оставил за бортом пару лет назад столкнулось с ним сейчас, в лице этой девушки, задумчиво поглаживающей Штруделя. — Как? Прервала тишину Инесса. Она сама не до конца поняла, о чем спросила. — В один день, кажется, это были каникулы выпускного класса, на моей спине вырос розмарин. Это довольно забавно, не находишь? — тоскливые искры в глазах встретились с потускневшей синевой. Он даже не заметил, как перешел на «ты». Девушка попыталась выдавить улыбку. «Преданность». До боли иронично. Инесса сжала зубы. У нее с «Отвращением» все было менее прозаично. — Я чувствовал, что она где-то рядом. Я бросил все свои силы на ее поиски, не было человека, которого я бы не опросил. Выглядел со стороны я, конечно, безумно. Но я влюбился. Я был уверен, что она идеальна. Это глупо, я понимаю. — Артур сдавленно расмеялся. — Я так и не нашел ее. Был один вариант, на нашем потоке была девушка, которая переехала, я так и не успел с ней поговорить, но я уже никогда не узнаю, она ли была моей любовью или нет. Артур провел кончиками пальцев по лицу. Инесса заворожено проследила за этим действием. — Ты счастлив? — А как бы ты ответила на этот вопрос? Инесса помрачнела. Ей не хотелось возращаться в эту квартиру даже мысленно. Вспоминать. Думать. Слушая чужую историю она забыла о себе. — Я не знаю. Все последние несколько лет, которые я жила с ним для меня настоящий Ад. Я не могу вспомнить ничего хорошего, только боль. Но знаешь, я ведь тоже люблю. Это так бредово. Мельком взглянув на Артура, Инесса увидела понимание. Такое, какое увидишь только от того, кто прошел тот же путь. Кто не будет осуждать. — Иногда я думаю, что всю боль я сама придумала. Что на самом деле любовь действительно как пережеванная роза. Штрудель стал облизывать руки Инессы. Артур усмехнулся: — Он явно так не думает. Они рассмеялись. Ротвейлер радостно тяфкнул. — Люди слишком сильно полагаются на судьбу. У меня есть любящая собака, есть семья, которая меня любит. Есть жизнь. Да, у меня нет соулмейта. Для всего мира я прокаженный. Но я счастлив. Не это ли главное? Инесса не знала что ответить. Да и ответ не нужен был. Это была точка в их встрече и новый лист ее жизни. Артур увидел решимость на лице незнакомки. Он был рад попрощаться со своим прошлым.
