Не тем людям

Дима на Игоря щенячьими глазами трепетно смотрит, самыми открытыми, преданными. В нем восторг, в нем вера, в нем любовь. Он на улыбку его смеющуюся смотрит - как морщинки лицо усеивают, глаза зажигают сильнее. Он весело скачет, выхватывает стаканчик и движением танцующим ускользает прочь. На Диму не смотрит даже — мимо идет. Дима разговор заводит, дело приносит, идеями делится, втроем даже зовет куда выбраться, а Гром отвечает односложно — ага, да, молодцом, Дим, чего пристал, Дим, потом давай. Так хочется, чтобы в ответ нежно смотрел. Чтоб как в кино - бумаги летели и взглядами встретились. Чтоб не в широкую спину со всеми смотрел - чтоб сердцем к сердцу. Чтоб не о стену чувствами бился. Дим, потом, я с Хазиным. У Димы на сердце скребется, когда он видит как Игорь на Хазина смотрит. Не работают вместе. Не напарники вовсе. Не говорят почти. А глаза другие совсем. В Игоре не тучи, в Игоре не гроза — в Игоре небо тихое и чистое, когда Петю провожает. Игорь под взглядом пустоты черной, хазиновой тает. Дима видит как сердце того замирает. И самому в груди больно становится. От того как Игорь улыбается, как школьник неуклюже рядом жмется, огромный, с ноги на ногу переминается, слова подбирая, подбирается, подход ищет, стаканчик с черной жижей пихает. В момент искрами стреляет и за собой утаскивает, улочки питерские показывает, по любимым местам водит и ночи встречает. Дима сам представлял. Игоря Юля прижимает, когда сидят вместе все, собрались наконец. Игоря насквозь видит, ей и не надо ничего слышать, раскусила она давно. Он не говорит, выражением лица отвечает — да хочу, да думал, да было. И Дима видел — как стояли, а между ними никаких расстояний, они внутри, в друг друге где-то; может, на узких улочках, может, среди старых домов, может, по рекам и мостам, может, на мансардных этажах — там у окон вместе глядят, тоской сплетясь. Все видели и самые из них — вздыхали сочувственно. История, из которой не выйдет ничего. И Диму обида больно грызет, вцепившись и зубами глубоко под кожу зайдя. Игорь, почему? Дима хороший парень. Дима укроет уютом, теплыми руками сгребет в охапку, опорой станет в минуты боли. Дима согреет — Дима умеет, Дима одеяло пуховое. Дима утешит — услышит ребенка внутри и слова ему подберет. Дима поддержит и руку подаст, Дима поможет вместе выход искать, Дима рядом будет. Но Игорю не нужно это. Ему слабый, ненадежный, с холодными руками и усталой чернотой под глазами, поломанный, с надеждами перемолотыми, пальцами за соломинку хватающийся, захлебнуться и утонуть вот-вот готовый, Хазин. Хазин, жить не умеющий — ни себе, ни другому дать ничего не способный, криво, наскоро склеенный под опрометчивое “справится”, “вывезет”. Хазин, который скорее проломится еще сильнее, костями наружу вывернется наизнанку, острым мягкое протыкая, если Игорь на ногах не выстоит. Хазин не знает как слов подобрать когда нужно — ему таких не бывало. Хазин рыдать, скулить самыми острыми иглами будет кожу пестрить, рвать и по нитками перебирать, своим ядом заражая. Не помочь — слишком поздно своё трепетное запуская. Сам держаться не будет — встанет рядом, заставит себя, как в последний раз, как в последний шанс, себя отдать, но выход найдя. Хазина сердце — огонек задыхающийся, искрами слабыми плюющий. Таким не обогреть и не поддержать. Таким догореть и к жизни не выползти снова. Игорю не надо много. Игорю не надо сильно. Игорю не надо большого тепла. Игорю хотя бы немножко - но всего себя. Игорю даже если слабо - зато честно. Перед ним. Перед собой. Игорю не надо геройства — он сам герой. За двоих спасет, за двоих вытащит, за двоих на ногах устоит, за двоих в руках удержит — там где нужно то и там где нет. Игорю пожара не нужно, Игорю костра не надо. Игорю хватит и самого маленького огонька догорающего, уголька тлеющего, искры последней - он сам распалится. В нем огня — на всех. В нем огня - до взрыва. Игорю хватит. Игоря хватит. Он стеной будет. Он опорой станет. Он собой чужие раны накроет. Он всем станет и своим ритмом жизнь запустит. Даже если он врет. Врет себе. Врет Пете. Врет всем. Дима умеет любить. Любить трепетно, нежно, любить, так чтобы давать сил, любить так, чтобы любовью заряжать. И Диме найти кому любовь эту подарить, кому любовь эту оценить -- увидеть, напитаться и ответить миром и честным чувством. Игоря любовь не Диме, другому нужна. Он чувствует. Он знает. Он её в руках протягивает и ответа не ждет. У Игоря больше чем любовь. Хазин умеет любить. Любить навзрыд, любить, истошно крича, выжимая всего себя, выдавая несколько капель — всего что есть — до пустоты, жалкой и беспомощной. Умеет любить выламывая себя, вырывая из себя и других куски вырывая. Хазин умеет чужой любовью пользоваться — не понимая что это она, себя убеждая, нет, не она, другое, тщетно дураком себя выставляя. Хазин умеет любить забирая, ломая и опустошая двоих. У Игоря больше чем любовь. У него чужая потребность. У него долг. У него геройство. Игорь рядом будет, когда спасать придется. Игорь спасет, вытащит - верит, сможет. А Хазин знает что нет. И Игорю будет очень больно. Зато с Игорем Дима рядом будет и плечо подставит, когда у Грома земля из-под ног уйдет.