Упавшая маска

Леголас вваливается в какое-то небольшое, темное хозяйственное помещение во дворце Минас-Тирита, задыхаясь, опирается спиной на каменную прохладную стену. Они победили. Саурон уничтожен. Только сейчас на него холодящей кровь лавиной обрушивается понимание, насколько ничтожны были их шансы, насколько невозможной была победа. Они выжили, он выжил, Арагорн выжил. Осознание накрывает его удушливой волной в толпе, гул людских голосов и криков становится нестерпим, и он понимает, что ему нужен момент уединения, чтобы прийти в себя. Он исчезает в недрах дворца так быстро, как умеют эльфы, легким всполохом скользнув в коридорах величественного здания. Никто не хватится его сейчас, всё внимание приковано к Арагорну. Он ощущает как горло схватывает мышечный спазм и старается дышать ровнее. Воспитанный железной рукой Трандуила, он помнит, что наследник трона не имеет права на моменты слабости. И он гордится собой — ни разу он не выдал своих чувств в моменты тревоги или страха, или … других чувств в моменты радости, но теперь, когда все позади, все пережитое наваливается тяжелой ношей. Леголас ощущает слабость в коленях и не рискует пошевелиться, оставаясь стоять, слившись с этой стеной. Арагорн видит мелькнувшую в коридоре знакомую вспышку, он назвал бы ее тенью, но у теней не бывает длинных светлых волос. Размышляя, куда мог направиться Леголас, он следует за ним в кладовку?! В помещении стоят какие-то тазы, метлы и щетки, но прохлада и темнота приятны для вошедшего. Шагнув вовнутрь — уже по привычке — он сразу ищет глазами своего товарища, как не раз уже делал во время сражений. Леголас стоит неподвижно, словно окаменев, опираясь спиной о стену, устало опущены его плечи, руки висят словно плети, невидящий взгляд смотрит куда-то вдаль. Арагорна сковывает страх — он ни разу не видел Леголаса таким. Леголас, не имевший страха, ни разу не выдавший себя ничем, с непоколебимой верой в успех, всегда был для него источником силы. -Леголас! Принц Лихолесья, словно вырвавшись из оцепенения, поднимает глаза, к которым возвращается их привычное выражение, но не шевелится.<br /> -Арагорн. Арагорн подходит ближе к другу и, встав перед ним, кладет руку на его плечо, обеспокоенный разум ищет ответы на не заданные вслух вопросы. -Мы выжили, — устало и тихо повторяет Леголас. Без его привычных задора и заносчивости в голосе, он кажется почти человеком. Совсем тихо он добавляет: -Ты выжил. Только сейчас Арагорн слышит отголоски страха в голосе его друга. Леголас не боялся своей смерти, будучи наследником рода могучих воинов, но он боялся гибели Арагорна? Арагорн думает о том, как сильно он опирался на Леголаса, делясь с ним проблемами, планами, сомнениями и страхами, полагаясь на его оптимизм, его веру в него. Ни разу Леголас не просил ничего взамен. Он был с ним, просто был для него все это время, но ни разу Арагорн не задумался, чего это стоило эльфу. Арагорн почувствовал, как стыд наполняет его, хороший же он товарищ, что тут сказать. Леголас делает медленный вдох и выдох, и не открывая глаз, говорит: — Ты можешь идти, Арагорн, мне нужно несколько минут, чтобы прийти в себя, я присоединюсь к празднованию совсем скоро. Мне, право, неловко, что ты стал свидетелем вот этого. Усмехнувшись, вместо ответа, Арагорн тянет эльфа к себе, обнимая его. И Леголас позволяет — в первую очередь, себе — уткнуться носом в плечо своего друга. Арагорн рассеянно гладит его шелковистые волосы, золотые пряди проливаются между его пальцев, но мысли его далеко, спутанные, они не могут успокоиться. Леголас, выдающийся воин даже среди своего народа, безжалостный к врагам, неутомимый в походе, внезапно открылся ему с другой стороны, показав свою ранимую сторону. И этот внезапный контраст — словно с принца спала маска — внезапно взрывается внутри Арагорна щемящей, пронзительной нежностью. Он рассеянно целует золотые волосы, едва заметно касаясь их губами, обескураженный бурей, что бушует внутри, не готовый еще отпустить это мгновение, этот хрупкий цветок, что расцвел в такое странное время. Леголас вскидывает голову — и вот он снова перед ним, знакомый горящий взгляд, упрямо поджатые губы, Арагорн снова узнает его. Леголас наклоняется вперед, их носы соприкасаются, и они оба словно замерли в вечности, слишком потрясенные, чтобы сделать последний шаг навстречу. Первым сдается Арагорн, Леголас ощущает легкое касание, словно перышком провели по его губам и это все разрешение, которое ему нужно. Леголас, который в иные моменты казался Арагорну отчасти наивным, и из-за наивности еще более невинным, отвечает на поцелуй так, что с губ Арагорна срывается стон. Никогда не нужно недооценивать эльфов. Его собственное сердце стучит так гулко, что он едва слышит, как с губ Леголаса срывается почти неуловимое на синдарине:<br /> -Ты разделишь со мной красоту этой ночи? Готовая сорваться в ответ с губ шутка замирает, когда он осознает, о чем просит его Леголас. Эльфы, любители быть иносказательными во всём, никогда не опустятся до вульгарностей, завуалированно для людей, но прямо для эльфов, Леголас предлагает ему разделить постель. Голову Арагорна покидают последние мысли. Ошеломленный не предложением, но силой ответа своего тела, он теряет дар речи, чувствуя лишь бурление своей крови и жажду, которая была ему неведома до этого момента.<br /> Через мгновение Леголас, вывернувшись ужом из его объятий, отшагивает в сторону, снова надевая маску отстраненного принца, величественного и недоступно прекрасного. -Тебе пора, Арагорн. Взмах золотых волос, и эльф исчезает в воздухе, не давая Арагорну ни единого шанса что-то ответить. Через секунду Арагорн слышит шаги Гимли, которые, вероятнее всего, и спугнули эльфа. Гимли вваливается в кладовку. -Арагорн! Тебя все ищут! Что ты тут делаешь? Где Леголас? Готов поклясться, я видел, что эти уши мелькнули где-то рядом. «Как не вовремя», — успевает подумать Арагорн. Леголас весь остаток дня успешно избегает Арагорна. «Какой позор, какой стыд», — думает он. Можно представить, что сказал бы отец, зная, в какое унизительное положение он себя поставил из-за сиюминутной слабости. Тот, кто не дрогнул в минуты суровых испытаний, не дрогнул перед лицом смертельной опасности, был уверен, что ничем себя не выдал, но сердце его, глупое его сердце, предало его в последний момент.<br /> Сбежать нельзя, впереди празднества и коронация. Он столько лет, а то и столетий, убеждал Трандуила расширить дипломатические связи, вступив в коалицию с людьми. Леголас убедил его, что он подходящая кандидатура для такой работы, и был невероятно горд собой и своими успехами. С каким триумфом он должен был возвратиться в Лихолесье. Истинный принц, установивший контакты не только с людьми, но и — неслыханно! — с гномами. «Отец прав, я не буду правителем еще долго. Испортить всё в один момент ради похоти, ” — горько думает Леголас. Впрочем, где-то внутри себя он отчетливо осознает, что это не было похотью. Это было чем-то другим, большим и оттого еще более пугающим. Он не может сказать, когда точно он стал испытывать более чем товарищеские чувства к своему другу, но, в отличие от людей, принял их с обычным для эльфов стоическим спокойствием. Эльфы были большими фаталистами, и полагали, что нельзя обмануть судьбу.<br /> Окончательно он осознал глубину своих чувств, когда Арагорн упал с обрыва, но не имея права показать истинного своего отношения к другу, он молился, чтобы не выдать себя словом или жестом. К тому же, его чувства были только его проблемой, и то, как недостойно он повел себя ранее, мучило его душу. К сожалению, невозможно прятаться вечно и пора нести ответственность за свои поступки. Леголас переплел косы из боевого плетения в праздничный стиль, переоделся в торжественный наряд, и, тяжко вздохнув, отправился встречать неотвратимое. Арагорн пытался найти Леголаса целый день, но потерпел поражение, если упрямый эльф не хотел, чтобы его нашли, он всегда в этом преуспевал. Их …момент в кладовке оставил Арагорна в смятении чувств. Но по иной причине, чем предполагал Леголас. Арагорн сидел за столом, на праздничном застолье, речи и кубки поднимались за здравие сидящих и покой ушедших, но мысли его блуждали далеко, перебирая в памяти кусочки головоломки под названием Леголас. Вот он оступается на тропе и рука Леголаса мягко берет его под локоть, вот он после того, как армия мертвых откликнулась на его призыв, кладет руку на его плечо, вот измотанный Леголас, протестовавший, что ему не нужен отдых, засыпает на его плече у затухающего костра, вот Леголас упрямо вскидывает нос, поджимая губы и удивительно, как его высокомерные порой манеры не раздражают Арагорна, вот он находит его взглядом на поле битвы, снова и снова, как часто они бились плечом к плечу, теперь Арагорн начинает думать, что это было не совпадением, но тактикой Леголаса, чтобы увеличить шансы Арагорна на выживание. Как часто мы прозреваем, когда уже слишком поздно. Странная нежность, которой он еще не подобрал название, снова стискивает его сердце. Он разрешает себе улыбнуться, но улыбка выходит грустной. В этот момент он видит, как в тронный зал входит Леголас в праздничной одежде, и ему становится тяжело дышать. Арагорн был рожден королем, но Леголас был еще и им воспитан. Его величественная осанка, его умение нести себя, не оставляют никаких сомнений в его принадлежности к королевскому роду. Нежно голубой сюртук превращает его в светлое пятно в темноте зала, которое приковывает к себе взгляды пирующих, в том числе и мужчин, — с удивлением и неудовольствием замечает Арагорн. Он также замечает, что тот переплел косы, которые так подходят ему, и теперь больше золотистых волос мягкой волной спадает на плечи принца, скрывая лицо, к досаде Арагорна. Величественный, непоколебимый, он подходит к Арагорну, ни единый мускул не дрожит на его прекрасном холодном лице. Арагорн жадно всматривается в его лицо, надеясь уловить хоть что-то, что дало бы ему понять, что их поцелуй ему не почудился. -Мой король, — фраза выходит вежливой, но звучит заученно. Он не успевает закончить, как уже подвыпиший Гимли перебивает его криком. — Леголас! Приятель, идём, сядь с нами, где же ты пропадал весь день! Я думал, уж не варги ли тебя съели? Гимли довольно смеется над своей собственной шуткой, а Леголасу не остается ничего другого, как сесть между ними. Пир превращается в пытку для обоих. Леголас безупречно вежлив, его манеры безукоризненно отточены, он разливается торжественными витиеватыми речами и Арагорн чувствует, что он снова ускользает от него. Эльф улыбается своей прекрасной улыбкой, но она не достигает его глаз. Арагорн пугается, понимая, что Леголас — настоящий сын своего отца, и политические игры это то, в чем он сам не силен, но Леголас, напротив, чувствует себя как рыба в воде, вознося хвалы Арагорну, братству, воинам, поварам, прекрасным дамам, другу Гимли и такому чудесному дню. Арагорн бы отдал все сокровища мира, чтобы снова увидеть настоящего Леголаса, которого он держал в своих объятьях несколько часов назад. Время от времени они случайно соприкасаются плечами, и Арагорна обдает жаром, который разливается внизу живота, на Леголаса же, кажется, это не производит никакого впечатления. Увлеченный беседой с одним из гостей, эльф кладет свою руку вниз на скамью, и Арагорн, не желая упускать момента, кладет свою руку на его. Леголас разве что не подскакивает, но руки не убирает. Впрочем, на Арагорна он тоже не смотрит, продолжая — уже слишком фальшиво — интересоваться земледелием региона. Арагорн не смеет пошевелиться, впитывая ощущение мягкой кожи под его загрубевшей ладонью, поглаживая длинные тонкие пальцы, однако в тот момент, когда он решает переплести свои пальцы с пальцами Леголаса, тот резко встает и, принеся витиеватые и пространные извинения, ссылается на усталость и покидает зал. Пир закончился, и дворец погрузился в тишину. Арагорн обходит комнаты своих соратников, чтобы выразить свою благодарность и убедиться, что у них есть все, что нужно. Смех все еще доносится из комнаты Мерри и Пиппина, эти двое не угомонятся никогда, несмотря на все, что им пришлось пережить. Они смеются так заразительно, что губы его невольно растягиваются в искренней улыбке. Остаются Гимли и Леголас. Арагорн признается себе, что он нарочно оттягивает встречу с Леголасом, тот смог улизнуть от него дважды за сегодня, и Арагорн еще не разобрался, что бы это могло значить. Он подходит к комнате Гимли, но, услышав громкие звуки храпа, доносящиеся оттуда, усмехнувшись, разворачивается в другую сторону. Он ощущает, как учащается биение его сердца по мере приближения к покоям Леголаса, он переполнен и опьянен событиями сегодняшнего дня. Однако, оказавшись перед дверью покоев своего друга, Арагорн ощущает неведомую ему ранее нерешительность. Он заносит руку, чтобы постучать, но никакого звука не следует, костяшки застывают в сантиметрах от деревянной поверхности. В этот момент дверь открывается сама, Леголас, с его эльфийским слухом услышал и опознал шаги задолго до того, как они приблизились к его двери. Он прикидывал, не стоит ли ему прикинуться спящим, но решил, что он уже выполнил норму идиотских поступков на сегодня, и теперь ему предстоит расхлебывать эту кашу, которую он сам и заварил. От неожиданно открытой двери сердце Арагорна падает в пятки, он вздрагивает, увидев перед собой печального друга, жестом показывающего, чтобы тот вошел внутрь. -Леголас, — тихим голосом говорит Арагорн, и одного его имени, произнесенного так мягко, достаточно, чтобы он хотел всех тех вещей, которые у него нет права хотеть. Леголас ощущает, как пронзительность невозможности стальной рукой сжимает его глупое сердце, пытаясь не выдать ничем этой бури, бушующей внутри. Если это любовь, то я не хочу этой боли, — думает он, внезапно понимая своего отца чуть лучше. Однако, от Арагорна не укрывается то смятение, в котором находится его друг. Как это бывает со многими влюбленными, их души находятся в синхронизации друг с другом, и за скупыми движениями друга Арагорн видит большее. -Мой король, — собравшись с последними силами, начинает Леголас. Арагорн морщится, он еще не был коронован, и ему не нравится, какую дистанцию между ними создает этот формальный титул. — Позволь мне принести свои искренние и глубочайшие извинения за столь неподобающее поведение этого дня. Я бы никогда не поставил тебя в такое положение. В минуту моей слабости я поддался сиюминутному порыву плоти, и я не могу вынести мысль, что я разрушил все, что между нами было, — спотыкается на последней фразе Леголас, с ужасом осознавая, как двусмысленно она звучит. Арагорн — великодушный человек, он уверен, что бы ни случилось, он получит прощение. Вымолить прощение, восстановить дружбу, дождаться коронации и сбежать в Лихолесье зализывать раны. Удушливый стыд отдается грохотом крови в ушах. -Леголас, — еще раз мягко говорит Арагорн, и эта мягкость в его голосе, Леголас клянется, будет началом его конца. Огрубевшие пальцы следопыта проводят по шелковой коже эльфа, приподнимают его подбородок, вынуждая взглянуть в глаза. Усмехнувшись, он добавляет: — Уже отзываешь свое приглашение, которое ты выдал мне в кладовке? Не веря своим ушам, Леголас, остолбенев, смотрит на Арагорна. Тот видит, как удивление, не скрытое ничем, озаряет лицо эльфа. -Леголас, — продолжает он, и внезапно становится так сложно найти правильные слова. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего, ты заслуживаешь целого мира, луны и солнца у ног твоих, . Когда я вижу тебя, в моем сердце расцветает нежность, которой я не знал никогда. И мне страшно от той силы, которая внутри меня. Но я не знаю, что я могу тебе дать. Наследный принц с обреченностью понимает, что политические силы уничтожат то хрупкое, что внезапно пробилось сквозь грязь войны, их растащит по разные стороны, теперь, когда они выжили, оставив ужасы битв позади. Внезапно, он чувствует, что он больше не может ставить себя на последнее место ради общего блага. Он, единственный наследник рода, жертвовал собой во имя людей, он оставил своих, чтобы у всех других был шанс, и сейчас он решает, что он имеет право на мимолетную вспышку счастья, понимая всю ее обреченность. «Я заслужил одну передышку», — думает он, отказываясь считать ее эгоизмом. -Ты можешь дать мне эту ночь, я не прошу о большем, — говорит он Арагорну и видит, как темнеют его глаза, ответное желание всполохом отражается в них. Когда они слегка касаются губами друг друга, последние оковы долга рассыпаются в прах, рассыпается их неуверенность, лавиной вырывается нежность, все, что они держали под контролем долгие месяцы, вырывается на свободу. Невозможность прикоснуться, невозможность оказаться в объятьях — в эту ночь все становится возможным. Сорванные одежды, мягкая кровать вместо твердой земли. Леголас занимается любовью также, как воюет — отдаваясь полностью, почти погружаясь в транс, гибкими, мягкими движениями перетекает его тело. Арагорн целует его лицо, спускаясь к шее, Леголас выгибается под ним струной, мягкие вскрики срываются с его губ. Руки Леголаса путешествуют по телу Арагорна, он жаждет запомнить всё, каждый шрам, рельеф тела под его руками, вкус губ своего возлюбленного, завтра мир отберет у него всё, но у него есть эта ночь. Арагорн смотрит на Леголаса и не может дышать — так прекрасен его принц. Золото волос, рассыпавшихся по подушке, ослепляет его сиянием, бледная кожа под его загорелыми пальцами почти что светится в лунном свете и Леголас, окончательно отбросивший маски, во власти эмоций — самое красивое зрелище, которое он когда-либо видел. Арагорну кажется, что время остановилось, он хочет запомнить этот момент навсегда. Внезапно его настигает понимание, что все предыдущие моменты, которые он вспоминал с такой нежностью, являются отражением этой любви. Стоны Леголаса под ним становятся громче и хаотичнее, и ощущение самой сладкой из граней, по которой сейчас идет его принц, вызывают в нем ответ невиданной силы. К апогею блаженства они приближаются вместе, падая в вечность в унисон. Леголас думает, что он совершил ошибку, что лучше бы ему не знать того, что могло быть. Но теперь, вкусив запретный плод, он знает, что больше он ТАК не полюбит. И хотя мысль эта причиняет ему боль, ее он тоже воспринимает спокойно, ведь от судьбы не уйти. ~Эпилог~ Леголас смотрит на своего мужа. Им, наконец, удалось удрать со своей собственной свадьбы. -Я думал, эти тосты никогда не закончатся, — пожаловался Леголас.<br /> -Они и не закончились, просто нам удалось улизнуть под шумок, и гости уже изрядно навеселе, так что нас не хватятся. Муж, — пробует на язык Арагорн.<br /> -Муж, — лукаво улыбается Леголас. Арагорн — уже привычным жестом — обнимает своего супруга и ухмыляется, думая о том, как ему повезло, что в день после битвы Леголас на мгновение потерял контроль над своими эмоциями.