Деку значит «ты можешь это сделать»

— Эй, бро!  Когда Бакуго открывает глаза, напротив него стоит крепкий красноволосый парень в геройском костюме. На самом деле Бакуго, кажется, не очень представляет, как должны выглядеть герои, но это похоже на…  — Ты как? — парень широко улыбается и хлопает его по плечу, словно они старые друзья.  — Неплохо, — слегка удивленно отвечает Бакуго, осматриваясь по сторонам.  Интерьер напоминает больничный. Значит, с ним что-то случилось? Как он сюда попал?  — Воу, — красноволосый парень вскидывает брови, — проснулся в хорошем настроении? — с улыбкой спрашивает он.  — Ну, э-э, — Бакуго пожимает плечами. — Мы знакомы?  В палате повисает без преувеличения звенящая тишина, а потом незнакомец взрывается хохотом.  — Бро, ты шутишь, да? — сквозь смех спрашивает он.  — Нет, — слегка раздраженно отвечает Бакуго.  Эта ситуация начинает напрягать. Он не знает, где он, кто он и как он здесь оказался. Что если этот красноволосый парень какой-то злодей, стерший его память своей причудой?  — Бакубро, это ж я! — незнакомец слегка напрягается. — Киришима, не помнишь? Мы с тобой типо с первого курса дружим, — уточняет он.  Бакуго не помнит ровным счетом ничего ни о Киришиме, ни тем более о первом курсе.  — Я тебя не знаю, — он качает головой. — Где мы вообще?  — Чувак, мы типо в больнице, — Киришима, судя по виду, крайне обеспокоен. — Ты немного пострадал во время битвы со злодеем, так что…  Битва со злодеем? Только сейчас Бакуго обращает внимание на бинты на своей груди и руках. Что за…  — Слушай, давай я просто… — Киришима пятится в сторону двери. — Позову нашего учителя, окей?  Звучит достаточно логично. Бакуго согласно кивает и возвращается к разглядыванию комнаты. Стандартный больничный интерьер — белые простыни, светло-зеленые стены, яркие лампы. Всё кажется таким незнакомым и странным, Бакуго чувствует, как в груди нарастает неприятное, тревожное чувство.  — Каччан!  Со стороны двери слышится на удивление знакомый голос. Бакуго рефлекторно оборачивается, хотя вообще-то его имя звучит по-другому. По крайней мере он помнит, что его зовут Кацуки. Может, это ложные воспоминания?  Перед ним застывает крепкий зеленоволосый парень. Бакуго кажется, что они знакомы целую вечность, но сколько он не напрягает извилины, а не может вспомнить ни единого момента вместе. Бакуго кажется, что он сотни раз касался этих пушистых волос. Смотрел в невероятно зеленые глаза. Держался за сильные, испещренные шрамами ладони. Выцеловывал россыпи веснушек на лице.  Стоп, что?!  Бакуго краснеет от собственных мыслей.  Незнакомец аккуратно присаживается на край его кровати и обеспокоено оглядывает раны.  — Как ты себя, эм… — он сбивается, неловко отводя взгляд.  — Бакубро! — в палату врывается Киришима, а следом за ним мрачного вида человек с бинтами на шее и женщина, похожая на медсестру.  — Мидория, Киришима, мальчики, покиньте палату, — просит медсестра, пока забинтованный мужчина устраивается на табуретке.  — Но… — зеленоволосый парень обеспокоено глядит на Бакуго.  — Мидория, иди, — медсестра буквально выталкивает его из палаты. — Поговорите после осмотра! — кричит она вслед.  ***  После разговора с учителем Айзавой и исцеляющей девочкой, которая на самом деле почему-то выглядела как бабушка, Бакуго начал понимать хоть что-то.  Во-первых, он ученик старшей школы ЮЭЙ — престижной академии для будущих героев, во-вторых, у него очень сильная и очень взрывоопасная причуда, в-третьих, он чуть не умер. И самое главное — ни исцеляющая девочка, ни учитель Айзава не знают, когда вернется его память и вернется ли вообще.  Просто потрясающе, думает Бакуго.  Киришима показывает ему его комнату, комментируя буквально каждое действие и беспрестанно задавая вопросы, на которые Бакуго не знает ответа. Честно говоря, этот парень начинает его раздражать.  — Слушай, — когда Киришима принимается рассказывать ему про какие-то тренировки, Бакуго не выдерживает. — Не мог бы ты позвать Мидорию?  — Мидорию? — Киришима тупо сканирует его взглядом, будто пытаясь осознать смысл фразы.  — Ну, тот парень с зелеными волосами, я видел его сегодня в палате…  — А, ты про Деку, — Киришима понимающе улыбается. — Позвать-то могу, вот только в прошлую вашу встречу вы оба чуть из школы не вылетели, — посмеивается он. — Так что ты это… Ну, поспокойнее короче, окей?  Бакуго непонимающе хлопает глазами, но согласно кивает, чтобы Киришима снова не начал болтать. Он обязательно разберется с этим позже, но сейчас ему просто физически необходимо увидеть Мидорию ещё раз.  ***  — Каччан, — Мидория неловко мнется на пороге, — Киришима сказал, что ты…  Внутри Бакуго все плавится от желания притянуть его к себе и… Черт. Бакуго не может сдерживаться. Ведомый желанием, он обхватывает Мидорию за талию и тянет на себя, зарываясь носом в пахнущие яблоком кудри.  Пару секунд они просто стоят вот так — обнявшись. Бакуго чувствует, как истошно бьется его сердце, а из тела потихоньку уходит напряжение. Все правильно, думает он.  Пока Мидория вдруг не отстраняется и не смотрит на него со смесью шока и непонимания.  — Качч-чан? — его голос дрожит, а лицо такое красное, что Мидория похож на спелый помидор.  Бакуго напрочь не понимает, что происходит, но чувствует, что должен поцеловать его прямо сейчас. Иначе он просто нахрен развалится на куски.  Он преодолевает разделяющее их расстояние одним резким движением. Запускает перебинтованные руки в мягкие волосы, осторожно касается мокрых губ, трется своим носом об чужой. Не встретив сопротивления, Бакуго переходит к более активным действиям. Целует Мидорию по-настоящему. Со всей страстью, которая буквально льется через край, угрожая затопить всю комнату, если не всю школу.  Губы Мидории такие приятные, такие нежные, теплые и…  — Каччан! — Мидория резко отталкивает его, удерживая ладонями за плечи. — Что ты… — он сбивается, — творишь?  — Кажется, целую тебя, — улыбается Бакуго, касаясь ладонью вихров у висков Мидории. — Что-то не так?  Очевидно, что-то не так. Мидория смотрит на него так, будто увидел восьмое чудо света. Его губы дрожат, а в глазах читается недоумение.  Может, все дело в ранении? Наверное, он должен объяснить, что с ним все порядке?  — Слушай, Каччан, — голос Мидории неожиданно становится серьезнее. — Ты ведь не помнишь меня, верно?  — Нет, — Бакуго качает головой. — Тебя я прекрасно помню, — он снова предпринимает попытку приблизиться к Мидории, но тот держит его слишком крепко.  Возможно, даже использует причуду. От мысли о том, что Деку держит его на одном месте с помощью «Один за всех», Бакуго становится ужасно жарко.  — Тогда… — лицо Мидории напрягается. — Какого черта ты творишь? — осторожно спрашивает он.  Бакуго непонимающе моргает. Какого хуя?  — Пытаюсь поцеловать своего парня, — не слишком уверенно произносит он.  На лице Мидории появляется выражение, означающее в примерном переводе с дековского «ахуй в квадрате», хотя, возможно, в кубе, Бакуго пока не уверен.  — П-прости, что? — пищит Мидория, заливаясь краской по самые уши.  От общей неловкой атмосферы Бакуго тоже начинает смущаться, чувствуя, как потеют ладони.  — Ну, я имею в виду, мы ведь встречаемся? — он старается звучать как можно более расслабленно, но получается явно херово, потому что Деку начинает потряхивать.  Где-то он явно просчитался, но где?  Деку прикрывает ладонью покрасневшее лицо и смотрит на него через щелку между пальцами.  — Как ты понял… — он шумно сглатывает, — что мы, ну…  — Встречаемся? — заканчивает Бакуго. — Ну, не знаю. Когда увидел тебя — сразу понял.  — Так.  Мидория выглядит взволнованным. Он начинает активно жестикулировать, а его лицо выглядит так, будто он пытается решить главную загадку человечества.  — Каччан, — Мидория закусывает нижнюю губу. — Что ты помнишь обо мне?  — Всё, — на самом деле Бакуго немного недоговаривает.  Ну, как недоговаривает. Скрывает часть правды.  — Под «всё» ты имеешь в виду? — продолжает спрашивать Мидория.  — Черт, ну, все! — Бакуго чувствует острое желание сматериться, но отчего-то это кажется неправильным. — В смысле, твое лицо, веснушки, глаза, волосы, губы и… — он краснеет, заметив, как расширяются зрачки Мидории.  — Хорошо, — выдавливает тот, тяжело дыша. — А что насчет, м-м… Чего-то, знаешь, более конкретного?  Бакуго изо всех сил напрягает извилины, пытаясь вспомнить хоть что-то. В голову лезут какие-то совершенно неприличные картинки. Деку сосет ему в раздевалке, Деку… Блять. Бакуго случайно создает небольшой взрыв, отчего Мидория дергается.  — На самом деле я помню только довольно, э-э, неприличные вещи, — краснеет Бакуго.  — Неприличные вещи, — тупо повторяет Мидория.  — Ну, секс и всё такое, — Бакуго храбрится, делая вид, что все эти воспоминания ни капли его не смущают.  Мидория хватается за сердце, а потом резко выбегает из комнаты, бормоча что-то про то, что скоро вернется.  Бакуго чувствует, что сморозил какой-то бред.  ***  Мидория возвращается через два часа с двумя банками кока-колы. Судя по его лицу, настроен он серьезно.  — Вспомнил ещё что-то? — с порога спрашивает он.  По его лбу стекают невероятно соблазнительные капельки пота, и Бакуго рефлекторно облизывается.  — Нет, — томно шепчет он, приближаясь к Мидории.  — Хорошо, — нервно кивает тот, а потом осторожно усаживается на стул, протягивая Бакуго банку напитка. — Значит, ты не против наших, м-м, отношений? — слегка подрагивающим голосом интересуется он.  — Че за бред, — фыркает Бакуго. — Конечно, нет. Я люблю тебя вообще-то, — слегка обиженно добавляет он.  Выражение, застывшее на лице Деку после этой фразы, трудно назвать иначе, чем ахуй.  ***  Через неделю Бакуго вспоминает своих родителей. Они с Деку едут к ним на выходные, а потом целуются в его комнате до потери пульса.  Ещё через неделю Бакуго начинает вспоминать одноклассников. Они с Деку напиваются в сопли вместе с Баку-сквадом, а потом засыпают в одной комнате.  А потом Бакуго вспоминает себя. Себя, оттолкнувшего руку Деку. Себя, кричащего на забившегося в угол Мидорию. Себя, избивающего Деку и желающего ему смерти.  И тогда Бакуго спрашивает.  — Как ты можешь любить меня?  Мидория улыбается. Улыбается так красиво, что сердце в груди едва не останавливается. От одной этой улыбки — такой яркой и открытой — от одной неё Бакуго становится легче.  — С чего такие вопросы? — Мидория треплет его по волосам.  — Я просто… — Бакуго просто не хочет, чтобы это заканчивалось. — Просто спросил.  ***  Через месяц Бакуго вспоминает все.  Просто просыпается однажды утром и понимает, что вернулся. По привычке кричит на Киришиму, который слишком долго сидит в ванной. Обзывает Тодороки. Опаздывает на английский.  Все кажется нормальным ровно до того момента, как он сталкивается с Деку.  Бакуго помнит все. Многое из этого он предпочел бы не помнить, но воспоминания, связанные с Мидорией, как на зло, лезут в голову чаще остальных.  — Каччан! — придурок улыбается ему своей тупой, отвратительной улыбкой, а Бакуго хочет поцеловать его.  Но не может.  Больше нет.  Поэтому Бакуго убегает.  ***  Бакуго запирается в своей комнате и пытается не сойти с ума. Что он, нахрен, наделал? Какого хуя?  С чего он вообще решил, что они с гребаным задротом Деку… Блять! Бакуго в ярости пинает ножку кровати.  Отрицать сложно — он решил, что они с Деку встречаются. И теперь они реально, блять, встречаются!  Самое ужасное во всем этом заключается в том, что Бакуго не против. И это бесит. Бесит настолько, что он готов взорвать себя прямо здесь и сейчас.  Бакуго не знает, что делать. Что он, нахрен, должен делать? Воспоминания о нежных поцелуях, объятиях, тепле чужого тела так ярки в его голове, что Бакуго буквально рвет на части.  И это, блять, проблема. Потому что ещё месяц назад Бакуго думал, что Деку чертов задрот.  Хотя, стоп. Бакуго останавливается и тяжело дышит.  А точно ли он так думал? Ведь, если вспомнить, то придя в себя, первым, кого он узнал, был именно Деку. Ебаный задрот Деку. Не Киришима, не учитель Айзава, не чертов двумордый, а Деку.  Деку, которое означает «бесполезный». Деку, который терпел его ненависть. Деку, который улыбался, несмотря ни на что. Деку, который протягивал ему руку, в которой он так нуждался, но так боялся признать.  Сука!  Мысли путаются, а сердце стучит все быстрее. Бакуго страшно. Страшно до чертиков. Он не боится злодеев, взрывов, ужастиков. Не боится даже учителя Айзаву в гневе, но собственные чувства приводят его в ужас.  Как давно он мечтал об этом? Как давно хотел поцеловать, прижать к себе? Как давно думал о том, чтобы запустить свои руки под блядскую футболку блядского Деку, чтобы ощутить жар его тела?  Бакуго не знает. Бакуго кажется, что он хотел этого всегда. Стена, отделяющая его от собственных чувств, рушится. Кирпичик за кирпичиком. А за ней так много всего, что хочется орать и драть на себе волосы, взрывая все вокруг.  Он опускается на кровать и сжимает голову руками, пытаясь успокоиться. Ему нужно решить, что делать.  ***  Вечером Деку заглядывает к нему в комнату. Едва увидев его лицо, Бакуго понимает — он знает.  Знает, что он вспомнил.  Бакуго хочется вытолкнуть чертового задрота за дверь, хлопнуть ею у него перед носом и приправить все это тонной оскорблений, но вместо этого Бакуго молча впускает Деку внутрь.  Они молчат слишком долго. Так долго, что Бакуго случайно плавит ручку стула.  — Каччан, — Деку явно замечает запах гари, напрягаясь. — Ты ведь… — он горбится, сжимается, и Бакуго, блять, ненавидит себя.  Бакуго хочет подойти и хорошенько встряхнуть его за плечи. Выкрикнуть в лицо все, что сидит внутри, но он только крепче сжимает зубы.  — Ты вспомнил, да? — выдыхает Деку, опустив взгляд.  Что он должен ответить? Что, блять, он должен ответить? Бакуго трясет от злости. Ему кажется, будто он стоит на краю обрыва, и одно его «да» может привести к падению.  — Я просто, знаешь, — Деку краснеет, запускает руку в волосы и неловко переминается с ноги на ногу. — Я понимаю, как это выглядит, но мне казалось, в общем… Прости, ладно? Я не должен был…  — Заткнись! — рявкает Бакуго, мысленно отвешивая себе пощечину.  Деку сжимается ещё больше. И Бакуго ненавидит себя. Снова.  — Каччан, я… — плечи Мидории дрожат. — Мне жаль, что я… Воспользовался твоим положением, — он шумно выдыхает.  — Что ты, блять, несешь?! — Бакуго в ярости. Бакуго хочет уничтожить весь мир, лишь бы этого разговора не было. Лишь бы все было, как раньше.  — Прости, Каччан, — Деку склоняет голову ниже. — Прости меня.  Нет, это, нахрен, просто невозможно.  — За что ты, блять, извиняешься?! — Бакуго делает шаг вперед.  Потом ещё один.  И ещё.  Пока его руки наконец не ложатся на чужие плечи. И это ощущается так правильно. Так блядски правильно, что Бакуго даже не пытается сдерживаться. Бакуго отпускает себя и просто утыкается лбом в лоб Мидории.  — О чем ты, блять, бормочешь, Деку? — тихо спрашивает он. — Воспользовался? С хуя? Я же… Я, блять, хотел этого больше всего в мире, ясно? — шипит он. — Я мечтал об этом так давно, что сам не помню, потому что мне стыдно.  Деку ошарашенно поднимает глаза и явно собирается что-то сказать, но Бакуго останавливает его. Сейчас ему нужно не это.  В полутьме комнаты он находит губы Деку своими. Осторожно касается. Прислушивается к ощущениям. Бабочки в животе превращаются в монстров-переростков, а в груди взрывается ебаный динамит. И тогда Бакуго целует его всерьез. Сминает чужие губы, обхватывает Деку за талию, прижимая ближе, крепче. Вдыхает знакомый запах и целует, целует, целует.  Деку отвечает ему со всей страстью. Путает пальцы в его волосах, проходится языком по нижней губе, и это так блядски прекрасно, что Бакуго готов отсосать ему прямо здесь и сейчас.  Но сначала им нужно поговорить.  Бакуго отстраняется. Глядит в замутненные похотью зрачки Мидории, глубоко вдыхает и…  — Я… — слова застревают в горле.  Перед глазами проносятся картинки прошлого, и Бакуго снова хочет оттолкнуть его, ударить, просто нахрен уничтожить эти тупые чувства, но стены больше нет.  Есть только зеленые глаза напротив. Веснушчатые щеки, красные от поцелуев губы и запах яблока.  — Я люблю тебя.  Бакуго краснеет. Наверное, это конец. Сейчас он просто самоуничтожится, как ебаная бомба.  Но этого не происходит. Происходит кое-что похуже — он продолжает говорить.  — Я, блять, люблю тебя так долго. Я… — Бакуго утыкается носом в шею Мидории, и тот тут же вплетает пальцы в его волосы, мягко поглаживая.  — Я знаю, Каччан.  Бакуго не видит его лица, но знает — он улыбается.  — Я тоже.  Когда Бакуго поднимает взгляд, Деку смотрит на него своими дурацкими зелеными глазами. И тогда Бакуго понимает: он больше не «бесполезный».  «Деку» значит «ты можешь это сделать».