Пролог
12 февраля 2026 г., 12:56
Ricordati oggi, perché oggi comincia l'eternità[1]
Дэн Браун "Ад" Бывают в городах такие улицы, что не выглядят заброшенными, однако настолько обветшали, что кажется, будто они лишились всех красок. Будто в палитре остались только чёрный и белый, а художник, не особо умело, без идеи или энтузиазма - использует их, чтобы кое-как намалевать серыми полутонами эти будто нереальные закоулки, лишь тени настоящих улиц, где живут настоящие люди. Неаккуратными мазками художник выводит на холсте реальности приземистые, жмушиеся друг к другу дома. Часть из них давно покосилась от времени, однако большинство стоят ровно, хотя доверия внушают не больше. У всех, что выглядят несколько более презентабельно, первый этаж отведён под того или иного рода магазин. Содержимое прилавков или витрин либо старо, либо омерзительно, если не по форме, то по сути. Меж этих скудных строений снуют бледные и некрасивые люди, в большинстве своём ещё более обезображенные следами всевозможных зависимостей. Одеты они не то чтобы некрасиво, но абсолютно невпопад. Их гардероб чаще страдает не от бедности, а от скудности ума составителя. И всякая вещь в нём кажется выцветшей и блёклой. А хуже всего тут воздух. Переполненный тёмной дымкой, что не мешает обзору, но на всё и всех налагает тень. Воздух не затхлый, отнюдь. Пребывая в постоянном движении, он, однако, не покидает местных пределов. Ветер этот будто душит, как и всё это место, переполненное отголосками бесчисленных проклятий. Так и витают они, без сути и формы, переполненные ненависти и злобы. Поколениями люди отравляли магию этого места, а та никогда не славилась скупостью, а потому платила им той же монетой. Отбросы общества прекрасно умели отличать своих от чужих, и всякий гость тут же становился объектом всеобщего внимания, как возможный способ выбраться со дна. Зачастую это были покупатели, своими отнюдь не законными заказами и дававшие всему местному контингенту средства к существованию. Ну, не считая обычного грабежа и разбоя, которыми местные никогда не брезговали. Тем удивительнее было видеть человека из высшего света, по собственной воле ставшего помощником старьёвщика Берка - человека едва ли не первейшего среди местных. Ну, из тех, что не состоят в розыске у аврората. Всегда опрятный красивый юноша смотрелся здесь настолько чуждо, что всякий раз завидев его за прилавком у Берка, люди поражались, а тот не преминул этим пользоваться, поражая недюженным интеллектом, способностью к состраданию, прекрасными манерами и невероятным обаянием. Люди, знающие немного, предполагали, что подобной... не слишком приятной подработкой парень решил скопить деньги для путешествия после выпуска. И правда, эта лавка не знала более прибыльных времён. Однако люди, умеющие наводить справки, понимали, что такой талантливый молодой человек, очевидно, задолжал Берку крупную сумму за снятие проклятия с какого-нибудь фамильного артефакта Гонтов или даже Слизеринов. Довольные своей осведомлённостью, они не пытались вызнавать больше. Однако и они были не до конца правы, пусть основную цель пребывания юноши в столь... сомнительном месте и определили верно. Артефакты. Прямо сейчас Том смотрел на свои трофеи и предавался воспоминаниям о событиях вчерашнего дня***
— Осмелюсь заметить, мадам Хепзиба, в вашем доме подают замечательный чай.— Вежливо начал разговор юноша отпивая из кружки. — Ну что вы Том не стоит. — Хохотнула отталкивающего вида старуха. Все в ее облике говорило о просто невероятной скупости, старое изношенное платье, и откровенно убогая, для манора одной из богатейших ведьм Британии обстановка органично дополнялись истощенной и откровенно болезненной на вид домовой эльфийкой. С маниакальным блеском в глазах старуха рассказывала гостю о своих реликвиях и в это время интуитивный легиллимент видел в ее памяти как она империт брошенную дочь угасшего рода и заставляет ее передать не имеющую цену реликвию великого Салазара, потомка самого Кекропа. Лишь отточенный за годы в серпентарии Слизерина самоконтроль помешал Тому немедленно сжечь тело и душу карги адским огнем или запытать ее до безумия. — Спокойно, Марволо. Все должно выглядеть естественно. — Говорил он сам себе. Короткий импульс невербального империуса смял волю домовушки Похлебы. Через несколько минут старуха отправится в страну без возврата, долг крови и счет за ставшее адом детство будет окончательно уплачен. Медальон Том заберет как свое наследство, чаша же сойдет в качестве вергельта. Наконец то он вычеркнет последнее имя из своего списка. Реддлы, миссис Коул, Стаббс и другие ублюдки из приютских банд, Морфин Гонт и наконец то она Хепзиба Смит, последняя из причинивших зло Волдеморту.***
— Ну что же, цель достигнута. Больше нет смысла горбатиться на этого жалкого старьевщика Берка.— С улыбкой произнес молодой волшебник глядя на чашу и медальон, лежавшие перед ним. Те самые реликвии основателей, ради обладания которыми он столько времени был вынужден торчать здесь, в самом мерзком районе Лондонского магического домена. Земля возле самых границ усыхающего карманного мира, отравленная мусорной магией. Здесь жили только те кому не хватало денег на жилье в местах поприличнее, а переселяться в маггловский мир не позволяла гордость, ну или те, чья деятельность не одобрялась Министерством и Визингамотом. И сейчас лорд Волдеморт наконец-то может покинуть это место, недостойное потомка Салазара. Старик Берк явно исчерпал свою полезность, даже с доступом ко всем ресурсам какого-никакого темного артефактора, включая его память (жалкий старик даже не заметил, что Гонт читал его разум, будто открытую книгу. Впрочем не ему тягаться с интуитивным легиллиментом). Лорду так и не удалось обнаружить следы реликвии Годрика. Возможно, ее след можно было бы отыскать в Хогвартсе, но Диппет по прежнему отклонял предложения принять последнего Слизерина на должность учителя Защиты, что закрывало тому дорогу в единственное место на Альбионе, где действительно стоило искать легендарный артефак. А также доступ к материалам по магии высших уровней, не говоря уже о совершенно особом магическом фоне одного из трех крупнейших доменов планеты. Безусловно, оставался еще отдел тайн, но Гонт трезво оценивал свои силы. Он, безусловно, самый одаренный маг своего поколения и в неполные двадцать лет уже является мастером ментальной магии, чар и трансфигурации, в чём, конечно, присутствовала заслуга его друзей, предоставивших ресурсы и возможности, но без невероятных усилий и таланта самого Волдеморта всё пошло бы прахом.(При этом молва умалчивает о фактическом мастерстве в некромантии и малефике, что строжайше запрещены на Альбионе) Но даже его сил не хватит для ограбления отдела тайн. Равно как не хватит их и для того чтобы перевернуть застывшее в стагнации общество магического Альбиона. Лорд стремился к власти, как средству изменить мир и наследству, что положено ему по праву. Если же говорить о бессмертии, которого последний Слизерин желал даже сильнее чем власти, то ситуация была несколько лучше. Первый созданный крестраж давал некоторые гарантии безопасности, но так и оставался единственным. Волдеморт чувствовал себя уязвимым, чего терпеть не мог. Более того, он пока не знал как ему подступиться к идее с несколькими крестражами. Ведь создание даже одного полноценного отпечатка души связанного с основой по принципу обратного подобия задача не самая простая. Сотворить же несколько пока что было за пределами его мастерства. Да и единственный созданный им из дневника вел себя странно, проявляя нехарактерное для крестражей своеволие. — Как и всякому великому магу, пора и мне отправиться в путешествие. [1]–запомни сегодня(сегодняшний вечер), ибо с него начинается вечность
