Я делаю вид: Свобода

Если остается всего несколько дней, чтоб заработать определенную сумму денег студенту – выбор особо невелик.  Поэтому в выходные я раздаю листовки салона по ремонту сотовых телефонов и ноутбуков. Специально нахожу место, отдаленное от универа, чтоб – не дай бог! – не наткнуться ни на кого из знакомых. Поверх моей куртки – нелепая простыня с прорезью на голове. На ней – ляпистые картинки с гаджетами, номер телефона салона и надпись – «Через арку во двор слева». Последний день февраля особенно морозит. Снег ударяет прямо в лицо мощными порывами ветра – я морщусь и кутаюсь в свой огромный шарф. На мне нелепый, огромный пуховик, вязаная шапка, две кофты, колготки, утепленные джинсы, угги и пара перчаток, надетые друг на друга – и все равно я нещадно мерзну.  Успокаиваю себя тем, что зато получу деньги нормальные за пять дней в компенсацию за погоду. Проклинаю себя за то, что спустила огромную сумму на преображение, которое осталось неважным. По крайней мере, по Артему я не заметила, что он был в немом восторге от моей внешности. Вот вам и идеал!  Ничего, когда слава пройдет о победительнице конкурса, мы еще поглядим, как он отреагирует. Это его слова, что ему нравятся красивые – куда уж больше, чем стать той самой «Мисс». Я думаю, тогда мной многие заинтересуются. Как ни крути – это престижно. Но я буду верна Артему и покажу ему, что мне нужен только он. Хоть и наша встреча с ним меня, бесспорно, удивила.  Парень вел себя необычно. Странные темы, странные вопросы. Вспышка гнева, потом – милая улыбочка. Нет, и все же меня действительно это не оттолкнуло – даже больше. Хочется разгадать, что скрывается за этой «необычностью». И да, про третий вариант – я задумалась.  Может, это просто шутка, какой-то прикол? Может быть, но все же, кажется, в ту секунду он тоже был искренен.  Отгораживание от всех? Он же вроде часто на людях, но так ли это на самом деле? Довольно странно быть в центре внимания, но при этом не любить свое окружение. Может, социопат? Так хватит, я уже сейчас ему наставлю кучу диагнозов. – Возьмите листовку! – подхожу я к торопящемуся мужчине в теплом пальто. – У нас… Не успеваю я договорить, как он тут же прибавляет шагу, делая вид, что даже не услышал меня. – Коз-зёл! – шиплю я ему вслед. Таких – большинство. Люди не то, чтобы сами походят ко мне – наоборот, даже если я подхожу – сваливают как можно скорее.  Я сама обычно проходила мимо раздатчиков реклам и листовок, не считая нужным нести этот хлам до ближайшей мусорки. Считала подобное навязчивостью, раздражалась. Теперь – я сама в этой роли. Боже, скорее бы закончился этот день! Звонит Лилька – зовет с собой в клуб, я отказываюсь. Прикрываюсь, что простыла – на самом деле, я просто вымотана. Все, что хочу – это попасть домой, в тепло – и долго-долго отдыхать. Подруга, не дослушав меня, кидает трубку. Обиделась? Не успеваю об этом подумать, как вижу молодую пару, держащуюся за руки. Эти милые люди берут листовки – о, слава любви! Наверное, когда ты влюблен и счастлив, хочешь делать доброе людям.  Преисполненная секундной радостью, я даже машу им вслед. После этого быстро забегаю в кофейню – покупаю американо – самый бюджетный для меня вариант. Немного корчусь от горечи, но в целом хотя бы ненадолго согреваюсь. Прижимаю холодные пальцы к горячему пластиковому стакану.  Сделав себе этот небольшой подарок, вновь спешу на улицу.  Как раз на стоянку подруливает мотоциклист. Или кто это? Что-то между мотоциклом и байком – без разницы. Иду к нему, на ходу неся листовку перед собой – не даю никакого шанса от нее отказаться. – Возьмите, пожалуйста! – говорю настойчиво, пока парень снимает свой шлем. И тут же хочу провалиться сквозь землю. Или как минимум – отмотать время немного назад и задержаться в кофейне. Чтоб избежать этой встречи. Могло бы, конечно, быть и хуже. Но и это – атас! Слава, а это именно он, смотрит на меня с удивлением. Еще бы, конечно, в баре я была куда в лучшем виде – красивая, нарядная, а сейчас перед ним – нелепый, низкорослый снеговик с красными от мороза щеками. Вот черт, а еще я доказывала ему, как успешна и хороша.  Настолько хороша, что предлагаю ему листовку – какое унижение. Знала бы, что этот байкер – Слава, ни за что бы не подошла! Но так-то интересное у него увлечение… Хочу отойти от него – так неловко. И почему-то стыдно. Пытаюсь убедить себя – да кто он такой? Мне плевать на его мнение! Не получается.  – Ну и? – наконец нарушает он затянувшееся молчание. – Что и?  – Ты мне что-то предлагала? – Тебе показалось. – Знаю, все выглядит до невозможности ужасно и нелепо. Но встретить кого-то знакомого я планировала меньше всего. Пытаюсь в импровизацию – становится хуже. Судорожно пихаю пачку листов в огромный карман своей куртки. – Понятно. – Усмехаясь, говорит парень. Достает из теплой, спортивной куртки телефон – я только вздыхаю свободно – вроде пронесло, ему не до меня. Но в этот самый миг Слава наводит камеру на меня и делает фотографию. – Какого фига? – ору я на всю улицу. Что он творит вообще? Зачем это делает? Даже становится жарко от липкого ужаса. – Ты не дала мне листовку, – спокойным голосом говорит нахал. – А вся реклама поверх твоей куртки. Вдруг пригодится – там написан телефон. На секунду верю ему – написано же, правда. Проходит секунда – и я понимаю, что это развод.  Слава просто решил сделать мое позорное фото! Чтоб потом всем показывать, или даже меня шантажировать! Потому что я с ума сойду, если кто-то еще увидит это! Мало того, что реклама – так еще и не накрашена, и одета ужасно. И даже, блин, не позировала – по-любому вышла уродливо, с каким-нибудь перекошенным лицом или тупым взглядом. Нет, ну какой же этот парень козел! – Удали немедленно! – требую, но внутри готова к проигрышу. Мне нечего предложить ему взамен на такой компромат. Да и силой отобрать не смогу телефон – Слава может вообще просто взять и уехать.  – Зачем? – изображает непонимание. Перехожу сразу к делу. – Что нужно сделать, чтобы этого фото не было? – Я уже не контролирую свое бешенство. А Слава не теряет времени – и просто назло мне делает еще фотографию. Там я точно выйду еще хуже – со злым, недовольным лицом. – Какое именно? – Продолжает он издеваться. – Первое или второе? – Да иди ты к черту! – С этими словами закрываю лицо.  Вот она ситуация – я одна и абсолютно беспомощная. Этот Слава сейчас в выигрышной позиции – мне нечем противостоять ему. Это убивает меня сильнее, чем само наличие стремных фотографий.  Мне казалось, что я создала для себя безопасное пространство, за которым я – свободная, сильная, смелая. А сейчас понимаю, какое все хрупкое – моя безопасность лопается словно мыльный шар. И я, как маленький ребенок, прячусь от злодея, закрывшись ладонями. Даже хуже – чувствую, что из глаз льются слезы, оставляя на лице за собой прохладные полосы. Если и это заснимет Слава – можно будет забыть о своей репутации. Просто ее похоронить. – Я удалил. Не знал, что будет такая реакция. Это просто же шутка. Не верю! Скорее всего, он говорит так специально. Ждет, что я открою лицо – и сделать кадр еще раз.  С каждым разом ужаснее – на третьем буду зареванной. От кома в горле даже ответить ничего не могу, просто отрицательно качаю головой. Пусть меня увольняют – но я не открою лицо, пока этот подонок не уедет. Лучше уж на конкурсе буду в Лилькином платье – пусть оно не по размеру – но не позволю сейчас еще дать шанс этому мерзкому Славе посмеяться надо мной. Неожиданно его руки прикасаются к моим, и аккуратным, но уверенным движением убирают их с лица. Когда он успел подойти так близко? От растерянности даже не пытаюсь сопротивляться и с остатками самоуважения смотрю прямо на него. «Такой симпатичный, а мразь – самая настоящая!» – проносится живо в моей голове. – Ты плачешь?  – Отстань! – Пытаюсь говорить с былым гонором, но получается жалко. Какой гонор, когда из глаз льются слезы? – Подавись фотографиями, мне наплевать! – Так плевать, и поэтому плачешь? – Реву от ужаса, что тебя вообще увидела.  Мну листовки в кармане, отхожу на один шаг назад. Но по-прежнему взгляд не опускаю. – Интересная реакция. Но я правда удалил всё, не знал, что ты так расстроишься. – А зачем тогда фоткал? Хотел унизить меня?  – Каким образом? – Показать всем, что я такая… – Тут даже я не могу подобрать слова. Какая такая именно? Простушка, что раздает листовки?  – Кому всем? Вопрос Славы ставит меня в тупик – и правда кому? Компании из бара? Людям, которым плевать, по большому счету, кто я и чем занимаюсь в свободное время? А других общих знакомых у нас со Славой и нет. Ох, как же я резко себя накрутила – по ходу, виной мои прошлые комплексы. Или не прошлые, раз я так остро реагирую и сейчас? По крайней мере, реветь уже больше не хочется. – Откуда ты здесь оказался? – Быстро меняю тему. Теперь сожалею, что выставила себя перед ним истеричной дурой, королевой драмы на пустом месте! Что, черт возьми, подумает он? – Я живу в этом доме.  Ужасное попадание – знала бы, ни за что не выбрала бы этот район.  – Извини, что испортил тебе настроение. – После этих слов я уже готова действительно забыть этот дурацкий инцидент. В конце концов, Слава действительно мог так поступить, не желая обидеть меня – ему в этом нет никакой выгоды. И вообще, вероятно, он парень неплохой. А еще симпатичный, а еще мне почему-то нравится сам факт, что он гоняет на байке… – На самом деле, я сделал фото, потому что ты выглядела милой. – М-милой? – Уже другим тоном уточняю я. Все свои положительные мысли о Славе, что были до этого – тут же к черту стираю. Он официально последний козёл! – Да, ты милая. И больше не реви. – Я не милая, слышишь! Я уже говорила тебе! Я что, по-твоему, какая-то серая мышь? – Я этого не говорил. Ты замерзла? – Милыми называют тех, о ком больше нечего сказать! Скучных, неинтересных! – Проигнорировала я его последний вопрос, потому что уже не по-детски заведена. Общение с ним – просто эмоциональные качели. – Впервые слышу. Надень перчатки – холодно. – Слава, ты действительно считаешь меня никакой? Думаешь, раз поймал на моменте, где я как дура с листовками – значит, теперь можешь унижать? Ах да, я сегодня выгляжу слишком просто – а ты уже готов делать выводы? Ну ничего, я потом тебе покажу фотографии с конкурса красоты. Если сейчас я в твоих глазах похожа на лохушку, то ты жестко обломишься, узнав какая я на самом деле! – Я и сама понимаю, какой бред я несу – несвязный, надрывный, обвинительный.  Но я терпеть не могу, когда кто-то снова называет меня «милой».  Лучше быть стервой, самой последней эгоисткой и сукой, но только не это слово. Только никаких намеков на то, что я посредственность.  Слава смотрит на меня устало. Пытаюсь понять по его взгляду – до него дошло, что я сказала? Но по его глазам невозможно вообще что-либо понять. Обычно у людей – все эмоции на лице. Даже у меня.  А этот парень – как закрытая книга. Я не могу прочесть его. – Ты похожа на истеричку. – Выносит он вердикт абсолютно спокойным голосом – тоже без намека на эмоции. И этим еще сильнее почему-то задевает меня. Даже не сравнением с взбалмошной девицей – меня злит его вечная невозмутимость.  Ведь мог бы хотя бы сейчас подыграть – забрать назад свои слова. Еще лучше – сделать какой-нибудь нормальный комплимент. Но ни-чер-та!  – Если я истеричка, то ты камень, – раздраженно говорю, но опускаю глаза. И надеваю обратно перчатки – но не потому, что он говорил! Потому что руки теперь снова мерзнут.  – Окей. – Равнодушно соглашается Слава. – Ладно, я пошел.  – Ну и иди! – Громко рявкаю я на этот безэмоциональный тон. – Истеричка. – Камень!  Кричу ему уже в спину, когда он вдруг поворачивается, отдалившись на приличное расстояние, но я вижу – реально вижу! – улыбку на его лице. Этот Мистер Непоколебимость умеет улыбаться? Вау! Да еще и мне? Идиот, ему нужно это делать чаще – улыбка та-ак ему идет!  Я чувствую, что невольно улыбаюсь сама в ответ.  Что Слава за человек? Несколько минут разговора – а я то плачу, то радуюсь, то злюсь, то улыбаюсь.  И вот еще один скачок в обратную сторону. Слава оборачивается, чтоб напоследок мне сказать еще раз: – И все равно ты милая.