Я делаю вид: Свобода

Сессия в самом разгаре – но в этот раз я спокойна. Не потому, что резко поумнела и стала все идеально знать – а потому что не так сильно переживаю за оценки. Знаю, что по некоторым экзаменам не получу выше, чем «хорошо» – да ну и что? В конце концов, это тоже оценка, пусть не высшая, но соответствующая моим знаниям. Я все равно довольно часто вспоминаю Славу – и каждое воспоминание словно дарит крылья за моей спиной. Пусть он пока и не сказал о своей симпатии, но мне хочется верить, что это произойдет. Это словно предчувствие чуда, которое так рядом и скоро случится. И от хрупкости своего ожидания, оно становится только сильней. Я часто теперь бываю в главном корпусе – в деканате добываю материалы для сессии.  Возле доски объявлений вспоминаю, как стояла тут и мечтала о победе на конкурсе красоты. Вспоминаю – и громко смеюсь, какими же глупостями я болела. Люди смотрят на меня удивленно – за смех над собой, а я в ответ им улыбаюсь. Потому что могу позволить себе это. С отличным настроением собираюсь идти домой, но замечаю в коридоре знакомую фигуру. Моего высокого друга вообще сложно не заметить. На секунду мне становится стыдно – в последнее время я отдалилась от него. Была поглощена поисками Славы, потом – учеба.  Подскакиваю к нему, пока не видит, со спины, кричу: – При-иве-ет! Артем оборачивается и снимает наушники, но оставляет капюшон. Улыбка на лице, а взгляд абсолютно пустой: – Привет, Аленка. Делает голос веселым, но не получается – он грустный.  Так хочется поделиться своим счастьем с ним. Но это не то счастье, что можно разделить на двоих. У меня все внутри цветет только от ожиданий, а у Артема – словно наоборот. Жаль нельзя сказать просто «будь счастлив» – и человек сразу таким станет. – Опять ты грузишься, – говорю уже как факт. – Да в смысле? – Парень изображает шутливую, слишком наигранную улыбку. – У меня все хорошо. Экзамены скоро дам, потом защита диплома и буду свободен, черт побери! Поэтому я радуюсь, психолог, ра-ду-юсь. – Я хмыкаю, его наигранность меня бесит. – Кстати, хорошо выглядишь, какая-то другая. Нашла, что ли, своего «неуловимого»? – Нашла! – А тут я не могу сдержать своей улыбки.  – Можно поздравить? – С чем? – Любовь и все дела? – Об этом рано говорить. Я извинилась перед ним, и он на меня не злится. Но я в него точно влюблена. Представляешь, когда он рядом, я… – И тут же замолкаю. Это глупо, но мне как-то неловко сейчас. Делиться любовными волнениями с другом, когда он очевидно страдает.  – Что ты? – хмурится Артем. – Продолжай.  Я молчу, но он настаивает. – Ну? Искра, безумие, страсть? Алена, расслабься, я не ребенок, хватит возиться со мной как с немощным. Я рад за тебя. – Ты ребенок.  – Чего? – Тебе уже двадцать один год, а ты занимаешься какими-то глупостями. Ладно, мне простительно – в силу возраста и отсутствия опыта. – Ты, мать вашу, о чем? Я закатываю глаза. – Артем, иди к ней уже.  – К кому? – Ну-ну, изображает непонимание. – К своей кукле со стервозным лицом! – рявкаю я. Да, она мне не нравится до сих пор, но ведь мне и не обязана нравиться.  Артем враз становится серьезным: – Алена, ты вообще в себе? – Вот я как раз – да! Блин, давай перестанем заниматься этими глупостями, придумывать месть, изображать пару перед ней или тусить возле ее дома. – Да-да, я уже поняла на этот момент смысл странной прогулки в незнакомом мне дворе. Хотя, странно, что эта королева живет в довольном унылом районе. Да и слова друга о нежелании развода я все еще прекрасно помню. – Хватит самого себя изводить – попробуй ее простить или, как минимум, поговорить нормально и все узнать. – Ты не знаешь, о чем говоришь. Мне это и не нужно. – Зато я знаю, что ты ее любишь.  – Алена… – Погоди! – перебиваю я, потому что мне действительно не хочется слушать, что якобы это не так. Может, Артем сам хочет себя в этом убедить, но у него не получится – меня. – Я знаю, тебе хреново, больно, знаю, что она не права. Но сколько ты уже сам варишься в своем негативе? Ты сам выбираешь страдания. Только ты. Сам выбираешь эту боль – она у тебя на левой руке обозначена. Попробуй выбрать другое – я не знаю, как так вышло, но ты же за что-то эту Марьяну любил. Ведь она делала тебя счастливым? – Мне правда самой сложно это представить. Я бы действительно желала другу немного иную девушку, но, как говорится, сердцу не прикажешь. – Делала. – Киваю я головой в ответ на молчание парня. – Так будешь уже счастливым снова, черт тебя побери. Если тебе только с Марьяной хорошо, может, она заслуживает прощения и шанса?  – Я даже не буду комментировать этот бред. – Я слышу в голосе Артема злые нотки, а в зеленых глазах – откровенное негодование. Ах, было бы мне еще страшно. Жалею лишь об одном – давно нужно было это сказать.  – Окей, можешь дальше любить и страдать. Но потакать этому я больше не буду. – А, я понял. Могла бы прямо сказать, что из-за своего парня хочешь прекратить играть роль моей подруги. Ревнует? – Артем делает абсолютно неверный вывод, но допускаю, что он и сам все поймет. Дело не в Славе, как раз, я сейчас о нем, своем друге, забочусь. – Ладно, с этим действительно пора прекращать. Бесполезно и тупо – сам скатился до мести.  – Мне нужно идти на пару. – Ален, погоди! – Что? – Давай последний раз приколемся?   Перед большой переменой я уже мысленно хохочу. Не знаю зачем согласилась на небольшую авантюру Артема – но мне показалось это забавным. Возможно, о подобном я даже когда-то мечтала, будучи школьницей, но сейчас для меня это не более, чем милый прикол. – Че ты ржешь? – тыкает меня кулаком в бок Лилька, видимо, я не сдержалась. – Да нет, ничего. Тема прикольная просто, – бросаю я ей, слыша звонок. – И чего в ней прикольного? – недоумевает подруга. Но не отвечаю – я тороплюсь. Нужно успеть, когда в коридоре будет больше народа. И желательно моих милых Коброчек – хотя, надо признать, в последние дни у нас с ними конфликтов больше не возникало.  Может, просто сессия и нам не до склок? А, может, и дело не в этом. В коридоре меня уже ждет Артем. Прячу улыбку и делаю траурный вид – ступаю ему навстречу. У него в руках цветы – точно такие же пионы, что он дарил первый раз.  Замечаю, как многие смотрят на нас – да-да, мой друг до сих пор местная звезда и мечта девичьих грез. Мой неполучившийся парень и замечательный друг. – Алена, привет! – Он изображает блаженную улыбку, когда видит меня. Мне требуются силы, чтоб не засмеяться вслух, но я с трудом делаю мрачное лицо. – Здравствуй, Артем. – Говорю проникновенно и грустно. – Держи, это тебе. Я скучал. Он говорит нарочито громко, я – тоже. Возможно, кто-то и поймет, что мы переигрываем, но мне наплевать. Я делаю это не для статуса, а забавы ради. – Не нужно. – Трагично отклоняюсь от протянутого букета. – Что случилось? – Больше не приходи. Я не вижу смысла в наших отношениях. – Алена, ты что говоришь? Артем играет немного лучше меня, но по глазам, вижу, как и я, умирает от смеха.  – Мы расстаемся. Я люблю другого, прости.  – Скажи, что ты пошутила! Алена! – Нет. – Ты бросаешь меня? – Именно, Артем.  – И что мне теперь делать? – Он расстроенно перебирает бутонов цветов, будто пытается найти в них какой-то смысл. – Понять и простить. На этом не выдерживаю – еще секунда, и я засмеюсь – спектакль будет начисто сорван. Быстро разворачиваюсь и поднимаюсь на второй этаж. Утыкаюсь лбом в прохладное окно, чтоб остудить свой жар – мне до ужаса смешно. А ведь кто-то же поверит, что я внаглую кинула этого шикарного парня.  Пожалуй, это сильнее трех конкурсов красоты, такой инцидент мне еще долго не забудут. Чувствую, как кто-то хлопает меня по плечу. На подоконник садится Лиля, закидывая ногу на ногу. На секунду мне она напоминает еще одну богатую, холеную стерву. Но нет, Лилька хоть та еще снобка и зазнайка, но все-таки какая-то более естественная и «живая». Или мне так кажется, потому что она моя подруга? – Что это было сейчас? – спрашивает требовательно она. – Ты действительно бросила Полянского? – Ага, – хихикаю я. – Он тебе изменил? Признавайся, да? – Если ты все слышала – это я нашла другого. Хочу уже посмеяться и сказать ей всю правду, но Лилька припечатывает меня: – Ты совсем, что ли, идиотка? – Эм, почему? – И на кого ты его променяла? Он богатый? – Не знаю. Мне все равно. – Красивый? – Для меня – да. – Где ты его нашла? – В баре. – В каком? – «Берег». – Не знаю такого – значит, какая-то помойка.  Мы перекидываемся фразами будто играем в волейбол. Вопрос – ответ. И заключение подруги: – Нет, ты реально идиотка. Променяла Полянского на какого-то… Я не хочу слышать про Славу каких-то уничижительных слов, но знаю, что они сейчас будут. Резко отхожу от Лили, не слушая продолжения и иду в туалет – хочу освежить лицо. Мне только что было весело – а сейчас неприятно и грустно. Я могу защитить и отстоять Славу перед десятками людей. Но перед Лилей – это бесполезно. Она, не зная человека, будет судить его по своему личному списку. Ей плевать, что он у нас разный. Всегда было плевать. Она и про Артема поначалу говорила только плохое. Плещу прохладную воду на щеки – и открывается дверь. Лилька соизволила пойти за мной и впервые извиниться? Наивно. Конечно, это не она. Не знаю, плохо это или хорошо, но в помещение входит Полина. Смотрю на нее через зеркало, вернув уверенный взгляд – пусть идет, не обращает внимания. Но она подходит ко мне. – Не слушай ее. Я чуть не отскакиваю в сторону. С каких это пор мы с главной Коброй стали общаться и что она имеет в виду? Смотрю на нее с удивлением и просто молчу. Полина заправляет каштановую прядку за ухо: – Я рядом стояла и слышала ваш с Лилей разговор. Просто хочу сказать, что ты не идиотка.  – П-почему? – от неожиданности не могу составить верный вопрос. Хочу узнать, почему вообще Полина говорит со мной. Но она понимает меня по-своему. – Ты можешь любить, кого угодно. И быть с кем хочешь сама. Лиля не имеет права тебя за это оскорблять. С ума сойти, что происходит? Мир перевернулся? Моя главная врагиня хочет дать мне дружеский совет? Поддержать меня? Черт побери, к такому повороту событий я была не готова – просто сумасшедший день. И как мне нужно себя с ней вести? Я настолько привыкла к нашему вечному противостоянию, что не могу в один момент измениться и воспринять девушку как-то иначе. Молча киваю – лучше уйти.  Но она останавливает меня дополнительными новостями: – Помнишь, у тебя появились в журнале посещений плюсы заместо прогулов? – Киваю еще раз. – Тогда вся группа на тебя злилась, думали, что ты их нагло ставишь себе. Я знаю, кто их поставил. Так хочется сказать: – «Ты». Ведь это так привычно и удобно думать, списывая подобное на нашу вражду. Полина хочет быть старостой вместо меня, настраивает против меня всех.  Но все же спрашивая: «Кто?» – я знаю, чье имя прозвучит в ответ. Это давно было заметно, только я не хотела этого замечать. Изо всей силы закрывала глаза и обвиняла тех, кого было для меня удобно.  Постоянные упреки, что я недостаточно хорошо учусь. Снисходительное «дать списать», чтоб потом не раз напомнить об этом. Та, что чаще всех сидит в чате группы и, замечая изменения, не станет предупреждать меня. – Это она попросила нашего куратора заняться Восьмым марта – предложить мне. Сказав, что ты часто прогуливаешь. А сколько еще моментов я упустила? На сколько закрыла глаза?  Мы с Полиной обе знаем ответ – можно не продолжать. И все же это имя звучит: – Настя.