Sogno Dopo Un Duello

***

             До чего может довести азарт? Азарт развращает душу. Азарт своим существованием лишает смысла того действа, которое его и создает. Азарт сводит людей с ума, полностью контролируя их эмоциональную составляющую. Играя на что-то серьезное, азарт может стать угрозой для жизни. Сдать назад не получится никогда.       Не знаю, думал ли об этом в моменте Одиннадцатый Предвестник Фатуи, лежа в глубоких слоях снега. Его несколько ослепленный взор, синевой размазанный по глазнице, смотрел куда-то вверх. В белую снежную даль неба. Серые неровные комки снега сыпались с этого бесконечного пустого тоннеля, рыжие ресницы лениво вздрагивали, когда хлопья касались век. Посреди этой бледной пустыни не было никого, кроме одного только Чайльда. Тарталья лежал ровно, он не двигался и двигаться не желал. Мог ли он что-то вообще сообразить в этот момент? Кровь медленно засыхала и темнела на уголках губ, слипала собой разрез рта. Иногда нос выдыхал что-то бурлящее и горячее, и ясно было, что это тоже кровь.       Было тихо, светло и как-то отдаленно от происходящего. Предвестник неторопливо дышал, неторопливо моргал и слизывал кровяные корки со рта. Сиплое гудение где-то в висках приятно жужжало Аяксу в уши, он был готов заснуть, но сам был уверен, что уже спит. Ведь посреди своих коллег, других Фатуи и прибывших людей из Ли Юэ было слишком тихо. За все то время, пока Тарталья лежал, его опустевшее чело успело предположить, что он действительно мог оглохнуть. За этот долгий промежуток к нему так никто и не подошел, и это вызывало лёгкое недоумение. Может быть, сяньшен все еще ждет, что он встанет, ну или все действительно разошлись от скуки. А может быть он умер. И все-таки, большинство его извилин голосовало за сновидение. Сном могло быть вообще все: и пресловутое это, и дуэль с сяньшеном, и его приезд в Снежную. Что, в таком случае, не было сном? Как бы ни старался, воспаленный мозг Чайльда не мог вспомнить отправную точку этого полудремного события. ***       Сквозь гудение в ушах Предвестник услышал хруст. Кто-то шел к нему, медленно продавливая снег. Тарталья попытался усмехнуться, мол, неужели? В легкие резко дунул жар, и он сдержал смешок. Синие глаза увидели над собой сяньшена. Консультант выглядел спокойно, точно так же, как и условный час назад. Будто ничего не произошло. Подол фатуевской шубы немного вздымался, мех на цилиндрической ушанке приподнимался и опускался. Чжун Ли опустился на колени рядом с Тартальей. Сяньшен взглянул так тепло, что Аякс улыбнулся невольно, с натянутой кожи отцеплялись кровяные коросты. Бывший Гео архонт провел рукой в перчатке по рыжим волосам; нежное тепло волнами растеклось по телу Аякса, от головы до пят. Казалось, консультант совсем не чувствовал холода, даже предотвращал его ощущение. — Я сплю? — Да. Тебя унесли оттуда, и ты лежишь в палате, которую установили миллелиты. Я об этом попросил.       Аякс закрыл глаза. Вместе с некоторым облегчением пришло осознание. Осознание, что он снова продул сяньшену. В миллионный, миллиардный раз. Даже не сбив с ног, он снова дал слабину, но теперь показал слабость не только Ли Юэ; сегодняшний позор произошел на потеху всем Предвестникам. Вообразив один только сщуренный взгляд Капитано, Чайльду стало тошно. Как теперь смотреть своими грязно-голубыми и пустыми глазами в иссиня чистые, глубокие глаза своего идеала? Тарталья бросил вызов не одному только консультанту: перчатка упала перед всей Снежной. На что понадеялся ты на этот раз? Надежда и азарт всегда идут бок о бок, не правда ли? Даже если пытаться до самого конца, никогда нельзя быть уверенным, что этот конец не будем очередным позором. В только-только пораженном Предвестнике вновь начала вскипать кровь.       Тонкая ладонь архонта легла на грудь Аяксу. Охра в его взоре светилась, до того смиренно, что Аякс утих сам. Грохот пульса в его сне слышался далеким тихим грохотом — не то огромных барабанов, не то разбивающихся скал. Грохот этот был тих, и, только вслушиваясь, Тарталья мог его заметить. Хвост консультанта соскользнул с плеча, предвестнику до боли хотелось, чтобы он опустился над ним чуть ниже. — Тарталья, полежи еще немного. — Я вымотан этим видом. Только ты и есть мое разнообразие в этом белом кошмаре. — Почему ты так хочешь, чтобы я не поддавался? — …Я хочу сразиться с Мораксом. Не с Чжун Ли.       Консультант устало вздохнул. Предвестник не мог не улыбнуться: ему нравилось, когда сяньшен показывал хотя бы каплю раздражения, на которое он способен. То, как резко падали его ресницы, как дергались брови, как несильно кривился в недовольстве рот, было выше всякой официальной мишуры, которую он так любил. Чжун Ли подвинулся и плюхнулся в сугроб рядышком с Аяксом. Снег был таким же по температуре, как тополиный пух, и все это поле казалось одной бесконечной теплой постелью. Постелью только для дуэлянтов.