Больше, чем просто крестраж

      Ураган крепчал и становился все яростнее, а Гарри не мог заснуть. Он поеживался от холода и переворачивался с боку на бок, стараясь устроиться поудобнее, а в животе у него урчало от голода.       Он и семейство Дурслей ночевали в какой-то хижине на скале, в которую их привёз дядя Вернон после того, как Гарри стали приходить сотни каких-то писем. Мальчик пытался их прочитать, но его дядя не давал их прочитать, за что он ненавидел Дурслей еще сильнее.       Гарри ненавидел всех и всё, Дурслей, себя, свою школу, своих родителей, которые обрекли его на такую жизнь, своих опекунов и даже эти письма, из-за которых он сейчас спал на холодном полу.       Дадли захрапел, но его храп заглушали низкие раскаты грома: началась гроза.       У Дадли были часы со светящимся циферблатом, и когда его жирная рука выскользнула из-под одеяла и повисла над полом, Гарри увидел, что через десять минут ему исполнится одиннадцать лет. Он лежал и смотрел, как бегает по кругу секундная стрелка, приближая его день рождения, и спрашивал себя, вспомнят ли Дурсли об этой дате. Конечно же, они ничего не вспомнят, они не вспомнили этого за все предыдущие 10 лет, что Гарри провел у них, почему же они теперь вдруг вспомнят.       До начала следующего дня оставалось пять минут. Гарри отчетливо услышал, как снаружи что-то заскрипело. Ему хотелось верить, что крыша домика выдержит атаку дождя и ветра и не провалится внутрь, хотя, возможно, так стало бы теплее — все равно хуже, чем сейчас, быть уже не могло.       Часы Дадли показывали без четырех двенадцать. Гарри подумал, что, когда они вернутся на Тисовую улицу, вполне возможно, в доме будет столько писем, что ему удастся стащить хотя бы одно. И, наконец, узнать кого еще ему ненавидеть. Без трех двенадцать. Снаружи раздался непонятный звук, словно море громко хлестнуло по скале. А еще через минуту до Гарри донесся громкий треск — наверное, это упал в море большой камень.       Еще одна минута, и наступит день его рождения. Тридцать секунд… двадцать… десять… девять… Может, имеет смысл разбудить Дадли, просто для того чтобы его позлить? Три секунды… две… одна…       Хижина задрожала, Гарри резко сел на полу, глядя на дверь. За ней кто-то стоял и громко стучал, требуя, чтобы его впустили. Но кто?       Еще удар и дверь, сорвавшись с петель, падает на пол. Дадли, взвизгнув, подпрыгивает и бежит к двери, ведущей в комнату его родителей.       В дверном проеме стоял великан. Его лицо скрывалось за длинными спутанными прядями волос и огромной клочковатой бородой, но зато были видны его глаза, маленькие и блестящие. Великан протиснулся в хижину и пригнулся. Он наклонился, поднял дверь и легко поставил ее на место. Грохот урагана, доносившийся снаружи, сразу стал потише. Великан повернулся и внимательно оглядел всех, кто был в хижине.       К этому моменту в комнату ворвались разъяренный Вернон с ружьем и испуганная Петуния, и Дадли поспешил скрыться за матерью. Петунья в свою очередь шагнула за спину дяди Вернона и пугливо пригнулась, словно надеялась, что за мужем ее не будет видно, пока мальчик так и сидел на полу посреди комнаты.       — А вот и наш Гарри! — удовлетворенно произнес великан. Гарри всмотрелся в свирепое, страшное лицо, скрытое волосами, и увидел, что глаза-жуки сузились в улыбке.       — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан. — А сейчас вон как вырос — и вылитый отец, ну один в один просто. А глаза материны. Дядя Вернон издал какой-то странный звук, похожий на скрип, и шагнул вперед, направив ружье в лицо незванному гостю.       — Я требую, чтобы вы немедленно покинули этот дом, сэр! — заявил он. — Вы взломали дверь и вторглись в чужие владения!       — Да заткнись ты, Дурсль!       Великан протянул руку и, выдернув ружье из рук дяди Вернона, с легкостью завязал его в узел, словно оно было резиновое, а потом швырнул его в угол.       Дядя Вернон пискнул, как мышь, которой наступили на хвост и лишь переводил взгляд с племянника на великана в бессильной злобе.       — Да… Гарри, — произнес ночной гость, поворачиваясь спиной к Дурслям. — С днем рождения тебя, вот. Я тут тебе принес кой-чего… Может, там помялось слегка, я… э-э… сел на эту штуку по дороге… но вкус-то от этого не испортился, да? Великан запустил руку во внутренний карман черной куртки и извлек оттуда немного помятую коробку. Гарри спокойно взял ее и быстро открыл. Внутри был большой липкий шоколадный торт, на котором зеленым кремом было написано: «С днем рождения, Гарри!»       Великан ждал благодарности, но ответ мальчика его ошарашил.       -И что это за липкая куча?       -Дык ведь... торт тебе... на день рождения       -И откуда вы знаете, что у меня день рождения? - холодно спросил Поттер.       -А...Э...Ну... мне Дамблдор рассказал.       -Кто?       -Ты что, не знаешь кто такой Дамблдор?       -Не имею ни малейшего понятия.       -Что это значит? - повернулся великан к Вернону. — Вы мне тут чего хотите сказать? Что этот мальчик — этот мальчик! — ничегошеньки и не знает о том, что… Ничего не знает ВООБЩЕ?       -Нет, он ничего не знает, и не узнает. - ответила вместо него Петуния. - Мы десять лет положили на то, чтобы искоренить в нем эту ненормальность, и вы хотите уничтожить весь наш труд? Мы могли бы просто оставить его тогда на улице и всё было бы хорошо       -Да как ты смеешь так говорить о нем, о мальчике-который-выжил? - великан грузно двинулся в сторону семейства Дурслей.       Гарри злило то, что они разговаривают так, будто его нет, как и его мнения по поводу ЕГО жизни. Очень злило.       -Эй! А моего мнения никто не хочет спросить? - громко спросил он.       -Заткнись, мальчишка, - прошипел глава семейства, - это тебя не касается. Мальчик замолк, пытаясь сформулировать фразу, которая не выдала бы его гнева, но тут вмешался великан.       -Не вмешивайся, Гарри, тут взрослые разговаривают, - сказал гость, зло поглядывая на Вернона. Злость, копившаяся внутри мальчика, вскипела. Видят боги, он не хотел ее показывать, но это пренебрежительное отношение выбешивало, и если он научился внешне спокойно принимать такое от Дурслей, то непонятный мужик своим поведением вывел его из равновесия. Энергия искала выход и Гарри, сам того не осознавая, топнул ногой. Сила высвободилась, и пол под ногой мальчика пошел крупными трещинами, весь остров содрогнулся, а хижина лишь чудом не рухнула на голову людям. Основной удар ушел в землю, но эхом людей в комнате раскидало в разные стороны, один Поттер остался стоять, тяжело дыша от гнева.       Великан отлетел на софу, на которой спал Дадли, и та под его огромным весом развалилась, а Дурслей припечатало к стенке.       -Почему?! - заорал Гарри. - Почему вы думаете, что я ничего не значу?!       -Га..Гарри...твое мнение... - начал великан, но мальчик перебил его.       -Много для вас значит?! Тогда почему вы решаете за меня, что мне знать, а что нет?! Почему всю мою жизнь все за меня всë решают?!       Мальчик сделал несколько глубоких вдохов для успокоения и продолжил вновь холодным тоном.       -Так, а теперь рассказывай. кто ты такой, кто такой Дамблдор, и что в тех письмах, которые мне приходили.       -Я Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса, а также лесничий. Можешь называть меня просто Хагрид.       - Хорошо, Хагрид. - Гарри говорил вежливо, стараясь максимально скрыть свое отвращение к этому великану, и это у него не плохо получалось, - Теперь рассказывай про Дамблдора.       -О, Дамблдор это великий человек, - с воодушевлением начал мужчина, он явно обожал этого Дамблдора, - сильнейший волшебник, но он никогда не был гордецом или тщеславцем, он умел находить нечто ценное в любом человеке, сколь бы незначительным или жалким тот ни казался, он помог мне, после исключения, Римусу помог учиться... Да много кому он помог. К тому же он один из величайших директоров Хогвартса.       -Так, с этим разобрались, пошли дальше, что такое Хогвартс? И что значит "сильнейший волшебник"?- спросил Гарри       - Хогвартс, Гарри, это единственная в Англии школа волшебства, безопаснейшее и прекраснейшее место. И там ты будешь учиться, как и твои родители! - воодушевленно ответил Хагрид, почему-то проигнорировав второй вопрос.       - Это что? Розыгрыш какой-то? Какое к черту волшебство, вы меня за дурака держите? - раздраженно прошипел Поттер, что выглядело комично, учитывая его и гостя комплекции.       -Я не шучу, Гарри, разве ты только что не раскидал нас по комнате? Да и я уверен, что у тебя были магические выбросы и до этого.       -Допустим, я вам поверил. А теперь скажите, кем были мои родители.       -Твои родители были великими волшебниками, и ты тоже им станешь, не просто же так ты победил сам-знаешь-кого когда тебе был всего год.       -Кого?       -Ах да, ты же ничего не знаешь. - великан метнул злой взгляд на семейство Дурслей. - Был у нас один волшебник, очень злой и тёмный волшебник. Он был против всех маглорожденных магов и призывал убивать их и грязнокровок. Но однажды он решил напасть на тебя и твоих родителей. Их он убил, а тебя не смог и умер сам.       - И почему же он умер?       - Я не знаю, никто не знает, даже Дамблдор.       - Тогда у меня другой вопрос, - глаза Гарри вновь загорелись гневом - Почему?! ПОЧЕМУ ВЫ ОСТАВИЛИ МЕНЯ С НИМИ?! - он указал пальцем на Дурслей.       - Гарри, честно, я был против этого, но Дамблдор был непреклонен. Никто, даже весь преподавательский состав Хогвартса не смогли его переубедить.       - Всё просто - влез в их разговор Вернон - Этот ваши Дамблдор - старый маразматик, которому уже давно пора на покой.       Хагрид скватил свой зонтик и ткнул им в Дадли, который под шумок начал есть торт Гарри. Тот взвизгнул и схватился за свой зад, на котором, проделав дырку в штанах показался поросячий хвостик, а затем перевел кончик зонта в лицо отцу семейства.       - НИКОГДА, СЛЫШИТЕ?! НИКОГДА НЕ СМЕЙТЕ ОСКОРБЛЯТЬ ПРИ МНЕ ДАМБЛДОРА!!! Все, Гарри, мы уходим.       Мальчик кивнул и побежал одеваться.       - Я не собираюсь никому платить за его обучение всякой ерунде - уже тихим дрожащим голосом выдавил Вернон, пока его жена, тихо поскуливая, крутилась вокруг своего сына и его просячьего хвоста.       - От тебя ничего и не надо. Просто больше не отсвечивай, мерзавец. - ответил Хагрид и через пару минут покинул жилище вместе с Гарри, которому понадобилось всего несколько минут, чтобы одеться.