Поход в один конец

      Когда он появился в этом месте не - мог сказать никто. По крайней мере из местных. Как будто он был здесь всегда. Ему уже самому начало казаться, что он был тут всегда. Если бы не странные сны, которые никак не хотели запоминаться, если бы не отводящие взгляд воспитатели и старшие обитатели детдома, которые при виде него теряли свой гонор, то он давно бросил думать об этом.       Это конечно было странно, что его никто не трогал, что с ним никто не общался, да и жил он один, в собственной комнате, пускай темной и небольшой, и с массивной дверью, будто предназначенной для сдерживания кого-то большого и сильного. Но своя комната в детдоме? Это даже звучит смешно. До истерики смешно. И смех стал его спутником. На него и так все смотрели косо всю жизнь, что он себя помнил. Громкие каркающие, визгливые хихикающие звуки, задорный смех, когда голубь оставил экскременты на белой кошке - ничто не изменит отношения окружающих к нему. Можно не бояться. Точно не этого.       Оставалось просто жить, и жить без страха, ведь как бояться чего-то, когда никто ни о чем не расскажет и под страхом смерти. Но было чувство, будто всему Нейборвиллю было известно что-то такое о нем, чего он сам никогда и не слыхивал, поведение у всех было совершенно идентичное. Но не важно, нет смысла забивать этим голову.       Сейчас он ехал мимо ровных зеленых лужаек и ровных домов, приветливо отражающих солнечный свет своими кристально чистыми окнами, настоящая американская мечта. Велосипед как по маслу нес его к родному детдому. Чистенький элитный район начал сменяться плотной застройкой с домами повыше - эти недочеловейники всегда предшествовали детдому, обычно жители последнего, повзрослев, переселялись неподалеку, если не успевали сторчаться или умереть насильственной смертью.       Становилось темнее, краски сгущались, дорожки сужались - ничего необычного, так всегда было: видишь разбитые стекла, опрокинутые мусорные баки, значит его обитель была близко, но была одна деталь, которой он не придал значения - сильно воняло канализацией, будто толпа бездомных людей вышла на свой аналог парада меньшинств и оставила шлейф своего существования здесь. Только вот в этом районе никогда не было бомжей, ведь беспризорники обожали над ними издеваться и жизни бы им не дали.       Показалось обшарпанное здание детского дома. Припарковав велосипед у крыльца, парень скорее забежал внутрь, только дверь скрипнула, ему не терпелось скорее скрыться от жары и солнца в своей каменной норе. В коридоре было тихо, и никого он там не встретил, даже кузнечики с цикадами не подавали звуков из-за окна. Ну а привычные обитатели наверняка сейчас где-то купались, лето все-таки. Хотя кто-то шуршал и неразборчиво блеял и стонал в случайных комнатах, мальчик не обратил на это внимания и добравшись до комнаты, закрыл массивную дверь на замок и с облегченным вздохом бухнулся на кровать, старые пружины заскрежетали, вторя продолжавшимся сильно приглушенным звукам из соседних комнат. Они будто были повсюду, постепенно приближаясь, шорох раздавался и у двери, и за стеной, и в вентиляции, парень прислушивался, прислушивался и не заметил как уснул, это ведь обычное дело для таких многоместных жилищ, как его детский дом, служивший надежным пристанищем всю его спокойную жизнь.       Звуковые явления всё не исчезали, а единственный живой человек в доме ничего не замечая, просто спал, пока рядом были монстры.