Зеркало моей любви к тебе

«Мир — это зеркало, и он возвращает каждому его собственное изображение».

Уильям Теккерей

             Зеркало — это гладкая поверхность, предназначенная для отражения света (или другого излучения). Просто, банально, но сколько тайн стоит за отражением? Когда ты обратишь на меня внимание? Сколько мне еще предстоит ломать себя, чтобы быть достойным тебя? Ответь мне, Джей…       

Слепая ночь легла у ног

И не пускает за порог.

Брожу по дому как во сне,

Но мне покоя нет нигде.

Тупая боль пробьет висок,

И пальцы лягут на курок,

А в зеркалах качнется призрак,

Призрак любви.

             Килан всегда любил и ненавидел своего светлого младшего брата. Ангельский его лик — милая улыбка, трогательные крылья, словно данные Господом, чистые голубые глаза, львиные лапы с чувствительным хвостом и рога, достойные короля. Маленькое сладкое чудовище!              Его нужно было разорвать на куски с самого начала. Выпить всю кровь до последней капли, привязывая цепями бессилия. Причинить боли столько, чтобы и мысли не допустил об уходе. Надо было вбить гвозди в чужое бледное тело. Лишая свободы, посадить на цепь. Не следовало любить…              Жаль, что не повернуть время вспять. Не разорвать тебя изнутри, когда старший братик трахал родного ублюдка в подворотне своими тремя членами. Удивительное чувство! Проникновение в хрупкое тело, которое трясется от любого движения. Прелестное зрелище…              Теперь Килан стоит в замызганным туалете трущобного бара. Смотрит на собственное отражение в зеркале и понимает, что надо было привязать к себе крепче этого блядского ангелочка. Нельзя было упускать из виду. Нельзя было допускать встречи с этим чертовым оборотнем. Нельзя было оставлять одного!              Руки против воли сжимаются в кулаки и бьют зеркало. Оно покрывается трещинами, которые есть в большем количестве в черством сердце демона. Да, это иронично, что демон может любить, переживать, заботиться и иметь «сердце». Бред же! Но это так. Оно бьется, обливаясь кровью каждый раз, когда вспоминается маленький засранец. Его образ преследует постоянно. Даже сейчас в разбитом зеркале виден он, улыбающийся ласково и слегка насмешливо с игривым прищуром. Это чудовище, достойное самых жутких мук Преисподней, и самое ценное, что было у Килана.              Хочется коснуться его кожи вновь. Вспомнить каков на вкус его поцелуй. Он сейчас также сладок? Такой же отзывчивый? Или, став эрцгерцогом, презирает собственное грязное прошлое? Хочется надеяться, что старший брат все еще занимает какое-то место, если не в сердце, то в жизни Джея. Есть ли шанс вновь увидеть голубые глаза, полные любви к нему? Сможет ли Килан сплести очередной венок из украденных цветов для него? Сможет ли он вновь произнести своими губами заветное имя? Как же хочется верить лживому образу в зеркале…       

Возьми мое сердце,

Возьми мою душу.

Я так одинок в этот час,

Что хочу умереть.

Мне некуда деться,

Свой мир я разрушил.

По мне плачет только свеча

На холодной заре.

             Килан был готов на многое ради брата. Забота, любовь, желание убить и выесть его всего. Он хотел подать ему все, что возможно и невозможно в Преисподней. Да, он бывал жесток к брату. Избивал, насиловал, но всегда потом старался защитить его. Отвратительно? Да, но таковы демоны. Они не могут не разрушать то, что им так или иначе дорого.              Младшенький ушел после всего, что их связывало, почуяв возможность стать сильнее, получить власть… Достойный демона порыв! Приятная, если не чудесная, внешность притягивала взгляд, умелая речь искусителя и нотка безумия создавала образ великого и сильнейшего высшего демона. Любой другой демон из этого сословия ему не ровня. Он стоит выше них всех. Возможно, уступит лишь Правителю, но это лишь пока не захочет большего.              Сиятельный эрцгерцог, который за всем своим весельем, скрывает глубокое одиночество. Килан знал и видел это очень хорошо. Не зависимо от того, что проживает в трущобах, а брат в своем поместье и крутиться в высшем свете их связь была сильна даже сейчас. Любой в этой грязи скажет, что Джей — проститутка, которая успешно раздвигала ноги, чтобы добиться своего положения. Килан устал, уже вымывать кровь и ошметки плоти из-под когтей этих падл, лезущих не в свое дело. Ебанутые выблядки!              В любом случае хочется обнять младшего брата, поцеловать вновь этого улыбчивого вредного ангела и укрывать своими крыльями в холодные ночи. Этот светлый комочек любил прятаться в руках старшего. Казалось, что он как котенок, мурчит в такие моменты и глаза его сияли в такие моменты счастьем. Такое чистое, невинное счастье, не достойное этого мира, где лишь похоть, грех и смерть.              Но все, на что способен сейчас старший из братьев, пить в дешевом баре в трущобах поганое пойло. Оно словно выедало мозг, разрушало демона видением брата в битом стекле очередного стакана.              — Долбанный придурок, — тихо бурчит себе под нос Килан, водя когтями по собственным венам. Вскрыть бы их, показав миру, но еще рано для подобного. Он еще не так низко пал. Вроде бы.              Как же больно. Больно от того, что так же, как и Джей, одинок. Никому не нужен. Черт возьми! Этот сладкий эрцгерцог, как бы не улыбался и не строил шута, вечно клеймен местной грязью и грехом. Оно не смоется никогда. Будет преследовать в самых извращенных кошмарах, как и всех, кто является здесь беспризорником.              Смысл существования в чем? Считается, что для получения удовольствия или же для собственного выживания. Так ли это? Может быть, смысл в том, чтобы найти и оберегать то, что дорого всей гнилой душой? Килан после пропажи брата стал считать именно так. Его смысл жизни был утрачен и все скатилось…              Он стал больше драться, пытаясь не спастись, а умереть. Однако, всегда что-то мешало. Складывалось впечатление, что ангел хранитель препятствовал смерти жалкого демона. Такого не бывает! Это даже звучит смешно. Прям достойно его!              Это больно умирать каждый день. Умирать от боли, одиночества и понимания, что рядом нет никого. Нет родного тепла под боком, которое переживало за него. Каждый синяк или рана были зализаны младшим братом. Все шрамы на теле — напоминание о чужой любви и заботе. Это стоило жизни. Простое осознание, что ты кому-то нужен, не смотря на все грехи свои за спиной. Хочется услышать нежное звучание собственного имени и также произнести так давно забытое чужое. Как жаль, что истина показалась лишь после чужого ухода…              — Я скучаю… — все слова, которая может слышать пустота хладной серой лачуги на границе этой ямы Преисподней, где владелец пьёт очередной литр горячительного. — И все еще ненавижу тебя…              Эти облезлые стены никогда больше не услышат «люблю тебя»…       

Ты умерла в дождливый день,

И тени плыли по воде.

Я смерть увидел в первый раз,

Её величие и грязь.

В твоих глазах застыла боль.

Я разделю её с тобой.

А в зеркалах качнется призрак,

Призрак любви.

             Макото до сих пор помнит вкус плоти Джея. Как кровь и плоть демона стекала по его глотке в трахею, чтобы из пищевода перейти в желудок. Прекрасное ощущение! Такое тепло разливается внутри, что греет сильнее, чем руки родной матери.              Этот демон свел с ума только появившись в его жизни. Старшеклассник полюбил эту тварь со всеми его органами, состоящими из сладкой крови, нежного мяса и жестковатых мышц. Рвать зубами было не просто, но, вставив клыки, задача упростилась. Жаль, что случаев было слишком мало, чтобы их опробовать. Эта демоническая падла умела держать на коротком поводке, даже когда ему выгрызали кишки…              Джей… Проклятый эрцгерцог, что держит многих демонов в страхе. Исключение — мертвецы (это не точно), его наставник и Макото. Демоны трясутся от страха, захлебываются собственным ядом от зависти, грызя и разрывая друг друга. Они хотели того, что имел этот дьявол — красота, богатство, сила и власть.              Добившись статуса высшего, со временем Макото стал ему равен. Принесло ли это счастье? Стало ли хорошо, когда ты стал сильнее, влиятельнее? Да нихрена подобного! Как был ничем, так и остался. Это все не стоит и цента, если твоя цель не смотрит на тебя.              Видеть в любимых голубых глазах лишь холод, отчужденность и какую-то насмешку. Отвратительное чувство в душе, зарождается в какой-то момент из-за этого. Фальшивая улыбка на губах блуждает у соблазнителя. Хочется блевать от этой картины на чудесном лице, которое всегда одинаково для всех. Любить, не получая взаимности. Боль в груди, где билось ранее человеческое сердце, разрастается по всему телу, вынуждая выть голодным зверем.              — Ненавижу… — единственное, что бьется в голове при мысли о Джее. Или же самом себе?              Макото ненавидели все — отец, мать, одноклассники и он сам. Его избегали из-за странностей, а он просто был не таким, как все. Он любил вкус человеческой плоти… Ради этого он связался с Джеем, чтобы попробовать мясо, узнать его нежность своим языком, зубами рвать на части кишки… Макото был болен. Одержим. И его одержимость была лишь рада этому, давая все больше наслаждений и даря безумие.              Юный демон изменял себя, вырезая все то, что его портило, пришивая части тел других демонов, чтобы быть ближе к своему Богу. Облик человека, каким он пришел в Преисподнюю, сменился на нечто иное — извращенное, опасное и смертельно голодное до эрцгерцога. А началось с того, что, когда Макото работал в борделе, заданием было потрахаться с Фьордом, за которым он смотрел со стороны. Голова молодого демона была оторвана от тела и была в руках эрцгерцога, пока над его телом издевались (оказалось, что еще в щадящем режиме). Это перевернуло мир — он может создавать себя, как угодно. Пришить крылья Килана — брата Джея? Хорошо. Вырезать себе язык, чтобы сменить на чистый от магии высшего демона? Да запросто! Сменил человеческие зубы на клыки? Раз плюнуть… Все для того, чтобы понять этого дьявольского эрцгерцога.              Сейчас, смотря в зеркало, видна лишь пустая оболочка, созданная для утех сильнейших. Светлая кожа, черные склеры глаз, человекоподобный облик, минимально измененный, привлекал всех. Готовность и способность вырезать, ломать себя, чтобы угодить — доставлял удовольствие. Чужое желание горело заповедью в отражении голубыми глазами и насмешливой, отеческой улыбкой, говорящей: «Ты станешь демоном».              Образ в голове режет без ножа. Руку жжет от боли из-за стекла, впившегося в костяшки. Осколки зеркала лежат в раковине и хочется окунуться в них, вырезая все наносное. Оставить бы только ненависть, которой заменяется любовь к зверю…       

Возьми мое сердце,

Возьми мою душу.

Я так одинок в этот час,

Что хочу умереть.

Мне некуда деться,

Свой мир я разрушил.

По мне плачет только свеча

На холодной заре.

             Что же значит Джей для Мако-чана? Он тот, кто привел его в Преисподнюю, научил получать удовольствие от собственного грехопадения. Эта белобрысая падла создала из человека высшего демона, который готов отдать свое сердце и преданность ему.              Кто-нибудь этой «породистой» блохастой кошке говорил, что мы в ответе за тех, кого приручили? Что-то, на взгляд Макото, был не заметен эффект, если данную истину вкладывали в светлую головушку эрцгерцога. К сожалению, существует стойкое подозрение об отсутствии просвещения данного индивида о такого рода тонкостях жизни.              Джонатану всегда слишком плевать на всех его окружающих. Больно понимать, что ты являешься одним из тех, кого он разменивает в игре на более сильную карту. И это приводит к тому, что есть у Макото сейчас. Хочешь оставаться в чужой игре? Стань картой или фигурой, способной принести победу, поставить «мат». Для этого что нужно? Логично, что стать сильнее. Каким образом? Сломать себя, прогибаясь под более сильных, чтобы познать чужие грехи.              — О, похоть, похоть, похоть! Сильней огня в геенне. Ты гибель моя! — мурчит себе под нос, припоминая строки из мюзикла Нотр-Дам де Пари.              «Похоть вообще по природе своей не знает утоления и удовлетворения, никакая похоть: ни похоть полового наслаждения, ни похоть наживы и корысти, ни похоть славы и власти, ни более низменная похоть обжорства»… Это слово скрывает за собой так много разврата, что от одной мысли о нем содрогаешься в отвращении и облизываешь губы в страстном порочном желании. Насколько глубоко можно пасть, стремясь вкусить запретный плод?              — И нету мне спасенья, нету мне прощенья, — с истеричным смехом допевает Макото строки песни, чувствуя себя падшим на самое дно. Однако, зная Джея, до дна еще далеко. Это чудовище всегда найдет способ, как поднять на пьедестал, так и, вырвав крылья, уронить с него ниже той отметки, с которой начал восхождение.              Слезы текут по щекам от собственного бессилия. Хочется выть и вновь выгрызать собственную плоть. Нельзя противостоять тому, кто заведомо выиграл. Невозможно прогнуть под себя того, кто прогибается на своих условиях и со спрятанным в рукаве джокером. Тяжело любить того, кому твое сердце приятнее видеть в качестве главного блюда на собственном обеденном столе. Стоит проклинать того, к кому привязался, показал свои слабости…              В висках все больше бьется одна мысль. Она, словно перфоратор, выносит мозг, причиняя адскую головную боль. Хочется признать, что Макото никогда не забудет своей человеческой жизни, вырезания узоров на своей коже и, как один укус, изменил всю жизнь… Эрцгерцога можно только ненавидеть. Джея… Джонатана хотелось только любить. Как отвратно осознание того, что никогда не будет взаимности, а лишь душераздирающая ненависть к прекрасному чудовищу, которое показало нежность и научило любить…       

Я слышу утренний колокол.

Он славит праздник

И сыпет медью и золотом.

Ты теперь в Царстве Вечного Сна.

             Джей ненавидел свою природу, которая сделала его внешне схожим с падшим ангелом. Длинные светлые волосы, былые крылья и милое личико были его спасением и наказанием в трущобах, в которых он родился. Джонатан ненавидел себя, но любил старшего брата — Килана.              Да, у них была не простая жизнь. Они были лишены многого — еды, воды, крыши над головой. Им на это необходимо было зарабатывать, выбивать место, чтобы быть в безопасности хотя бы пару часов. Джонатан в силе сильно уступал брату, но был достаточно красив, чтобы этим привлекать и зарабатывать.              Было ли ему противно? Безумно! После каждого демона он чувствовал себя грязнее некуда и хотел лишь одного — смыть всю эту вонь с себя в безопасном месте. Безопасностью всегда был Килан. В его крыльях можно было спрятаться, а в руках получить заботу и ласку. Пожалуй, брат был единственным за многие столетия, кто был настолько нежен с ним, что доводил этим до слез. Он был единственным их свидетелем.              Встреча с Ви многое изменила. Он принес в жизнь тогда молодого и слабого демона хаос, статус, силу и власть, но лишил семьи и самого себя. Джонатан научился носить маску — «Джей», чтобы никто не смог ударить его также, как он когда-то Ви. Ему всегда была важна безопасность старшего брата, где бы тот не был.              Сейчас эрцгерцог уверен, что брат его не помнит и, скорее всего, проклинает. Он бросил Килана гнить в трущобах! Однако, на деле хотел защитить свою слабость от всех демонов, способных ей навредить. Лиц, способных на это, совсем немного. В начале это был Ви, потом Макото и всегда Джей. Джонатан любил и дорожил своим прошлым, а Джей его не имел. Прошлое есть у живых, искаженному зеркалу его никогда не получить.              — Как же я тебя ненавижу, — с улыбкой на губах касается кончиками пальцев своего отражения, где Джей видит прошлого себя. Отвратительно понимать, что реальность значительно отличается от того, что показывает зеркало. Иллюзия или же, если быть более точным, маска стала личностью и обрела тело, занимая Джонатана — демоненка, готового на многое ради благополучия и счастья брата.              — Теперь остались лишь ты, я и пустое время до общего конца…              Макото близок к разгадке прошлого Джонатана и можно будет наконец-то снять маску «Джей». Это станет последним, что он сможет сделать для этого одинокого и всеми нелюбимого мальчика, бывшего когда-то человеком. Это все, что он оставит после себя старшему брату, который заслуживал более … Он заслуживал другого младшего брата! Килан должен был быть рядом с ним. Они могли спокойно стать поддержкой друг друга. Вместо этого же Джонатан сбежал, получил власть над другими высшими демонами и собственными руками создал свою погибель. Разве не глупо?              А Мако-чан? Этот малыш вообще получил по полной программе, которую предоставляет акция «Веселье в Преисподней для милых старшеклассников». Страшно представить, какие муки перед смерть он уготовил Джею. Тому их остается лишь принять. Ехидство, игра на нервах и выйти победителем, имея слабую старшую карту, против роял-флэша. Эта партия стоит риска! Ведь только так Джонатан сможет быть уверенным, что старший братик будет в безопасности, а малыш Мако-чан в надежных руках…       

Я слышу утренний колокол.

Он бесов дразнит.

И звоном небо расколото.

На земле я любил лишь тебя…

             Перед игрой стоит сделать ставки. Кто не выдержит и убьет Джея? Кто сильнее его ненавидит? Или все же эта ненависть и есть любовь демонов? Кого выбрать? Макото или Килана? Но стоит ли делать выбор? Глядя в зеркало, стоит признать, что решать что-то бессмысленно. Стоит брать обоих!              Ершистый, грубый, но ласковый старший брат, знающий все чувствительные и слабые места Джонатана. Этот «страшный» демон мог залюбить… В хорошем смысле! Его руки дарили столько тепла, что в этом невозможно не утонуть. Вредный, злопамятный, но хрупкий Мако-чан, готовый убить или сломать себя, чтобы угодить Джонатану. Да… Он смог разглядеть за Джеем другого демона, подле которого хотелось лежать клубочком и радоваться нежным почесываниям, как собаке, попавшей в добрые руки.              Эта парочка была крепко связана с эрцгерцогом. Они не желали его отпускать, не уничтожив, как тот поступил с ними. Он у Килана забрал ангельского младшего брата, а у Макото — его самого. Эрцгерцог Джей обязан был за это заплатить!              Теперь их милый ангел Джонатан лежит в общей постели и получает от каждого нежность, ласку и любовь. Однако, он и дарит в ответ столько же в ответ, если не больше. Джонатан чувствовал вину перед обоими своими партнерами. Они не виноваты в том, что он делал не правильный выбор и делал ставку на власть, а не на семью. Джей проиграл именно в этом — стремился удержать титул. Семью эрцгерцог всячески отрицал, скрывал и в странной манере оберегал. Как спрятать самое важное так, чтобы его никто не отнял у тебя? Самое видное и мало очевидное место — лучший из вариантов. Никто не додумается искать сброд или смотреть на запуганного мальчишку.              — О чем «великий и ужасный» эрцгерцог думает? — мурчит на ушко Килан, обнимая со спины. В грудь Джея уткнулся милый человеческий носик, который умильно сопел — Макото так и остался ребенком.              Может все же стоит признать, что проиграл? Что зеркало не всегда показывает отраженье? Что все эти столетия была иллюзия? Нельзя давать маскам прирастать к себе! Можно ведь и взаправду забыть себя и свои чувства достаточно загнать в угол.              Джей ложится на спину и проводит костяшками пальцев по щеке брата. Килан со всей присущей ему нежностью целует ладонь.              — Я люблю вас, — выдыхает еле слышно на грани слез Джонатан, прижимая к себе обоих. Наконец-то можно спокойно выдохнуть и расслабиться, получая родное тепло двух самых близких и дорогих сердцу или же душе демонов.       

Возьми мое сердце…