Under the Influence

                                     Can't do Percocets or Molly

I'm turnin' one, tryna live it up here right, right, right

You don't know what you did, did to me

Your body lightweight speaks to me

I don't know what you did, did to me

Your body lightweight speaks to me

Лицо Чимина поглощено темнотой, и только розовый свет вывески бара напротив освещает его висок. Дым от третьего косяка за ночь плывет вверх, огибая его лицо и холодя скулы. Чимину хорошо и плохо одновременно – хорошо от того, что травка расслабляет и заставляет его забыть обо всем и безвольно растечься по широкому дивану в темной гостиной; плохо – от одиночества. Бесконечная работа, бесконечные фанаты, бесконечные концерты уже не делают счастливым и не скрашивают подкрадывающееся каждый вечер чувство собственной ненужности. Он по настоящему никому не нужен. Эта мысль гудит в голове назойливой трубой, перебивая все остальные, забиваясь в каждую клетку мозга и перетягивая на себя все внимание. Он сидит так уже несколько часов, на автомате закручивая очередной косяк и прокручивая эту мысль в голове раз за разом, и раз за разом не приходя ни к какому логическому выводу, кроме одного – нельзя быть одному, сейчас нельзя. Неверной рукой он нащупывает телефон и печатает всего несколько слов в чат с единственным закрепленным контактом: “Приходи. Ты мне нужен.” Тэхен вваливается в квартиру, принося с собой гремящие бутылки соджу и мороз с улицы. Это звучит как праздник. Он звучит как праздник, каждый раз когда появляется на пороге квартиры Чимина с этими проклятыми бутылками и неизменной широкой улыбкой. Чимин замечает за собой, что эта улыбка как самое яркое воспоминание стирает все остальные последующие: горьковатая соджу, травка, еще травка и еще соджу. Они смотрят безымянный сериал по телеку – опьянение стирает название и куски сюжета. Тэхен готовит что-то на его большой кухне – опьянение стирает запах и вкус еды. Чимин следит за Тэхеном на автопилоте, только силой воли заставляя себя не поддаться своим же мыслям и не сжать друга до хруста костей и никогда не отпускать – потому что с ним назойливая мысль о том, что он никому не нужен, наконец перестанет его мучить и отступит. Тэхен поворачивается к нему, что-то говорит, смеется – опять вспышка, Чимин оглушен этой улыбкой и забывает обо всем снова. Как они оказываются в его кровати, он тоже не помнит. Кажется они долго лежат, болтают обо всем подряд и снова курят, много курят. Чимин проваливается в своих ощущениях, кажется чувствуя все острее, чем обычно, но и не чувствуя ничего. Его тело становится легким, голова словно витает в облаках, он наконец счастлив, хотя бы на несколько мгновений. В слепом желании продлить это чувство безграничного счастья и облегчения, он тыкается лицом в плечо Тэхена, заставляя его удивленно замолчать. Но это не длится долго, и Чимин чувствует крепкие руки на своей спине, притягивающие его ближе в надежные объятия. Они целуются медленно, взатяг, исследуя друг друга и хватая воздух в секундные перерывы, когда позволяют друг другу отстраниться. Руки Тэхена горячие, почти прожигающие кожу, затягивающие Чимина в безумный водоворот нежности, с каждым прикосновением все глубже. Тэхен шепчет какую-то бессмыслицу ему на ухо, сбивая дыханием пряди у виска и заставляя Чимина улыбаться от приятной щекотки. Чимин оказывается сверху и сжимает бедра Тэхена коленями, как будто боится упасть – голова кружится и лицо Тэхена перед глазами плывет и размывается, сливаясь с темными красками комнаты вокруг них. Первый толчок он не ощущает, но от следующего выгибается всем телом и стонет так громко, что в ушах у него самого начинает звенеть. Тэхен старается быть нежным и терпеливым, мягкими медленными движениями толкаясь глубже и поддерживая Чимина под бедра. Но для Чимина даже этого слишком много, слишком чувствительно. Он не знает, куда деть эти чувства, сворачивающиеся в тугой клубок у него у груди, может только выразить их очередным громким стоном, эхом отражающимся от стен. Он практически не ощущает свое тело, растворяясь в этой темноте, звучащей его стонами и хрипловатым размеренным дыханием Тэхена. Он чувствует, как его поглощает эта темнота, и цепляется за плечи Тэхена, кажется, оставляя следы – но это не важно сейчас, главное почувствовать его под собой, убедиться, что это все правда происходит. С очередным толчком, он чувствует как Тэхен кончает где-то глубоко внутри него, и кончает сам от этого ощущения заполненности и нужности. Когда Тэхен уходит, Чимин, почти протрезвевший, стоит в дверях. Он зовет Тэхена по имени и тот послушно оборачивается, вызывая чувство дежавю у Чимина. Как будто это их ежедневная рутина, встречаться вот так и прощаться уже под утро, проведя ночь вместе в темной комнате, заполненной их смехом, дымом косяков и дальше их стонами. – Я нужен тебе? Хотя бы тебе? – Да.