Волчонок

      Было тепло. Солнце, уходящее за горизонт, прощалось, отдавая свой последний, самый приятный свет, пролив на сад розовые всполохи. Все в воздухе трепетно сообщало о спокойствии. В последнее время, только здесь, сидя у статуи Астреи, Одри чувствовала себя умиротворенно и безопасно. Неподалеку от нее, посапывая, лежал Бруно, изредка переворачиваясь с одного бока на другой, чем заставлял девушку улыбаться.       «Так и не скажешь, что ты опасный дикий волк, а не добродушный пёс переросток», - усмехнувшись, подумала девушка.       — Рад, что вы нашли общий язык, - из-за куста, абсолютно бесшумно, вышел Кассиэль.       — Эй, можно было, и обозначить свое присутствие, - девушка испуганно обернулась, следуя взглядом за парнем.       — Я и обозначил, - Кассиэль присел рядом с волком, с едва различимой ухмылкой, начал почесывать его за ухом.       Одри внутренне возмутилась подобному поведению, но говорить еще что-то не стала, зная, что такой уж у парня характер и с этим ей ничего не сделать. В каком-то смысле ей даже нравился его непокорный нрав. Смотря на то, как Кассиэль ласково почесывает Бруно, ей вдруг пришла забавная мысль о том, что на волка больше похож парень, чем тот, кто действительно им является. Всегда такой суровый и неприступный, он казался ей очень одиноким, вызывая странное желание приласкать и быть рядом. Она видела, что за высокой стеной напускного холода, есть что-то еще - уязвимое и хрупкое, что выходило на свет лишь в редкие моменты, как, например, сейчас. Так, погрузившись в свои мысли, Одри не заметила, как поднялась со скамьи и уже сидела рядом с Кассиэлем, держа свою руку на его голове, поглаживая. Тот, в свою очередь, был так ошеломлен действиями девушки, что просто молча, наблюдал за ней, ожидая, когда она поймет, что происходит. Долго это не продлилось. Как только Одри заметила недоумевающий взгляд парня, тут же одернула руку, как от огня, готовясь к порции недовольства. Однако, на ее удивление, Кассиэль так и продолжил лишь смотреть на нее, не дав пробраться наружу ни единой эмоции, что обуревали его в этот момент.       — Извини, задумалась, - попыталась оправдаться девушка, сама не понимая, что сподвигло ее на такой поступок.       — И о чем же нужно было думать, чтобы начать гладить меня по голове? – Кассиэль постарался придать себе и этой фразе максимум холода, чтобы не выдать волнение, которое он ощущал.       — О тебе, - неожиданно для себя, выпалила Одри, - то есть о нас, - лицо девушки начало стремительно заливаться румянцем, - черт, то есть, неважно.       Кассиэля позабавило смущение Одри, он подумал, что то, как она пыталась выкрутиться, было мило, но как только эта мысль пришла ему в голову, он помрачнел. Какое еще «мило»? Нельзя ему так думать. Ничем добрым это не кончится. Потому, отбросив ненужные чувства, он ответил серьезно, без намека на смущение и неловкость:       — Тебе стоит меньше думать не о том, возможно, и глупых поступков совершать будешь меньше, и мне не придется носиться с тобой как с малым дитя, - сказав это, парень понял, что немного перегнул, но сказанного уже не воротишь, поэтому он просто отвернулся, сделав вид, что Одри и ее чувства ему совершенно безразличны.       Грубость Кассиэля не обидела девушку, скорее наоборот, подтвердила ее догадки, поэтому она ответила, не скрывая насмешки:       — А тебе стоит меньше открывать рот, тогда может и люди потянутся, - Одри понимала, что их разговор начинает походить на детскую ссору, но с этим парнем она могла позволить себе вольность в виде глупых споров и шуточных подколов.       Кассиэль, заметив настрой девушки, немного расслабился, но теперь был более внимателен и контролировал что и как он говорит. Не хватало еще ее случайно обидеть.       — А кто тебе сказал, что я хочу, чтобы люди ко мне тянулись, - в какой-то степени, парень даже не врал. Ему не нужно было ничье внимание. Кроме внимания Одри. Но этого он признавать не хотел.       Девушка на это снова только улыбнулась. Кассиэля сбила с толку, ее улыбка, потому он непонимающе спросил:       — Что в этом веселого? – с каждым словом он хмурился все больше.       — Говоришь, что люди не нужны, а глаза грустные, - девушка, не осознавая, переключилась на спокойный тон голоса, как, когда разговаривала с пациентами, чтобы расположить их к себе, - не знаю, что произошло с тобой в прошлом. Лезть в это, без твоего позволения, тоже не буду. Но можешь ведь ты хоть иногда не строить эту ледовую стену? – Одри пыталась подбирать нейтральные слова и вести себя максимально сдержанно, но желание быть ближе не покидало ее, по этой причине в ее голосе, в том, как она отводила взгляд, делала паузы, в том, как не знала, куда деть руки, прослеживались чувства, которые она пыталась скрыть. И только слепой не заметил бы.       Кассиэль слепым не был. Он привык следить за каждым ее движением на заданиях, за тем, как меняется ее мимика, за тем, как она иногда украдкой смотрит на него. Всегда пытался игнорировать свои догадки. Они оба пытались игнорировать, скрывая снова и снова за шуточными перебранками, но выходило из рук вон плохо. И вот сейчас, парень снова наблюдал за тем, как в волнении, Одри заламывает пальцы, что на нее совсем не было похоже. Ему было почти физически некомфортно видеть ее смятение, поэтому, не успев даже подумать, он обхватил ее ладони своими. Ее резко поднятый взгляд, и слегка сжатые пальцы говорили больше слов. Его проявление тактильности и учащенное дыхание буквально кричало.       Кассиэлю нравилась эта девушка. Нравилась до безумия и безрассудства. Он не догадывался, что же в ней такого особенного, что она смогла пробить его несокрушимый панцирь. Но сейчас, держа ее руки в своих, ему показалось, что не так уж и страшно подпустить кого-то чуть ближе к себе.       Они смотрели друг другу в глаза, держась за руки, и чувствовали, как в воздухе растет напряжение невысказанных слов. Оба все понимали, но была единственная вещь, с которой они не знали, что делать дальше.       — Если ты меня сейчас не поцелуешь, я буду называть тебя придурком до конца жизни, - Одри пыталась держаться уверенно, но дрожь пальцев унять не удалось.       — Твоей или моей? – парень улыбнулся, непривычно нежно и искренне.       — Придурок, ты серье… -, договорить девушке Кассиэль не дал, с не сдерживаемым желанием, накрыв ее губы своими.       Он ощущался, как тающий мед с пряной корицей. Теплый и нежный. Напористый и безудержный. Как ураган и как летний бриз. Он объединял в себе все, что ей так было нужно. Его руки скользили по ее плечам и талии, так аккуратно, что на секунду, Одри почувствовала себя фарфоровой статуэткой, которую он боится ненароком сломать. Эти ощущения шли вразрез с горячим дыханием и требовательным поцелуем, заставляющим ноги подкашиваться, словно у подростка, а в животе завязываться узлу томного ожидания.       Казалось, что время остановило свой ход, и все вокруг перестало существовать, но воздух в легких кончился, заставив разорвать поцелуй и вернуться в реальность. Соприкоснувшись лбами, молодые люди улыбались друг другу, пытаясь перевести дыхание. Руки Одри покоились на груди Кассиэля, и она чувствовала под ладонью бешеный стук его сердца, но это не вызывало ничего, кроме трепета, ведь ее сердце билось с той же скоростью. Пальцы девушки плавно переместились с тяжело вздымающейся грудной клетки ниже, легко очерчивая рельеф тела парня. Наконец, можно было без стеснения его трогать, а не только любоваться.       — Одри, - Кассиэль не смог сдержать возбужденный утробный рык, - будь добра, не провоцируй меня, - продолжил парень, громко втянув воздух, когда ее рука прошлась слишком близко к краю брюк.       — А я и не провоцирую, я изучаю, - в насмешку, девушка, как бы невзначай прошлась по ребру ширинки тыльной стороной ладони, а после убрала руки и отстранилась.       — Делаешь, что вздумается, - он беззлобно ущипнул ее за бок, пытаясь вернуть себе самообладание.       — Еще скажи, что ты против, волчонок, - Одри чмокнула парня в нос и, резко развернувшись на пятках, быстрым шагом направилась в сторону поместья.       — Что? – Кассиэль, снова был обескуражен поведением девушки.       — Что? – на секунду она обернулась, только для того, чтобы с яркой улыбкой, задать встречный вопрос, а после скрыться в дверях дома, оставив парня обрабатывать пережитый момент и укладывать в голове то, что теперь в его защите есть брешь для одной очень необычайной особы. И только сейчас он обратил внимание на то, что Бруно, из-за которого Кассиэль явился в сад изначально, покинул свое место.       «Засмущали», - с теплом в душе, подумал Кассиэль, ни капли об этом не сожалея.