Игра в "Я никогда не"

— А давайте сыграем в одну игру! — Вопит Чарли, и Аластор думает, что черт этот энтузиазм не поберет, нахрена от ему сдался. — А давайте! — Люцифер, предатель, хорошего отца из себя строит. — Итак! Объясняю правила. Сдвигаем кресла и диван, чтобы получился круг. — Умоляющий взгляд в сторону Вэгги. Девушка идет выполнять поручение. — Каждый берет по бокалу с… — Хаск оживляется — …Соком. — Кошак снова мрачнеет. — Яблочным. — Хмурятся все, кроме Люцифера и Радио-Демона. Они косятся друг на друга и тоже скисают. — Дальше, по кругу, говорим «Я никогда не…», а затем что-то, что действительно никогда не делали. Только честно! И отпиваем из бокала. Те, кто этого не делал тоже, тоже пьют. Всем ясно? — Утвердительные кивки и все еще кислая рожа Аластора. — Тогда рассаживаемся! Рассаживание происходило долго, через моральную (И один раз физическую, когда Ниффти ткнула иголкой Энджела) боль. В итоге композиция получилась недовольная и местами ворчащая, но в целом настроенная вполне миролюбиво: на диване умастились Хаск, Даст, опершийся на него с самодовольством человека, достигшего, наконец, того, к чему стремился всю жизнь, и Люцифер, которому не хватило кресла, потому что Аластор наотрез отказался пускать его в свое. Рядом с диваном, в непосредственной близости от властителя Ада, стояло кресло Радио-Демона, старательно делающего вид, что он жутко этим недоволен. Напротив Энджела стояло кресло Вэгги и Чарли, напротив Хаска умастилась на ковре Ниффти. — Итак, начнем. Я первая, потом Вэгги, дальше Ниффти… Ну, вы поняли. Так. Я никогда не переставала верить в то, что наша затея удастся! И Чарли отпивает из бокала. Следует неловкая пауза. — Ну-у-у-у? — Ты же сказала «Честно». Вот мы и честно. — Усмехается Энджел. Шарлотта огорчена. Но не сдается. — Вэгги, твоя очередь. — Дай подумать. Я никогда не… Считала Аластора хорошим. И прикладывается к бокалу под возмущенным взглядом Морнингстар младшей. И все, кроме Шарлотты, тоже пьют, даже Радио-Демон. Он — в первую очередь. — Аластор — главный плохиш! — Восхищенно сверкает единственный глаз горничной. — Я никогда не считала его милым. Звон бокалов. Все удивленно смотрят на Люцифера. — Ну у него же та-акие ушки! — Говорит он, нарочно растягивая слова и прямо смотря в глаза их обладателю. — Так, стоп! Хватит про Аластора! Хаск? — Я… Никогда… Не… Назвал бы свинью Наггетсом. — Толстым Наггетсом! — Возмущенно вопит Даст, а Аластор снова отпивает из бокала, и страстный обожатель резиновых уток — тоже. И без перехода на личности! — Я никогда не пробовал томатный сок. — Все еще обиженно говорит паук. Радио-Демон не пьет. — Что, вкусно было? — Интересуется Хаск. — Ага. Безумно. Люцик… фер? — Намеренно оговаривается тот. А я никогда не обижал уток. — С детской непосредственностью говорит владыка Ада и смотрит на остальных. Все торопливо отпивают. Кроме Аластора. Он поднимает руку с бокалом до уровня глаз, любуясь переливающейся жидкостью. Потом, наконец, пьет. — Я никогда не упускал возможности продегустировать кровь ангела. Люциффер неодобрительно морщится. Неловкую тишину прерывает Чарли. — Вот я никогда не напивалась в хлам. Вэгги и Ниффти уважительно поднимают бокалы. Хаск смотрит на них с видом «Салаги, как же много вы потеряли». Девушка поправляет бант и ехидно говорит: — А я никогда на тискала нашего сердитого бармена за уши. И с намеком косится на Энджела. — Это нечестно! — Бурчит он под дружный смех и позвякивание. — Я никогда не целовалась. — Внезапно ударяется в романтику Ниффти. Слышится тихий звон. Все оборачиваются на Аластора, подносящего бокал к губам, на лице субтитрами «Ну вы все и идиоты». — Охренеть. Че, серьезно? — Даст с трудом подбирает отвалившуюся челюсть, Люцифер силой воли приводит в нормальное положение трагически заломившуюся бровь. — А что такого? Не всех же интересуют плотские утехи. Энджел истерически ржет. Хаск негромко роняет: — Я никогда не хотел что-то в себе менять. Тишина. Пьет только Ниффти. Чарли смотрит сочувственно. — Я никогда не чувствовал себя так уютно, как сейчас. — И Даст плотнее прижимается к сердито заворчавшему кошаку. Не подносят бокал ко рту Люцифер и Аластор. Властителю для полного счастья нужна возможность тикать кое-кого за уши и трепать алые волосы, а Радио-Демон куда спокойнее чувствует себя в одиночестве. Или в обществе одного конкретного падшего ангела, но сейчас не о том. — Я никогда не умирал. Пьет Чарли. Вэгги, подумав, тоже. — Издеваешься? — А то! — А я никогда красил губы помадой тона «red wine» Повелитель Ада не пьет и пытается понять, откуда этот демон узнал о наименовании его любимой помады. — Я — Чарли зевает, обычно в это время на уже спит. — никогда не врала себе, что не обожаю вас всех. — Она сонно улыбается. — Я вас покидаю и ухожу дрыхнуть, а моя девушка уходит со мной. Спокойной ночи. — Тогда и я — спать. И своего котика я тоже забираю с собой. — Усмехается Энджел, не наигранно пошло, как обычно, а тепло. Он берет Хаска за лапу и уволакивает его в сторону своей комнаты. Тот не сопротивляется. Ниффти замечает в углу комнаты таракана. Таракан замечает Ниффти и удирает в сторон коридора. Горничная — за ним. Люцифер и Аластор остаются одни. — Говоришь, никогда не пил томатный сок? Хочешь попробовать? — Ехидничает демон. Падший ангел, загадочно улыбаясь, молчит, а потом встает с дивана и нагло вторгается в кресло Радио-Демона. — Говоришь, никогда не целовался? Хочешь попробовать?