Пепел крыльев

Он снимает изумрудного цвета плащ, все еще боясь вновь получить удар в спину. Когда-то его ударил туда Дурин, когда-то мой огонь опалил его крылья. Расстегивая рубашку, он порывается нарушить свой же уговор и повернуться лицом, но в такие моменты я просто подхожу и без лишних слов целую его. Когда рубашка медленно слетает на пол, мгновение я любуюсь его нежной спиной прежде чем мое внимание не привлекают два грубых шрама на лопатках. Шрамы там где росли его белоснежные крылья. Кажется, я начинаю понимать почему он так порывался повернуться ко мне лицом. Мне хочется выжечь пламенем что даровала Бездна тех индивидуумов, что посмели сотворить такое с моим ангелом. По шрамам видно что крылья вырывали, и вырывали без анастезии, ведь она была лишь в моей продвинутой родине. В голове крутится только один вопрос: Где твои крылья, которые так нравились мне?... Где твои крылья, которые нравились мне?... Где твои крылья, которые нравились мне?... Когда-то у нас было все время мира, теперь же он смертен, и уставая, стал более уязвим. Я не могу поверить в то что вместе с сердцем бога его лишили и белоснежных крыльев, что ласкали мой взор в минуты былой печали. Он смеется и говорит что потерял божественный артефакт, полетев что-то кому-то доказывать. Я знаю, ветер моего сердца лжет, но не смею признаться в этом; вижу, тема новая и весьма болезненна для любви моей. Мы все потеряли что-то за те века, но почему же ему ошибки обходятся столь дорого? Почему за мою глупость в тот день и его мелкие шутки за все время платит лишь он? Почему платит бог, когда для наказания есть столь удобная фигура падшего подданого? С моих губ срывается нежданный вопрос, что вновь и вновь кружится в голове: – Кстати, где твои крылья, которые нравились мне?... Где твои крылья, которые нравились мне?... Где твои крылья, которые нравились мне?... Я не спрашиваю о том как он жил без меня. Я не спрашиваю о том почему в тот день он вновь пустил меня в свое сердце. Я не спрашиваю, ибо вновь читаю его как открытую книгу. Должно быть и он вновь может также, ибо кивает, прежде чем ответить: – Селестия вызвала меня к себе, прознав что я потерял гнозис. Кое-как приняв форму Архонта, я воспарил в ее сады. За провинность мне вырвали крылья, и знаешь - он хмыкает, снимая берет и подходя ко мне - Падать было больно, ведь некому было меня ловить. Он умело затыкает мой рот поцелуем, ведь я знаю что от плохо сдерживаемого гнева на моем лице все видно. Клянусь, при следующем восходе солнца, я подожгу небеса, заставив подняться дарованный Бездной огонь до небес. Селестия погибнет без этих крыльев, которые нравились мне.

Где твои крылья, которые нравились мне?

Где твои крылья, которые нравились мне?