Приходите на занятие

— У меня уже фантазия кончилась с вашими играми! — смеётся Арсений, допивая остатки коньяка, — Я уже выдал все тайны своей жизни, что же вы еще от меня требуете? Помилуйте, коллеги мои любимые! — Арсений Сергеевич, остался последний круг, — Варнава стучит ногтем по полупустой бутылке, как бы намекая, — тем более, мы до сих пор не в курсе всех пикантных подробностей вашей жизни! За столом проходится смешок, отчего Арсений заливается краской, но смеется со всеми. Не сказать, что игра, которую предложил Павел Алексеевич, скучная, потому что, угадывая настоящий секрет из трех, выигрываешь желание, а по работе это может ой как пригодиться! Отмазать перед директором, посидеть с классом или попросить проверить тетради — всё это достаточно полезно, особенно, когда после двух смен не остается сил банально кофе сделать. Но нельзя забывать, что желание можно и проиграть, так что стоит быть начеку и включать логику. — Ладно, вот вам три абсолютно правдивых факта: однажды я спутал документы и отнес в директорскую своё медицинское обследование, в школьное время единственным уроком, который я прогуливал, была физкультура, и у меня несколько раз был секс втроем. Учителя ехидно улыбаются, переглядываясь между собой. Всё-таки, последний факт слишком интересный, но правдивый ли он на самом деле? — Я за секс втроем, — выдвигает предположение Олеся, с которым соглашаются Варнава и Гудков. — А мне кажется, что про документы — это правда, я тоже как-то чуть не перепутал бумаги, — скрещивая руки на груди, говорит Павел. — Пал Алексеич, вы вообще видели, как внимательно Арсений вчитывается в каждую бумажку? — округляет глаза Олеся, — Я думала, он до ночи меня задержит, когда мне надо было принести ему журналы! — А я ставлю на пропуски физкультуры, — хмыкает Антон, впервые заговорив за последние минут семь. — Физрук за физру, я и не сомневался! — Гудков пододвигает стул поближе и вглядывается в Арсения, который всё это время молча слушал предположения, — Давай, Арсюш, мы свои ставки сделали. Арсений хрипло смеется, прочищает горло и начинает: — Я всегда был, можно сказать, «правильным мальчиком», отец заставлял учить каждую страничку учебника, а мама хотела видеть меня, как лучшего ученика, олимпиадника и школьного активиста, а я и не смел перечить. Но таким людям позже всегда хочется нарушить какие-то правила нормы или же попробовать то, чем кичились старшеклассники, — он кидает взгляд на Олесю, которая сверкает, будучи уверенной в своей правоте, — но не мне. Однажды мне пришлось выбрать из двух зол меньшее, поэтому, ради олимпиад и конкурсов, я прогуливал физкультуру. Вот так, — Арсений улыбается, видя нотки разочарования на лице коллег. — Я так и знал! — победно хохочет Антон, мешая лед в стакане, — А всё потому, что Арсений Сергеевич у нас слишком правильный, чтобы, во-первых, рассказывать о своей половой жизни, а во-вторых, не читать, что отдает директору. Но от лица всей физкультуры, скажу честно, я расстроен. И вы мне должны желание.

***

Взаимоотношения химика Арсения Сергеевича и физрука Антона Андреевича уверенно можно было назвать дружелюбными и приятными. Возможно, это всё потому, что в школе они были почти единственными мужчинами в женском коллективе, соответственно, и внимания они получали по горло. И если Арсений не давал никакой возможности перейти грань между коллегами и кем-то бóльшим, то Антон умело флиртовал, но вскоре, не подарив даже поцелуй, остывал, уходя с веселой ухмылкой. Несмотря на это, репутация среди коллег у него оставалась такой же хорошей, как и была. В своё время Антон очень помог Арсению адаптироваться к новому месту работы. Они вместе обустраивали кабинет химии, так как от прошлого преподавателя остались старинные парты да пошатанная доска, в темпе вальса искали лаборанта и готовились к новому учебному году. С того момента прошло полтора года, и Арсений до сих пор признателен за то, сколько для него, неизвестного на тот момент человека, сделал Антон. К слову, его игривый характер не прошел даже мимо Арсения. И каждый раз, получая откровенный флирт в свою сторону, он метался между тем, чтобы принять это всерьез или же просто хихикнуть. Зачастую, Арсений выбирал третий вариант — растеряться и как можно быстрее скрыться. В начале Антон проделывал такое, чтобы развлечься и увидеть Арсения в неловких ситуациях. А после… Ему это стало нравиться, но разбираться, почему он не потерял интерес, казалось чем-то сложным. Кто вообще любит копаться в себе? Именно поэтому Антон не стал заморачиваться и делал то, что считал нужным. Самое главное — это никому не вредило. По крайней мере, он так думал. Сегодняшний скучный вторник еле-еле перешел отметку в десять часов утра. Скучный — потому что уроков у Антона всего четыре, а он всегда отличался особенной любовью к своему предмету и некоторым трудоголизмом. Поэтому, закончив заполнять журнал, быстро нашел в телефоне чат с Арсением и стал печатать: Арсен, вы свободны на большой перемене?

На удивление, ответ приходит достаточно быстро, хотя у 8-Б сейчас химия.

Да. И не называйте меня Арсен, просил же

Хорошо, Аргентум

🤦🏻

На лице Антона расплывается улыбка до ушей, он еще минуту глупо пялится в экран и встает, поправляя серые спортивные штаны, ведь до звонка остается всего семь минут, а ему надо еще купить себе чай. И стаканчик кофе. Американо, без молока, один стик сахара. 317-й кабинет встречает запахом свежести и парфюмом с нотками древесины и цитруса. Арсений вальяжно откидывается на спинку кресла, замечает два напитка в руках Антона и радостно хлопает в ладоши. Его голубые глаза, до этого не выражавшие совсем ничего, сейчас загораются совсем как у детей. — Что за прекрасный день! Мой класс пошел смотреть фокусы в актовом, кабинет пустой, так еще и вы кофе принесли. Ущипните меня, я точно сплю. Антон на это понимающе смеется, передает стаканчик, получая благодарность, и облокачивается на стол. Он «зависает», словно задумавшись о чем-то, хотя в голове был белый шум, а взгляд направлен на Арсения, который находится в попытках скрыть некоторое смущение. — Антон Андреевич? — А? Ой, извиняюсь, не выспался сегодня… — в подтверждение своих слов он зевает, сжимая переносицу. — Вы хотели что-то рассказать? Обычно заходите ради сплетен, — Арсений хихикает, поправляя ворот рубашки, — было видно, он занервничал. У него в целом такое состояние последние месяца два, то щеки закусывает, то пальцами хрустит по двадцать раз, что для него совсем не свойственно. Антон наконец вспоминает, зачем вообще пожаловал, и это вселяет в него чуть больше уверенности. — Желание. Вы мне его проиграли тогда, — он щурит глаза и следит за сменой эмоций Арсения, лицо которого сейчас выражает лишь отчаяние. — Дайте угадаю, мне заставить своих не пропускать физру? Я и сам, честно говоря, не очень… — Наоборот, — перебивает Антон, — я хочу, чтобы вы самостоятельно после уроков пришли на занятие. Сказав это, он сглатывает ком, застрявший в горле. Пульс был сейчас за 140 где-то, и стало жарко, а в целом всё хорошо, единственное, Антон секунду назад буквально пригласил своего коллегу на занятие, но это такое, не особо важно. — Чтобы я позанимался физкультурой? — переспрашивает Арсений, округлив глаза, он ожидал многое, но точно не это. — Да. — Хорошо, наверное… Это очень неожиданно, но зачем вам? Всегда же просят то, что выгодно. — Может, я получу выгоду, если научу вас правильно кидать баскетбольный мяч. Уверен, техника хромает, — Антон лыбится во все тридцать два, потому что одержал маленькую победу. И совсем не важно, что Арсений, так-то, не смог бы и отказать. Обменявшись еще парой фраз, связанных с учениками и директрисой, Антон выбегает из кабинета, подмигивая Арсению, когда толпа одиннадцатиклассников без стука вваливается внутрь, нарушая идиллию. Арсений Сергеевич же вновь надевает маску строгого преподавателя и приветствует школьников.

***

Антон, если быть честным, не знает, зачем устроил это всё. А вдруг провал? Все его планы были построены лишь на догадках и желании. Но он ждал. Ждал окончание рабочего дня Арсения. Надеялся ли он на что-то? Возможно. Были ли сомнения? Однозначно да. Но ведь если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе, не так ли? Звонок. От того, как неожиданно он зазвенел, Антон вздрагивает и, до этого ходив кругами, наконец садится в кресло, которое издает противный кожаный скрип. В голове у него лишь обезьянка с тарелками и перекати-поле. Однако долгожданный стук в дверь спортзала не заставляет себя долго ждать. «Сразу же пришел, — подумал Антон, а приятное тепло разлилось по телу от этой мысли, наполняя новыми силами». — Антон Андреевич, простите пожалуйста, я опоздал на три минуты, — весело начинает Арсений, заходя внутрь. Он выглядит всё так же сногсшибательно, а чуть взлохмаченная челка придает отдельный шарм. — Плюс пять точных попаданий в кольцо за это, — Антон замечает поднятые в усмешке брови, — а вы что думали? Я опоздавших не прощаю. Ситуация с каждой секундой становится всё более комичной, отчего Арсений разражается звонким, заливистым смехом, прямо как в фильмах, а за ним не может удержаться и Антон. Оба смеются, результат пока хороший. — Переодевайтесь в форму, она находится там, — указательным пальцем Антон указывает на дверь в раздевалку, недавно перекрашенную в ярко-синий цвет, — а я пока закрою нас, чтобы не мешали. — В форму? — выпучивает глаза Арсений, — То есть, реально занятие физкультурой? Рука Антона замирает над дверной ручкой, он оборачивается и старается выглядеть при этом совершенно непринуждённо: — Если хотите, можем потрахаться на шведской стенке, но боюсь, будет не совсем удобно. На это Арсений ухмыляется и покорно бредёт в сторону раздевалки, дабы примерить то, что ему подготовили, — баскетбольную форму, пахнущую каким-то дорогим порошком, который Антон купил совершенно случайно, перепутав ценники. Но цена — качество, тут сложно было не согласиться, так что теперь весь его гардероб имеет какой-то приятно-люксовый запах цветов. Через пару минут, дожидаясь своего «ученика», Антон решает настроиться, закинув мяч в кольцо, перед этим ударив его об пол ровно четыре раза — это было его счастливое число, — без этой традиции он не начинает ни одну тренировку, и так повелось еще со средней школы. Когда мяч отскакивает в последний раз, готовясь быть закинутым в кольцо, из раздевалки выходит Арсений, и кажется, что время остановилось. Пока Антон безбожно и совсем не стесняясь залипает на Арсения, а взгляд останавливается на красивых, аккуратных, словно работа скульптора, ногах, в голове проносятся сотни ситуаций, в которой Антон их обнимает, целует и гладит, в другом конце спортзала раздается удар мяча в стену. Совсем не в кольцо, как планировалось. — Я… Это… — жадно глотая ртом воздух, Антон чешет рукой затылок в попытках вернуть себе былой нейтралитет, — Проходите сюда. Арсений в черной баскетбольной форме и вправду выглядит потрясающе. Он, честно сказать, даже в помятой футболке и с пятном на груди будет лучше всяких там моделей, но сейчас, будучи одетым в самое новое, что только смог подобрать Антон, всё было сшито изначально как будто бы для него, подчеркивая спортивное телосложение, — этого Антон и не ожидал увидеть, ведь не мог себе представить, что у учителя химии найдется в забитом графике время для спорта, даже не какого-то простого по типу приседаний, а хорошо проделанной работы в спортзале, которой похвастаться могут не все. Однако и Антон тут не промах, так что потягаться с Арсением было бы для него интересным опытом. — Для начала, закиньте мяч, как умеете. Арсений послушно подхватывает баскетбольный мяч двумя руками, заносит их над головой, прицеливается, сузив глаза, словно лиса на охоте, и кидает, попадая точно в цель. — Сразу видно, что прогуливали физкультуру, — надменным тоном выдает Антон, делая вид, что секунду назад не был ошарашен. — Антон Андреевич! — прыскает Арсений, — но ведь я попал в кольцо. Антон подходит почти вплотную, так, что его голос раздается приятным мурчанием над ухом Арсения: — Попасть может и первоклассник, а вот правильно встать в стойку для броска двумя руками — не каждый прогульщик. — Вы мне это до конца моих дней припоминать будете? — Арсений на пятках поворачивается к Антону, их лица находятся на ужасно близком расстоянии, однако никто не смеет двинуться. — Может, буду, кто знает, — он по-кошачьи улыбается уголками губ, — а пока что будем нагонять упущенное, разворачивайтесь обратно. Повинуясь, Арсений думает о том, как проходят занятия у школьников. Ему всегда казалось, что Антон Андреевич не очень ответственно подходит к своей работе, из-за чего дети его и любят, однако сейчас доказывается обратное. Или это только сейчас? — Если на словах — ноги на ширине плеч, полуприсед, одна ступня немного вперед, а туловище наклонено вперед, — Антон внимательно следит за тем, чтобы Арсений Сергеевич всё сделал правильно, — да, вот так. Встав в стойку, вам нужно смотреть на переднюю линию кольца для прицеливания, замахиваетесь, сгибаете руки в локтях. Нет, чуть больше, — Антон решает взять его за руки, сгибая их в правильном положении; только сейчас он замечает, как много у Арсения родинок, в школе это всё закрывают костюмы да рубашки. Арсений, когда Антон что-то чересчур долго держит его руки в своих, шумно вдыхает воздух, закрывая глаза и откидывая голову слегка назад. Он затылком чувствует, как Антон улыбается. Хватка становится чуть сильнее, а сзади становится еще ближе антоново тело, отчего Арсений слышит громкий стук сердец и чужой таз вплотную со своим. — Мне… — он сглатывает накопившийся ком горле, краснея всё больше, — мне лишь хочется узнать, как вы поняли? Антон очень хорошо понимает, про что именно этот вопрос, и будет самым большим лгуном, если скажет, что не рад своим догадкам. Он хриплым голосом отзывается всё там же, над ухом Арсения, заставляя того покрыться мурашками: — Некоторые учительницы — похуже бабушек на лавке, а тема того, почему вы всегда один, не имеете фотографий в соцсетях со своими девушками и не отвечаете им взаимностью, их самая любимая. Но, признаюсь честно, всё это было построено лишь на моих мыслях, ведь вдруг вы просто какой-нибудь трудоголик, которого не интересует ничего, кроме работы, так что план был совсем ненадежным. Но попробовать стоило. И, как я вижу, не зря? — А как же романы с Идой, Олесей и Светой? — Арсению до сих пор не верится, что его вот так легко рассекретили. А вдруг это всё шутка, чтобы показать, какой наш химик наивный глупец? — Вы правда называете дешёвый флирт и чистое любопытство романом? — Антон смеется, переходя на шёпот, — я, между прочим, сапиосексуал, если вы понимаете, о чём я. — он аккуратно хватает Арсения за бёдра, толкая к себе. — Льстите. — Ни в коем случае. Антон склоняет голову вперёд, почти оказываясь на плече у Арсения, и заглядывает ему прямо в снежно-голубые глаза, которые в свою очередь лишь часто моргают, но прямого взгляда не отводят. «Гуляя» по его лицу, Антон замечает, каким милейшим румянцем Арсений залился, поэтому, не сдержавшись, мажет по щеке поцелуем. Нежным, ласковым и немного смущенным. Этот поцелуй был как наркотик, попробовав один, хочется ещё и ещё, не останавливаясь, что Антон и делает, цепляясь губами за шею и создавая целую вереницу поцелуев, тем самым вызывая у Арсения ощущение лёгкой щекотки и некоторой неожиданности, сопровождающееся приливом возбуждения и тепла по всему телу. Влажная рука в кольцах торопливо забралась под арсеньеву футболку, проходясь по рельефному животу и приятно охлаждая звенящим металлом. Чем ближе эта ладонь была к паху, тем сильнее Арсению хотелось взвыть от нарастающего удовольствия. Антон был частично прав в том, что Арсений — трудоголик, которого не интересовало ничего, кроме работы, соответственно, и такие поцелуи он получал крайне давно. Он даже не вспомнит, когда точно. Не выдержав стоять столбом и задыхаться от рвущихся наружу стонов, Арсений резко разворачивается, аккуратно ловит Антона за подбородок и подается вперед, завлекая того в жаркий, интенсивный поцелуй. Губы Антона на вкус как долгожданное счастье, страстная ночь и желанное уединение с привкусом клубники. Арсений ждал, хотел, но всегда прятал в себе то, что начал чувствовать к Антону последние пару месяцев. После работы он всегда убегал в зал, чтобы избавиться от навязчивых мыслей, сладострастных фантазий и физического желания. В какой-то момент ему даже показалось, что это ему снится: эти руки, сжимающие его тело, губы, целующие так горячо и влажно, что можно потерять сознание, и этот заветный Антон Андреевич, приходящий в мыслях перед сном, и вынуждающий выть в подушку и кусать край одеяла. Но нет, всё это было по-настоящему, как и кипящие чувства в этих двоих. Становилось невыносимо жарко: Антон решает снять с себя футболку и заодно помочь с этим Арсению. Ненужная в этот момент ткань отбрасывается на пол, а Антон хватает своего возлюбленного за руку и ведёт к рабочему столу, закрывая за собой ещё одну дверь на замок. Так точно надёжнее. Он усаживается в кресло и манит за собой Арсения, которому долго думать не надо, пара мгновений — и он уже сидит на Антоне, нежно обхватывая его шею пальцами. Арсений, понимая, как лучше принести нужные эмоции, начинает ловко двигать задницей вперёд-назад, кокетливо улыбаясь, когда слышит протяжное мычание, ведь член у обоих стоит колом, поэтому играть становится всё интереснее и интереснее. — Неужели вам одних поцелуев хватило? — закусывая губу, шепчет на ухо Арсений, пока Антон впивается губами в молочную кожу напротив. — С вами, Арсений Сергеевич, мне и одного взгляда хватит, но вызов принят, — он перемещает ладони ниже, залезая под шорты и оттопыривая тугую резинку трусов, сжимает мягкие ягодицы и задает темп трения, отчего кресло скрипит громче, а Арсений самодовольно прикусывает шею, оставляя покраснения. Будь Арсений не с работы, а с душа, Антон бы вылизал его всего вдоль и поперёк. Но он это обязательно сделает, просто чуть попозже. Нарастающий узел возбуждения внизу живота напоминает о себе каждый раз, как Арсений, двигая бёдрами, попадает в нужные места и заставляет Антона больно закусывать губу. — Я так понимаю, вы уже были дома? — проговаривает Арсений и выпрямляется, зачесывая волосы за ухо. — Откуда?.. — Из окна видел, когда к уроку готовился. Антон хочет ещё что-то сказать, но Арсений затыкает его глубоким поцелуем, сплетаясь языками воедино, и тянет с кресла к столу, присаживаясь на колени. В его глазах горит желание и Антон слушается, становясь перед ним. Длинные пальцы в миг снимают шорты вместе с боксерами, оголяя набухший, подрагивающий член. Арсений тянется вперёд, тщательно проходясь языком по всей длине. Возвращаясь к головке, он дразнит Антона, щекоча уретру и слизывая естественную смазку, когда поднимает на него взгляд, замечает, как тот держится из последних сил, хватаясь руками за стол, из-за чего на пол летит журнал и несколько листов, что заставляет Антона недовольно зашипеть, сдавливая стон. Арсений прячет зубы и пропускает член к глотке, втягивая щёки, он двигается быстрее, вылизывая чувствительную плоть так, что Антон хрипло стонет и хватает Арсения за макушку, набирая темп и двигаясь тазом к нему навстречу, не давая возможности отстраниться. Однако надолго Арсения не хватает, он, хватаясь за бёдра перед собой, откидывает голову назад, задорно хлопая глазками и облизываясь. Судя по его лицу, счастлив он был больше всех. Правой рукой Арсений забирается себе под одежду и надрачивает свой член, которому уже туго в трусах, левой он поднимается выше и пальцем начинает обводить твердые кубики Антона, которые не могут не восхищать. Глядя на его влажный от слюней и красный от возбуждения член, Арсений переходит к яичкам, беря их в рот и втягивая по очереди, игриво вырисовывая чудаковатые узоры горячим языком; Антон громко втягивает носом воздух и кладет свою руку на арсеньеву, сплетая пальцы вместе. — Арсень… Сергеич… Я скоро, — простанывает Антон, откидываясь на стол ещё больше. В ответ Арсений хихикает и возвращается к пульсирующей плоти, целуя и облизывая головку. Он двигается чаще, потому что и сам уже на финишной прямой; глухие стоны с хлюпаньем растворяются в воздухе, а из Антона выходит что-то похожее на рык, после чего он подаётся тазом вперед и, протянув громкое «а-а-ах!», кончает. Тёплая, вязкая сперма стекает по подбородку Арсения на пол, пока они оба глупо улыбаются, учащенно дыша. — Садись, — на выдохе говорит Антон, указывая на кресло. Арсению два раза повторять не надо, он послушно садится и следит за тем, как Антон спускается со стола на колени и берёт его член в свои руки. В момент Антону приходит озарение и он быстро открывает шуфлядку, доставая оттуда смазку. — Я вижу… Вы подготовились, — хватая ртом воздух, хмыкает Арсений; стоит отметить, движения у Антона профессиональные, он ритмично двигает ладонью вверх-вниз, а большим пальцем поглаживает уретру, побуждая Арсения стонать так, как никогда прежде. Арсений подносит кулак ко рту, пытаясь утихомирить кипящие в нём чувства, что выходит не очень хорошо. — Да, вот так… А-ах! — эякуляция наступает так резко, что Арсений хватается за плечи Антона, сжимая их до побелевших костяшек. Благо, салфетки стояли на столе, так что справиться с залитым семенем креслом и полом не вызвало проблемы. Тем более, как в глаза уборщице смотреть, если не прибрать тут. Жуть! — Спасибо, — только и говорит Антон, опуская голову на ногу Арсения в попытках успокоить сердцебиение. Он отчего-то улыбается своим мыслям, смешно морща нос. — Что такое? — Да подумал о том, как ещё год назад хотел с вами на этом столе, и вот получилось. Это был лучший минет, — эти слова совсем не вязались с тем, что в этот момент Антон выглядел как котёнок, но Арсению было очень приятно. Как морально, так и физически. Выходя из спортзала, словно партизаны, двое «коллег» улыбались друг другу самой счастливой улыбкой. Они поедут домой к Арсению, поставят на фон мелодраму и будут нежиться в кровати, радуясь, что им сегодня было лучше всех. Главное — говорить о своих чувствах, ну и придумывать всякие приколы, куда же без этого.