одиночества ферита

В коридоре Ферит сидел как вкопанный, не в силах осознать произошедшее. Мама Гюльгюн сидела рядом и гладила его по голове, стараясь хоть как-то утешить. Ферит чувствовал себя опустошенным, виноватым и разбитым. Он понимал, что именно его легкомысие и беспечность привели к этой трагедии. Слова Невры эхом отдавались в его голове, причиняя невыносимую боль. Через несколько часов Сейран проснулась. Первое, что она почувствовала, была пустота. Пустота внутри и вокруг. Она вспомнила все: и крики, и обвинения, и потерю. Боль была невыносимой. В палату вошла Гюльгюн. Она села рядом с Сейран и обняла её. – Всё будет хорошо, дочка, – тихо сказала она. – Нет, мама Гюльгюн, ничего уже не будет хорошо. Нашей доченьки больше нет. – Я знаю, милая, я знаю. Но ты сильная, ты справишься. Сейран отвернулась к стене, не желая никого видеть и ничего слышать. Ей хотелось только одного — чтобы её оставили в покое. Ферит вошёл в палату к Сейран, но она не обратила на него внимания. Он присел на край кровати, но не прикоснулся к ней. Он не знал, что ей сказать. Прости — это даже звучало смешно. Он понимал, что не имеет на это право, поэтому он просто рассказал всё, что было той ночью: как пришла Невра и дала ему снотворное, и всё, что было дальше. Сейран в это время притворялась, что спит. В конце своего рассказа он тихо добавил: – Я знаю, что это меня не оправдывает, Сейран, и даже если ты меня простишь, то я себя никогда не прощу. Обещаю. Сказав это, он тихо вышел из палаты. Как только он вышел, Сейран посмотрела на дверь и сказала: – Видишь, доченька, я знала, что твой папа не виноват, он не предавал нас. Дни тянулись мучительно медленно. Сейран не ела, не говорила, не проявляла никаких эмоций. Она просто смотрела в одну точку, словно окаменела. Гюльгюн и другие члены семьи старались окружить её заботой, но ничто не помогало. Дела Ферита тоже были не очень. Он просто ходил по коридорам как тень. *** Ещё через два дня Сейран, наконец, понемногу начала приходить в себя, и доктор сказал, что завтра её уже выпишут. Ферит с того дня, как всё ей рассказал, больше не заходил к ней. Он просто не мог смотреть ей в глаза. Да что там, он даже на себя в зеркале не мог смотреть. Он просто сидел, пока мама разговаривала с врачом. – Сынок, что всё это значит? – кричала подбежавшая к нему мама. – Что опять случилось? – устало сказал Ферит. На это мама ткнула ему в лицо телефон. – Я жду объяснений, – сказала мама и открыла интервью. – Господа, внимание! – услышал Ферит. – Я была работницей в особняке, но также я была любовницей Ферита Корхана. Более того, это было с разрешения Ифакат Корхан. Мама остановила видео и сказала: – Я жду объяснений, Ферит. – А что тут объяснять, ты и сама всё слышала, – отстранённо сказал Ферит. – То есть это правда? – шокировано спросила Гюльгюн. На что Ферит только усмехнулся. – Ну, конечно, – тихо добавил он. – Только мне вот интересно, мама, ты правда не знала об этом или просто делала вид, что не замечаешь? Ты ведь никогда не обращала на меня внимания, мама, и только благодаря Сейран ты вдруг вспомнила, что у тебя есть сын. Отвечая на твой вопрос, да, невестка подослала Султан ко мне в комнату. Фериту было очень трудно говорить всё это. – А ты как всегда ничего не заметила? Да, ты даже не подумала, почему я так быстро улетел в Америку, не так ли, мама? Так вот, открою тебе правду: я улетел туда именно из-за этой Султан, потому что после того, как Ферит закрыл глаза, всё произошло. Она стала буквально одержима мной. В Америке у меня тоже было, мягко говоря, не сахар. Я начал пить. Гюльгюн удивлённо посмотрела на него. – А ты помнишь моё наказание в детстве за плохое поведение? Помнишь, как дедушка наказывал меня? – Я этого не помню, – сказала мама. – Он отвозил меня в лес и оставлял меня там. Бывало, я приходил домой с температурой, а ты даже не навещала меня. За мной ухаживала прислуга. А где же ты была? Тебя не было. Не выдержав, Ферит начал истерически смеяться. – Да как ты смеешь! Сам виноват, ещё и меня обвиняешь, – возмущённо сказала Гюльгюн и, всхлипывая, ушла. Ферит понимал, что, скорее всего, завтра будет испытывать огромное чувство вины, но сейчас он уже не мог себя сдерживать. Эту ночь он провёл без сна, как и все предыдущие ночи.