одиночества ферита

Сейран, не раздумывая, купила билеты в Стамбул. Стоит ли доверять словам Султан? Она не знала, но это была единственная, пусть и тонкая, нить надежды. Суна и Кай умоляли ее не ехать одной, но Сейран была непреклонна, словно гранит. Она должна докопаться до истины, чего бы это ни стоило. Приземлившись в Стамбуле, Сейран, словно гонимая ветром, понеслась по адресу, присланному Султан. Заброшенный, ветхий дом на самой окраине города. Сердце бешено колотилось в груди, как пойманная птица, когда она переступила порог. Внутри царил мрак, сырость пропитала воздух, смешиваясь с запахом плесени и запустения. В полумраке одной из комнат она увидела Ферита. Он сидел на полу, прислонившись к обшарпанной стене. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени, а на теле виднелись багровые следы побоев. — Ферит! — вскрикнула Сейран и бросилась к нему, как к спасительному берегу. Она обняла его, и слезы радости и облегчения хлынули из глаз, словно прорвавшаяся плотина. — Что с тобой сделали? Кто это сотворил? Ферит, измученный, едва заметно улыбнулся и попытался поднять руку, чтобы коснуться ее лица. — Сейран… Ты пришла… Я знал… — прошептал он, словно из последних сил. — Это Султан… Она… Она хотела отомстить… Сейран похолодела от ужаса. Ярость, обжигающая и всепоглощающая, поднялась в ее груди. Султан… Змея! Она всегда знала, что та способна на низость, но чтобы на такое… — Я помогу тебе, Ферит. Я вытащу тебя отсюда, — твердо произнесла Сейран, стараясь скрыть дрожь в голосе. Она огляделась в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы послужить перевязкой для его ран. Дом выглядел мертвым, словно здесь давно не ступала нога человека. С неимоверным трудом Сейран подняла Ферита с пола и попыталась вынести его из этого проклятого места. Ноги его не слушались, он был слишком слаб, чтобы стоять. Шаг за шагом, спотыкаясь и оступаясь, она двигалась к выходу, поддерживая Ферита, словно хрупкую драгоценность. Каждая секунда казалась вечностью, наполненной страхом и отчаянием. Наконец, они выбрались из этого ада. Сейран усадила Ферита на землю, дрожащими руками достала телефон и набрала номер скорой помощи. Сообщив о случившемся, назвала адрес. Оставалось только ждать, молясь всем известным и неведомым богам, чтобы врачи приехали как можно скорее. Ферит смотрел на Сейран мутным, невидящим взглядом. Он что-то пытался сказать, но из горла вырывались лишь слабые, хриплые стоны. Сейран нежно гладила его по голове, успокаивая и уверяя, что все будет хорошо. В этот самый момент она осознала, что никогда не сможет его бросить. Что бы ни случилось между ними, он навсегда останется частью ее жизни, частью ее души. Сейран опустилась рядом с Феритом, бережно прижав его голову к себе. Слезы, не спрашивая разрешения, хлынули из глаз, смешиваясь с кровью на его лице. Она чувствовала, как жизнь медленно, но неумолимо покидает его, и это разрывало ее сердце на части. Вдалеке послышался вой сирены, прорезавший ночную тишину. Сейран с надеждой посмотрела в ту сторону. «Скорая! Они едут!» — пронеслось в ее голове, как набат. Она обняла Ферита еще крепче, стараясь передать ему хоть немного своей силы и тепла. Прибывшие врачи немедленно приступили к работе. Сейран отстранилась, давая им возможность действовать. Она наблюдала, как они суетятся вокруг Ферита, подключают капельницы, переговариваются короткими, непонятными фразами. Она молилась, чтобы они успели, чтобы успели спасти его. Ферита погрузили в машину скорой помощи и увезли в больницу. Сейран последовала за ними на такси, не отрывая взгляда от красных мигалок, разрезавших ночную тьму. Всю дорогу она повторяла про себя его имя, словно заклинание, надеясь, что он услышит ее, почувствует ее присутствие и вернется к ней. Он должен выжить. Он просто обязан. В приемном отделении больницы Сейран охватила ледяная паника. Ожидание тянулось мучительно долго. Она металась по коридору, то опускаясь на жесткий стул, то вновь вскакивая, не в силах усидеть на месте ни секунды. Каждая минута казалась вечностью, каждая секунда — ударом молота по голове. Она не знала, что происходит с Феритом, жив ли он вообще. Наконец, из операционной вышел врач. Его лицо было серьезным и непроницаемым, словно высеченным из камня. Сейран бросилась к нему, задыхаясь от волнения. «Как он? Он жив?» — прошептала она, боясь услышать ответ, боясь увидеть в его глазах приговор. Врач молчал, и это молчание казалось ей хуже смерти, горше любого приговора. «Мы сделали все, что могли,» — произнес он, наконец, словно выдавливая слова из себя. «Он потерял много крови. Операция была сложной. Сейчас он в реанимации. Его состояние стабильно тяжелое. Мы наблюдаем за ним.» Сейран почувствовала, как ноги подкашиваются, и она бессильно опустилась на стул. «Стабильно тяжелое…» — эхом отдавались в ее голове слова врача. Это не было «все хорошо», это не было даже «есть надежда». Это было просто сухое констатирование факта: Ферит балансирует между жизнью и смертью, на самой грани. И все, что ей оставалось, — это ждать. Ждать и молиться. Молиться за то, чтобы он вернулся к ней, к жизни. Время в реанимации текло еще медленнее, чем в приемном отделении. Сейран не разрешали его видеть. Она сидела в маленькой, холодной комнате ожидания, обхватив себя руками, пытаясь хоть немного согреться. Но холод шел не от сквозняка, а изнутри, парализуя ее волю и разум, сковывая сердце ледяной хваткой. В голове, словно рой потревоженных пчел, метались обрывки воспоминаний: их первая встреча, ссоры, примирения, его улыбка, его глаза… Все это казалось сейчас хрупким и далеким, словно сон, который вот-вот развеется. Она вспомнила его слова, сказанные как-то в шутку: «Если со мной что-то случится, ты не плачь. Просто помни, что я любил тебя больше жизни». Но сейчас ей было все равно, что он говорил. Ей нужно было, чтобы он был жив. Чтобы он просто был рядом, дышал одним с ней воздухом. Ночь прошла в полузабытьи. Сейран то дремала, сидя на стуле, то просыпалась от малейшего шороха, словно от удара тока. Каждый раз ей казалось, что это врач идет сообщить что-то о Ферите. Но каждый раз это оказывалось ложной тревогой, жестоким обманом. Под утро ей разрешили увидеть его на несколько минут. Он лежал под капельницей, бледный и неподвижный, словно восковая фигура. Сейран осторожно взяла его руку в свою. Она была холодной и безжизненной, как лед. Она прошептала ему одними губами: — Ферит, я здесь. Я рядом. Пожалуйста, вернись ко мне. Слезы текли по ее щекам, падая на его руку, словно капли росы на увядший цветок. Она не знала, слышит ли он ее, чувствует ли что-нибудь. Но она продолжала говорить, рассказывать ему о своей любви, о своих надеждах, о том, как отчаянно он ей нужен. В этот момент она готова была отдать все, лишь бы он открыл глаза и посмотрел на нее. — Ферит, ты сильный, я знаю, ты справишься. Ты сильный, хоть сам в этом никогда и не признаешься. И еще… ты должен рассказать мне, за что полюбил меня. Помнишь, ты дал слово? А Ферит Корхан всегда держит слово, — прошептала Сейран, глотая слезы, душившие ее изнутри