Тень под светильником

Город разбит, он как портовая девка перезахвачен уже с десяток раз и вряд ли этот - последний. Белые камни второго этажа церкви вырастают из мертвых вьюнов и копоти цоколя, чередуясь с целыми витражами и пустыми рамами - один в один щербатая улыбка капитана рыцарей, прячущего половину лица шлемом. В тени разбитых колонн нефа паладин с тяжёлым взглядом чистит доспех, но венец не снимает - привал временный. Лошадь отпущена восвояси, ровно до заученного до скрежета привычного свиста тревоги. А пока - пусть. Пусть гуляет. Тени на полу внезапно поменяли свою форму. Рыцарь поднял голову только чтобы увидеть крылатый силуэт в свете, бьющем из самых верхних окон купола: лучи солнца расходятся из-за его головы, и так увенчанной нимбом, преломляясь и меняя цвета, становясь _мягче_. И переплетаются с барочной лепниной, становясь одним целым. Шевелящимся. Услышать нездешний лёгкий голос - "Возьми" - и повиноваться. Конечно же повиноваться - думает паладин. Над ним - бесполое существо без собственных желаний - проводник воли церкви. Такое же красивое, как обещания священника о...да обо всем. Паладин отложил латную перчатку, медленно встал, прошел прямо под пятно света и протянул наверх руки, как будто в просящем жесте. Так привычно: тебе приказывают и ты _благодарен_ за это. Думай то что, должен думать, а позади пусть вьются остальные мысли - шальные. Под куполом между косых подпорок и балок, где угнездился посланник, не хватает места чтобы расправить крылья и спланировать - поэтому он кулём падает вниз, не сомневаясь в предоставленной поддержке. "Как же у них так смешно получается?" Не слишком лёгкий - живой, но не слишком тяжёлый для довольно сильных крыльев, способных нести посланника многие километры пути, разнося волю и влияние бо... _церкви_. Посланник уютно устроился в руках почти навесу, поджав под себя ноги. Желанием свыше вечная мечта привязанных к земле людей отразилась в искаженном зеркале и вывернулась наизнанку воздушными кандалами - так же как святая вода теряет свойства, соприкоснувшись с через чур материальной землёй - посланник тоже объявлен ее изгнанником. Ни пальцем дотронуться поверхности, ни тем более встать в полный рост. Только на жердочках своих птичьих отдыхать и вот, непонятно как давно зародившаяся привычка звать паладинов в свои личные носильщики. И ноги у них поэтому - почти одни кости да кожа. Сколько перевидал. Руки посланника в это время обвивают плечи, а призрак улыбки, так и не появившейся, прячется где-то в глубине губ. - Вокруг города все спокойно. Капитан передает что пока можно отдыхать. - Второй отряд? - Подтвердили. Уютная тишина теперь клубится в углах у алтаря, перетекает по выщербленному каменному полу. Свет _его_ нимба не разгоняет глубокие тени вокруг, только меняет их проявление на что-то менее реальное, вероятное. - Значит у нас есть ещё полдня. Знать бы ещё что делать с такой прорвой времени, кроме как по второму кругу перечищать обмундирование. Тишина стала глубже, затаилась. Разбилась сухим быстрым почти-шепотом: - Хочешь посмотреть на них? На крылья. Вопрос на который ни один человек не может ответить "нет". Перья одно-к-одному, белые ли? Точно нет, слишком много оттенков от светло бежевых пятен сверху, через кремовый в какой-то...серый? Пушатся, лезут под пальцы и в лицо. Перехватить бы двигающуюся ношу поудобнее - но как только получается - центр тяжести уже сменился и начинай заново. Рука рыцаря прошлась по крылу, почти нежно - почти грубо, перебрав перья - и к дополнительному плечевому суставу в спине, ниже двух привычных. Что может быть более противоестественно? Что может быть более явным доказательством чуда, затесавшегося в их повседневной рутине? Так странно: посланники как будто низший ранг в их святом строю - вечные расходники. Возвращаются ли они в лучах света обратно на землю? Или это уже другие? И они же - те, кого будет слушать и рядовой, и священник, и капитан, если заговорят. Может быть даже епископ отдает свои приказы держа лицо и, скорее, надеясь на исполнение, чем веря в это. Все же, наверное, веря Так странно - держать в руках существо что создано для бесконечной небесной глади. Как будто ухватил ветер в кулак. Привилегия самых верных мечей церкви, все же. Уравновешивает ли всё, что они отдают взамен? Улыбка, как падающий блик рассветила щеки между завитками светлых волос. - Может быть, ты хотел бы посмотреть на город с высоты птичьего полета? Вместо ответа паладин проследил взглядом по полу дорожку к своим латам, прикидывая что тяжелее - они или он сам. - Ты не думай, у меня хватит сил. - Проводник уверял, кивал, убеждал. Первый раз паладин забылся - от удивления, привычным человеческим жестом вскинулся проверить не врёт ли собеседник (как посланник может врать?) - он посмотрел напрямую глаза в глаза, рот немного приоткрылся в неверии, но в голову на мгновение за всеми "как можно" накрепко закралась мысль - а КАК собственно можно? Как выглядит город с той высоты, куда взмывают посланники, откуда человеку можно ждать только дождя, молнии или стрел? Два удара сердца и посланник вывернулся, взмыл вверх одним движением, хлопая крыльями. Ха! Наивняк! - доносится сверху - еретик! - лучи света, бьют из под купола слепят глаза, а издевки отражаются эхом от стен пока не стихнут последние отзвуки. --- А руки вспоминают на ощупь гораздо более полные жизни, чем у всех ангелов столицы вместе, ноги. ---