Почти безопасность

Бергич сунул ему в руку визитку. «В Питере. Клиника имени Снежневского. Главный врач -мой друг. Доберёшься туда и считай, что спасся. В каком-то смысле. Я его предупрежу» Меглин сжимал в руке бархатистую визитку. Он вертел её в руках настолько часто, что уже успел на ощупь запомнить тесненые буквы на плотном картоне, который будто грел пальцы. Таблетки кончались. Он упрямо смотрел вперёд, сжимая руль. В дальнем свете разметка ложилась на дорогу киноплёнкой. В глазах мелькали кадры прошлой жизни. То есть из всех прошлых жизней, мало их у него что ли было? Родился-умер-родился-умер… Умирали близкие и не очень, умирали родные, друзья, враги, все. Любимые умирали, какие-то даже от его рук… Мысли неприятно кололи. Воспоминания жалили, заставляя до побелевших костяшек сжимать руль и стискивать челюсти. Он очень старался. Обещание данное Есене нарушать не хотелось. Да и сам он не то чтобы горел желанием поступать иначе. С заднего сиденья на него смотрели пацан и девочка. Пацан в зеркале через раз отражался, зато Вера своими тёмными глазками следила за ним неотрывно. Ради неё он и старался, целиком сосредотачиваясь на дороге. Редкие остановки ночами. Перекусить, заправиться, поспать полчаса, потаращиться в бескрайнее небо, такое звёздное вдали от городов. Он не умел нянчиться с детьми, да и не знал как. Однако импровизация творила чудеса и, кажется, пока что, Меглин всё делал верно. Во время остановок старался немного выгулять девочку, крепко держа её за маленькую ручку. Спрашивал о чем-нибудь, в какой-то момент будто начав понимать детский неразборчивый лепет, похожий на какой-то отдалённо знакомый язык. Ему даже понравилось качать её на руках, укутав в свой плащ. Особенной своей победой он считал, когда научил девочку падать на пол автомобиля при слове «Менты!» Отстранённо он думал, что может и стоило бы сдаться. Отдать девочку в более надёжные руки. Уйти из этой жизни, наконец. Но, разумеется, такие мысли были быстро изгнаны. Это его дочь. Его жизнь. И больше он не упустит ни того, ни другого. Пункт назначения приближался. У Меглина были поводы спешить: таблетки кончались, а машина всё подозрительнее скрежетала, намекая на скорую остановку, окончательно-конечную. Она встала как только они въехали в город. В поисках нужного причала пришлось изрядно побродить, стараясь не натыкаться лицом на камеры. Он понимал, что, скорее всего, выглядит подозрительно с ребёнком на руках. Но так же было ощущение, что они всё же смогут добраться. Ну не зря же они проделали весь этот путь... Найдя нужный причал, он сел в лодку, показав её хозяину уже довольно затёртую визитную карточку. Тот молча кивнул. Вскоре они уже плыли, рассекая мелкие волны. Вера старалась поймать холодные брызги и смеялась. Он тоже улыбался, хоть и довольно вымученно. Да, не так он представлял первую встречу с морем. То ли качка, то ли конец действия таблеток, то ли долгие ночи без сна, но что-то определённо его доконало. Он крепко держал девочку, когда ступил на берег мощёный графитово-серым камнем. Однако сделать и нескольких шагов не сумел. Ноги подкосились и он уже предвкушал скорое знакомство лица с холодным булыжником. Впрочем этого не случилось. Сильные руки его подхватили. Мир качнулся и плавно исчез, заменяя себя облачно-сизым небом. Донесся приятный мужской голос. — Что же вы, Родион Викторович, так неаккуратно? Ничего… Вы в безопасности. Теперь вы у нас… Я доктор Рубинштейн, а это клиника имени Снежневского. Здесь вам обоим ничего не угрожает. В поле зрения возник и обладатель голоса. Деловитый мужчина лет сорока пяти, в белом халате и с лёгкой улыбкой на губах. Он напомнил Меглину кого-то. Эту лощёную рожу он будто бы где-то видел. Но сказать об этом обладателю рожи он не успел. Пара безликих санитаров возникла в поле зрения. Его сгрузили на носилки и понесли в здание. Краем глаза увидел, как врач взял Веру на руки и мелькнула мысль, что этому хмырю он в целом доверяет. Возможно, как себе.