Семейство котов 5

      Он смотрит в зеркало.       Из зеркала пялится в ответ нэко с заебавшимся выражением лица, мëртвым взглядом, мешками под глазами. Волосы на голове напоминают гнездно, но даже мысли пригладить их хоть чуть-чуть у Тони не возникает.       Правое ухо слабо дëргается.       Тони опирается ладонью о зеркальную поверхность, наклоняется ближе, переносит весь свой вес. Прислоняется лбом. Смотрит себе же в глаза и абсолютно ни о чём не думает.       На скуле проявляется синяк. Нэко головой поворачивает, отстранëнно косится на него, дотрагивается осторожно холодными пальцами. Медленно опускает руку. Щиплет при касании. Боль пока ещё не тупая — удар слишком свежий.       Тони как бы думает, нормально ли это, что он так хорошо знает это.       С закрытыми глазами ощущений становится куда больше: его немного покачивает, на левую ногу неприятно переносить вес, хвост посередине где-то неприятно жжëт, дёргает мелко от середины. И весь покалывает немного, полностью, прямо от основания. Тони покачивает вперëд и он, уткнувшись в зеркало носом, снова открывает глаза.       Опускает взгляд. Смотрит на дрожащие руки. По запястьям вокруг полосы тянутся красные, отчëтливо виднеется орнамент плетения верëвки. Возникает отстранëнная мысль — отпечаталось ли точно так же на хвосте. Тони эту самую часть тела перед собой поднимает, смотрит задумчиво на распушившийся всклокоченный густой мех.       Это он пока густой. Так скоро и изотрëтся весь или вырвут. Тони проводит рукой по нему, а затем тупо смотрит на оставшийся на пальцах тëмный ворс.       Блять.       Ну. Или он сам облысеет, всё, конечно, возможно.       Нэко снова упирается двумя руками в зеркало и с силой давит, опираясь на него полностью и зажмурившись. Должно быть внутри в этот момент что-то наконец ломается — он начинает тихонько выть.       Потому что, блять, нахуй он никому не нужен. Вернее, на хуй как раз, может, и нужен, но нэко, а вот на Тони всем вокруг искренне плевать. Люди, которым он верил, делись куда-то разом — что ж, он позаботился, чтобы Тони оказался так далеко, что никто из старых знакомых до него не доберётся теперь.       Ну или тем людям он тоже оказался неважен. Тони… Тони не знает, какой же вариант лучше. Наверное всë-таки тот, в котором его ищут денно-нощно, потому что это бы означало, что когда-нибудь его всë-таки обнаружат.       Вот только после смерти родителей жизнь сделала его реалистом.       Он… Он помнит, как старшие Старки с переменным успехом скрыть пытались его природу. Не ругали, когда он перед кем-то решал гордо хвостом помахать (мол, смотри, щас смахну стакан вон тот), но расстраивались. Определённо расстраивались. Он тогда — тупица-тупица-тупица — головой ушастой своей понять всё, блять, не мог, почему же это так важно.       Да потому что нэко за людей не считаются.       Родители у него персонами важными были. Оружейная компания, секретная шпионская организация. Ещё была тëтя Пэгги. Они… Как он понял теперь, они ограждали его от чужого мнения на его счëт.       Он просто… Просто не знал.       А сейчас, безумно самому себе улыбаясь, Тони просто думает, помогло бы в его воспитании, если б сразу ему сказали, что весь мир считает его и ему подобных животными, с которыми можно поступать как угодно, ничего за это не получая?       Ну, наверное, тупой-мелкий-он не понял бы этого даже так.       Нэко бездумно начинает шуршать в ящиках. Затем включает воду в маленькой помятой ванне и садится на бортик, морщась и балансируя хвостом.       Какое-то время он расфокусированным взглядом просто смотрит на набирающуюся воду, затем вздыхает и, отворачиваясь, смотрит на зажатый в руке предмет.       В дверь резко вдаривают кулаком несколько раз, от чего Тони вздрагивает всем телом, сжав ладонь сильнее и дëрнувшись снова от того, как лезвие впилось в пальцы.       Красная струйка побежала в воду.       — Слат, открывай эту дверь или я выломаю блядский замок!       Ручка показательно несколько раз дёрнулась, поворачивая со скрежетом и что-то внутри груди. Тони открывает рот, почти уверенный, что с языка у него в ответ сорвётся что-нибудь оскорбительное, но… Молчит. В горле как-то внезапно становится сухо.       Нэко кидает взволнованный взгляд на воду и алые разводы на бортике, бросается вытаскивать из слива пробку и хрипло выдавливает: — Сейчас, я сейчас…       Возможно, замок всё-таки вылетает. Он не помнит.       Он стоит и нервно сжимает и разжимает пальцы, с которых стекает кровь. Капли падают, разбиваются о кафель, нарушают чистоту пола.       И с каждой каплей, сорвавшейся вниз, Тони отсчитывает, через сколько он будет наказан.