—
1 июля 2024 г., 12:00
Примечания:
Публичная бета включена.
Она любила клюквенный мохито и лавандовый спритц, но больше всего она любила вишнёвый сок в бутылке, приобретённый в магазине около дома. Она могла пить его постоянно, и это, наверно, единственное, что ей не могло надоесть.
Её духи полностью отвечали ей самой: дешёвые, но очаровывающие своим ароматом «Oscar» (с названием одной из самых престижных наград, но не дотягивающие в стоимости даже до тысячи) и реплика на «Lost Cherry» Тома Форда, которой ей хватало с лихвой. И было ли дело в пленяющем аромате духов или в оставшемся от неё самой ассоциативном образе, я, как дурак, купил эти вишнёвые духи, но этого было чудовищно мало.
Мне казалось, что этого не достаточно. Что запах выветривается слишком быстро – исчезает так же скоро, как и она из жизней людей. А я не мог этим надышаться вдоволь, но и отпустить было невозможно. Её запах въедливый, запускающий свои иглы под кожу до самого сердца. И избавление от этого совершенно недостижимо.
Моя комната заполнилась этим запахом, который не исчезает даже при настежь открытых окнах, все мои вещи пропахли им же, и после стирки пахнут вовсе не порошком. А может мне это лишь кажется и обоняние моё полностью пленено.
И я – сошедший с ума. Держусь за тоскующее сердце. Я помешался, заворожён как гипнозом, я одержим. Я начал пить её любимый сок, искать повсюду чай, который она никогда не могла найти, хотя очень хотела (такой она пила в детстве, но больше такого не производят, и она сдалась в попытках уже давно), а я всё продолжаю искать и надеяться.
В её предпочтениях были старые и сложные фильмы, эстетичные. Она плакала над «Куда приводят мечты» и «Обществом мёртвых поэтов», зевала на ужасах и закатывала глаза на мелодрамах. Любила слушать музыку, исключительно наполненную смыслом или не содержащую кальянных тонов. Всегда придерживалась своих вкуса и принципов. И абсолютно не допускала нарушения кем-либо её установок.
Она не носила излишне дорогой одежды и украшений. Терпеть не могла золото, и говорила, что если уж носить, то только серебро, без всяких драгоценностей. Хоть всегда и выбирала обычную бижутерию. И здесь тоже были эти проклятые вишни.
Она смеялась надо мной, когда я заявлял, что хотел бы айфон, который точно был бы пригодным дольше андроида, и утверждала, что сейчас у людей телефоны меняются чаще, чем зубные щётки.
Она не любила бессмысленных экспериментов и перемен, предпочитала оставаться дома и находиться в тишине. Не любила криков в разговорах и повышенной громкости на технике. Она всегда слушала и слышала, а потому повышения голоса совершенно не терпела. Ценила проведённое дома время куда больше, чем вылазки на другой конец города или куда-нибудь ещё. Временами я не понимал её, и считал, что разнообразия она тоже жаждет, но противоречит сама себе. Но потом я всё же заметил. На её губах всегда была одна и та же помада: тот же самый оттенок, тот же самый запах ванили или шоколада (разбирайся я в запахах – сказал бы точнее). И пусть я не сведущ в описании оттенков и ароматов косметики, но разум навсегда запомнил единственную помаду, которая поцелуем запечатлелась на сердце. Менялась она лишь на гигиеническую, о боги, «Королевскую вишню».
Она любила собирать всякие мелочи и говорить, что это "на память". А я совсем этого не понимал. Не понимал, пока не нашёл среди своих полок дурацкий флажок, когда-то давно фиксирующий вместе слои бургера. Тогда она была в винтажном белом вязаном свитере, который был ею изъят из бабушкиного шкафа, а в ушах были наспех надеты серьги-кольца. Она улыбалась и много шутила, но слов её я совсем не помню. Они будто части страницы, затёртые временем или залитые чернилами. Я читаю свою память как книгу, но в ней лишь её образ: иногда чёткий и яркий, а иногда невозможно зацепиться даже за кончики её достаточно длинных волос.
Я всегда знал, что она не задерживается в местах, где ей не нравится, и с людьми, которые ей не угодны. Но со временем позабыл о предупреждении, которое получил в самом начале. Я всей душой надеялся стать исключением из правил, но наверно был попросту жалок. Она не прощает ошибок; на самом деле, у неё был предел для каждого. А я слишком поздно это понял. С ней опасно сближаться, потому что все отношения с людьми для неё – чистые листы из альбома для наклеек. Да, как те, которые собирали в детстве. Только вместо наклеек с котятами или феями, машинками или черепашками-ниндзя, она сохраняет на страницах все горечи и обиды, все недосказанности и отвращения. И даже, попытайся ты перекрыть их чем-то волшебным и искренне нежным, – ничего не сработает. Пусть видна будет лишь чудесная картинка, ужасная же под ней останется всё равно, а сорвать её она не позволит.
С ней верно то, что любовь живёт три года (если для неё это вообще была любовь, а не что-то иное). И не только любовь, ещё и дружба. Вероятно, будь у неё возможность, ушла бы и от семьи. И мне стоило сразу ставить на таймере отсчёт, чтобы знать, когда стеклянный замок нашего знакомства регрессирует в кучку песка. Положительные воспоминания, прожитые эмоции и испытанные чувства ею забываются под натиском иных. Лишь разочарование и злость в ней – долгожители.
Я не раз видел проявления её грусти, страха и ненависти, но не уделял должного внимания. Отчего-то я был уверен, что она духом сильнее всех, кого я знал. И даже не задумывался о возможной нужде в помощи или поддержке. А ведь я их получал всегда, за исключением тех моментов, когда проблемы скапливались у неё самой.
Она дарила мне подарки, о которых я мечтал или даже помыслить не смел. Вещи, которые я хотел, что-то основанное на моём вкусе (и ведь она знала, что мне это точно понравится), подарки, созданные её собственными руками.
Мы делили еду, обменивались мемами и дарили стикеры с забавными или совершенно абсурдными анекдотами, играли в игры и смотрели фильмы. Каждый день после её пар мы обедали, смотря серии сериалов или аниме. Оказывается, мы проводили так много времени вместе... Теперь я понимаю, почему она хотела свободы.
Оглядываясь назад, я вспоминаю как счастлив я был. Кажется, тогда я по-настоящему жил. Мне действительно было с ней хорошо. Но ей я жизнь только отягощал. Я и не заметил в какой момент всё пошло трещинами и начало рушиться. Её больше нет. Я потерял её, и всё что мне осталось – искать её образ в своей памяти, пить вишнёвый сок и крутить в руках забытый бальзам для губ.
Примечания:
Вишнёвый пакет: https://t.me/arroganceauction
Если прочли работу – спасибо. Если повзаимодействовали с работой – спасибо вдвойне. Если у вас есть мнение касательно работы и вы написали его в отзыве – я в вас души не чаю.
Инцидент между персонажем-рассказчиком и героиней расписан между строк и всё же остаётся открытым для интерпретации.
