Хэллкрест

Хэллкрест. Долина Падших  1658 год   18:46  Погода стояла ныне неясная, моросило. После минувшего дождя воздух все еще ощущался влажным и тяжелым. Жители этой деревни уже давно позабыли, что значат сухие дни, когда дождь не хлещет на улице как из ведра. Солнце, как правило, обходит эту деревню стороной. Целыми днями и ночами круглосуточно идут беспрерывные ливни. Усугубляет это положение вдобавок и расположенное рядом с деревней большое болото, которое не раз поглощало в свои просторы непрошенных гостей. Жители не раз сами попадались в ее злосчастные руки, добровольно принимая ее дары смерти. Из-за постоянного влажного климата, в воздухе можно почуять сырость и увидеть в деревне постоялые затхлые дома.   Сквозь грязь и непогоду мчалась быстрее всех карета с престарелым кучером и молодым священником внутри. Молодой священник зауныв от такой угрюмой картины снаружи погрузился в свои неглубокие раздумья перед приходом в новую церковь Святого Иредея. Священник откинулся на жесткую спинку и не спеша поднес к губам тонкую сигарету. Дым заклубился и временно смог убрать без конца нашептывающие голоса в голове. Перед глазами его всплыл взолнованный Епископ Арнхольд, который собственно и отправил его в эту глухомань.   “Дорогой викарий Олдос, не сочтите за грубость мои слова, но сейчас я критически занят. Из-за этой насущной хвори люди мрут как мухи, и каждый второй, который даже не ходил на мессы, решил исповедоваться перед смертью. Я прошу Вас, выйти вместо меня в недалекую деревню. Население до ничтожного малое, Вас не перетрудят. Эта гадкая хворь дошла и до них, и люди хотят исповедать свою душу перед уходом в небытие. Буду премного благодерен, если Вы сделаете мне одолжение и ответите положительно на мою немалую просьбу”.  Он потушил сигерату и томно вздохнул. Кучер резким движением остановился, чуть ли не опрокинув кибитку с викарием внутри.   - С прибытием, Викарий Олдос, - престарелый мужчина отдал жест кучеру, чтобы тот уезжал. Молодой викарий неспешными шагами подошел к нему, озираясь на не скромную по своим размерам церковь позади. Мужчина натянул фальшивую улыбку и достопочтенно поклонился прибывшему, - Мы вас ожидали. Как прошла поездка?   Глаза Олдоса бегали по выстроенному зданию, цепляясь за громадные длинные стены, на которых кое-как и кое-где были расположены большие окна. Само здание было окрашено в темный цвет, как цвета сажи. Мрачная погода лишь дополняла эту удручающую картину снаружи. В некоторых местах под окнами выглядывали небольшие скульптуры, кажется, архангелов. Смотрелись они неуместно, словно были своего рода демонстрацией власти или богатства.   - С вашего позволения, я бы хотел сразу пройти к себе. Поездка была долгой, - любезно отозвался Викарий Олдос. Мужчина оставив свой вежливый тон, открыл увесистую дверь, чтобы дать пройти молодому человеку.   Внутри стоял смешанный запах каких-то подношений и благовоний. Молодой викарий молча следовал за хромым на одну ногу мужчиной, который время от времени тяжело дышал и хрипло кашлял. Он повел викария по кривым, местами рыхлым, лестницам наверх и остановился у одной из железных дверей. По центру черной двери красовались незнакомые узоры. Больше похожие на сатанинский круг. Викарий неудовлетворенно вздохнул, но ничего не сказал. Он открыл со скрежетом тяжелую дверь и очутился в маленькой комнате, больше похожую на мышиную нору. В углу, прижатой к холодной стене, стояла односпальная кровать, рядом с ней стояла прикроватная тумбочка. По центру находился письменный стол, по виду весьма грязный и неопрятный. На столе были расположены бумаги и чернила. Олдос развернулся к дьякону, который все это время так любопытно изучал новоприбывшего.  - Других комнат у Вас нет? - прямо спросил Олдос, не выпуская из рук свой модный, но местами уже потертый, саквояж.   - К сожалению, нет. Больница переполнена больными, поэтому левое крыло церкви любезно приняло к себе тех, у кого шансов выжить не осталось. Все комнаты заняты больными, в правом крыле обустроились служители церкви, - прохрипел дьякон, не отводя своих любопытных глаз с гостя, - Я принесу Вам свечу, а Вы пока обустраивайтесь. Я позабочусь, чтобы завтра Вам устроили маленькую экскурсию, чтобы Вам было легче адаптироваться.  С этими словами дьякон поспешно покинул гостя, пока тот не решился жаловаться на непростые условия в этом месте. Викарий аккуратно поставил свой саквояж на угол кровати и закрыл входную дверь. Теперь комната казалось ему еще более маленькой, чем прежде. Окон не было. И если бы не догорающая свеча на тумбе, здесь стоял бы настоящий мрак. Олдос осторожно достал свои одеяния и рубашки, чтобы повесить их в шкаф. Двери шкафа тяжело поддались ему, словно были уже замурованы несколько столетий назад. Кое-как обустроившись в этой тесной коморке, Олдос нашел время наконец сесть за письмо. За это время дьякон уже успел принести ему пару запасов свечей и спичек.   “Пишу Вам, Епископ Арнхольд, чтобы сообщить о своем прибытии в Хэллкрест. Деревня действительно оказалось маленькой, с завтрашнего дня приступлю к своим обязанностям”.  Олдос неудовлетвореннно отбросил письмо и потянулся к сигаретам. Голова викария неприятно гудела с момента прихода в это место, он нехотя потянулся за накидкой и быстрыми расторопными шагами зашагал к выходу из территории церкви. Церковь Хэллкреста стояла довольно отдаленно от самой деревни, в пару километрах от него. Викарий не имея определенной цели, просто решился пройтись по густому лесу, что вел в деревню. Недалеко доносились голоса местных, где-то в дали звучал догорающий костер. Олдос остановился у небольшой реки, засмотревшись на девушку, что танцевала по ту сторону. Ее огненно-рыжие волосы ярко светились даже в такую темную ночь. Музыки вокруг не было, однако ее движения отчетливо подчинялись какой-то мелодии. Плавные, аккуратные движения смогли заворожить молодого викария, заставив его ненадолго отвлечься от навязчивых мыслей, что так упорно сражались у него в голове. Внезапно девушка прервала свой живой танец, заметив пристальный взгляд незнакомца.   - Как долго Вы здесь находитесь? - негромко спросила девушка, ее руки внезапно огрубели и принялись обрывисто поправлять белое льняное платье.   - Не так долго. Считайте, я только подошел, - викарий зажег сигарету, наконец позволив себе закурить. Девушка встрепенулась, прежнее спокойствие снова окутало ее хрупкие плечи. Она подлетела к нему спешными шагами. С каждым ее приближением Олдосу представлялась возможность детально рассмотреть прежний смутный силуэт. Ее рыжие волосы плавно прилегали к хрупкому стану, бледное лицо украшали еле заметные веснушки, а светлые зеленые глаза быстро бегали по нему, не останаливаясь подолгу на каком-либо конкретном месте.  - Вы служитель церкви? - любопытно спросила девушка.   - Я новоприбывший Викарий Олдос, - холодно произнес парень, - Чем Вы занимались в столь позднее время?   - Слышали про шаманские танцы? Пыталась привлечь внимание богов. В наше время урожай не густо идет, народ жалуется на непогоду. Вы же, наверно, заметили, что дожди тут очень частое явление. Сырость тут стоит невыносимая. Без солнца почти ничего не растет, - быстро пролепетала девушка, - Я Миллисент.  - Ваше имя прекрасно описывает Ваш темперамент, - чуть мягче добавил викарий, потушив сигерату. Девушка удивленно посмотрела на него, - Не знаете значение своего имени?  - Родители бросили меня когда я была младенцем. А бабушка не особо любитель поболтать.   - Миллисент значит “добродетельная”, - не спеша проговорил викарий. Его голос непроизвольно смягчился, - Однако будьте осторожны с ритуалами. Боги могут Вас и неправильно понять.  - Я была осторожна, - девушка не сводила своих хищных глаз с викария, - Вы выглядите слишком молоды. Сколько Вам?  - Мне 25, - хрипло добавил Олдос, - Вас проводить? Время довольно позднее.  - Не надо. Я недалеко живу. Уверена, у Вас хватает других забот.   Девушка растворилась в пробудившемся густом тумане, оставляя после себя лишь тонкий шлейф аромата свежей лаванды и мускуса. Викарий внимательно смотрел ей вслед, пока она окончательно не скрылась за высокими деревьями. Недалеко от места, где она ранее стояла, догорал костер. Докурив еще одну сигарету, викарий вернулся обратно к себе в комнату, почему-то отчетливо ощущая внутри себя нарастающее чувство тревоги.