Bubblemint без сахара

      Май. Лучший месяц в году, правда? Ни жарко, ни холодно – прекрасные условия. Деревья уже давно распустили листья и теперь навивают летнюю атмосферу, цветут редкие цветочки и сирень… Повсюду поют птицы; лёгкий ветерок шумит деревьями, отдавая приятными вибрациями по ушам. Этот звук напоминает шум моря, особенно в тех местах, где деревьев много и у них пышные кроны. Кажется, что с приходом этого чудесного месяца все проблемы сразу улетучиваются. Сколько бы лет не прошло, эта пора будет самой запоминающейся для любого из нас.       Школьники беззаботно скачут домой, радуясь, что скоро закончится учебный год. Больше не нужно париться из-за учебы: все равно за полторы недели уже ничего не исправить.  Больше не нужно одеваться в три раза теплее, чем это возможно, как, например, зимой. Взрослые же, в свою очередь, уже ходят в футболках, если не работают. Выглядит всё это забавно: каждый куда-то идёт, словно не замечая красоту, что спокойненько лежит у них прямо под носом. Кстати, насчёт носа. Думаю, многим из нас очень нравится запах мая. На каждом шагу пахнет черёмухой и солнцем, а порой даже кажется, что и воздух имеет какой-то свой собственный запах.       Такой рай для обонятельных рецепторов был очень непривычен Ли Минхо, ведь в Корее весной ничем не пахнет. Парень просто шёл по улице, но, осознав то, какая красота творится вокруг него, он остановился и направил объектив фотокамеры в сторону парка, название которого он не мог прочитать. За незнанием русского языка в прекрасном городе, что кличут Санкт-Петербургом, корейцу приходится не сладко. Он приехал сюда потому, что его наняли для фотосессии какой-то певицы, ведь Минхо – один из очень неплохих фотографов Сеула и пользуется популярностью из-за кадров, которые так искусно ловит. Щелчок! И вот ещё один отличный снимок. На экранчике высвечивается фото входа в парк. Красивые резные колонны, украшенные подвесными цепочками из пластика, выкрашенного в золотой цвет, приглашают всех прохожих войти в парк, где царит зелёная сторона природы России. Деревья огромные и пышные; их кроны образуют большие тени с частыми пятнышками солнечного света, а по тропинке льётся луч, который пробился меж деревьев. Выглядело это так, словно на самом деле эти деревья посадили так, чтобы в тёплые времена года освещалась именно дорожка, ведущая к едва видному на фото фонтану. Ниже стволы деревьев ограждены стенами из кустов, и к каждому новому «перекрёстку» из каменных тропинок причастны статуи полуголых мужчин и женщин. Они, напоминая греческих богов, смотрят друг на друга, олицетворяя истинную, чистую любовь. Вот, сколько чувств может поймать в кадр Минхо.       Внезапно раздаётся гудок машины. Ли вздрагивает и оборачивается. Сзади стоит жёлтая машина с чёрными клеточками, уже ожидая своего пассажира. Парень, проверив, совпадает ли номер машины с тем, который ему показан в приложении, садится внутрь. Ни говоря ни слова, Минхо в телефоне открывает надпись с нужным адресом, который ему скинул переводчик с русского на корейский, а затем показывает таксисту, мужчине лет 40. Тот в ответ кивает и начинает движение. В машине пахнет мужским одеколоном, играет какая-то незаурядная мелодия. У таксиста лицо чистое, светлое – такой человек никак не может вызывать отвращение. Чтобы хоть чем-то занять себя, Минхо включает музыку в наушниках.       … Машина припарковывается, и мужчина говорит короткое, но громкое слово. Через секунду до Ли дошло, что он, возможно, объявил об окончании поездки. Парень достаёт купюру в 200 рублей, и мужчина возвращает сдачу. Минхо, еле выдавив из себя слово «Спасибо», боясь, что это не то, что нужно, выходит из автомобиля и поднимает глаза. Перед его взором открывается небоскрёб, а такси уезжает. Несколько секунд фотограф любуется видом, а потом его зовут по имени. Минхо опускает голову в сторону звука и видит в паре метров от себя парня, что машет ему рукой. Подойдя ближе, он видит хорошенького парнишку с темными волосами и красивой укладкой. Он одет в серый свитшот с липовым воротником как от рубашки, и светлые, очень широкие джинсы, которые почти тащатся по земле. – Здравствуйте! Вы – фотограф, верно? – Да, это я. А Вы – тот переводчик, который связался со мной? – Верно. Хан Джисон, очень приятно. Пройдёмте за мной, пожалуйста.       Хан открывает большие стеклянные двери и призывает Ли идти за ним. В помещении ощущается по-особенному приятная прохлада в этот солнечный день. Красивый, но безумно напыщенный, мраморный кафель отражает от себя всё, что может. В здании ужасно тихо, потому даже шаги в кроссовках обоих парней слишком остры на слух. Парни проходят к лифту, без проблем вызывают его, и переводчик нажимает кнопку 14. Складывается ощущение, словно сегодня тут нет никого, кроме этих двоих и певицы, ради которой всё это затеяно. Тишина давит на лёгкие; становится очень неловко из-за того, что Хо, как слепого котёночка, в фотостудию ведёт парень, который младше него года на два-три уж точно. Через некоторое время ребята заходят в большую белую комнату со светодиодными осветителями, разными предметами, которые на фото будут выглядеть, как натюрморт, а также большой ванной, вода в которой выкрашена перламутром алого цвета. Внезапно откуда-то справа выскакивает женщина.. Нет, так ее назвать язык не поворачивается, девушка на вид лет тридцати пяти. Она, судя по всему, до этого сидела за небольшим круглым столиком. Певица радостно улыбается и приветливо тянет руку фотографу. Минхо с неловкой улыбкой пожимает ей руку, а затем представляется. Джисон переводит ей, после чего девушка с пониманием кивает и отвечает что-то. Разносторонность русской речи поразительна: она очень громкая, острая, но тем не менее красивая. – «Очень приятно! Меня зовут Ольга.» – Переводит Хан. Первая мысль, которая промелькнула в голове Ли после того, как он услышал её имя, это – «Ей подходит.» А ведь и правда: Ольга высокая, статная, её рост, кажется, 180 сантиметров или около того. У девушки приятные черты лица, острые скулы, короткие тёмные волосы, подстриженные под очень ровно уложенное каре, и карие глаза. Нос с горбинкой, его кончик опущен вниз. Сама Ольга загорелая и имеет пухлые губы. Накрашена она в тёмных тонах; на губах нюдовая помада даже без намёка на розовый оттенок. Конечно, нельзя отрицать, что девушка красивая, но Минхо всё равно не чувствовал себя достаточно комфортно рядом с подобной личностью.       … В комнате раздаются звуки фотокамеры и фразы фотографа с переводчиком о том, какую позу лучше и выгоднее будет занять в определённой локации. Спустя ещё несколько снимков – из, кажется, сотни, а то и тысячи кадров, – работа завершается. Певица со счастливым личиком убегает из студии, крича что-то вслед. – «Большое спасибо! Хорошего Вам дня.» – Ох, передайте ей как-нибудь потом от меня благодарность за сотрудничество.. – Попивая свой латте, отвечает Ли уже самому Джисону. – Конечно. – Говорит парень в огромных джинсах.       После неловкой паузы Минхо не находит ничего остроумнее, чем достать из своей сумки ноутбук и сесть за круглый столик. Хан уже собирается уходить, но, посмотрев на коллегу пару секунд, передумывает. Он медленно подходит и безмолвно садиться на стул напротив моменталиста*. Парни молчат, оба не зная, как начать разговор. По-хорошему Минхо сейчас нужно начать обрабатывать фотографии, но его взгляд приковывается к молчаливому собеседнику.       Хан, оказывается, имеет два прокола. Ли, видимо, настолько ослеп от вспышек, что буквально не заметил две не маленькие серьги в его ушах. Да и вся его внешность интересная. Овальное лицо с пухлыми щеками, прямой аккуратный носик, – да, именно носик, «носом» его назвать нельзя – большие, круглые карие глаза с закрытым веком, и едва пухлые, аккуратные губы. Этот парень явно имел что-то, что смогло привлечь внимание Ли Минхо. Да, учитывая его профессию, парень всегда уделял внимание внешностям людей, но в Джисоне было что-то большее. В разы большее. Не густые, но и не тонкие брови; пряди темных волос, едва спадающие на правую часть лица – всё это словно имело свою определенную чарующую чистоту. В этом, на первый взгляд скромном, парне был, кажется, спрятан огромнейший мир. Мир, полный положительных эмоций, улыбок и дурачества, который откроется тебе, стоит Хану почувствовать себя комфортнее. На молочной коже этого двадцати двухлетнего на вид паренька, казалось, не было ни одного изъяна.       Поймав на себе пристальный, задумчивый взгляд фотографа, Джисон краснеет, а затем бегает глазами по студии, чувствуя, что лучше было уйти. Но внезапно ему кажется, что это, в какой-то степени, мило. Мило, что сейчас они вот так стреляют глазами. Мило, что Ли настолько засмотрелся, что даже не замечает неловкость Джи. Мило, что Хану почему-то не хочется отсюда уходить. Так и не посмев что-либо сказать, Минхо собирается с мыслями и начинает обрабатывать фотографии Ольги.       … Проходит пару часов и Хо, наконец, нажимает на надпись «Завершить работу» на экране. Ноутбук выключается секунд двадцать пять, показывая надоедающий круг из белых точек на синем фоне. Невольно парень следит за их движением с уставшим и хмурым выражением лица. Внезапно Джисон,  который сидел напротив него всё это время, не считая его отхода в кофейню, который Ли изначально принял за уход на совсем, откашливается в кулак. Его голова отвёрнута от фотографа, а щёки подозрительно большие. Он… Сдерживает смех? Из-за чего? – Что-то случилось? Почему Вы кашляете? – А? Нет-нет, ничего, совсем ничего. Просто захлебнулся. – Врет бобовый, даже не поведя бровью.       На самом деле было смешно видеть Ли в таком состоянии. Весь хмурый, не отрывающий лицо от экрана, он вдруг, совсем как ребёнок, глазами следит за точечками, мозолящими глаза. Это выглядело не то, что забавно, а обоссаться как смешно. Весь из себя такой молчаливый, задумчивый фотограф, а стоит ему задуматься и не контролировать каждое действие – так он милее любого котёнка и забавнее любой говорящей игрушки. Заметив, что Минхо начинает его в чём-то подозревать, Хан встаёт со стула и собирает свои вещи. Блокнот, ручка, мужская сумка с документами, что одевается на плечо. Все эти, казалось бы, обыкновенные предметы обихода переводчика сейчас выглядели сюрреалистично для Хо. Будто в них было что-то необычное, по-хорошему странное.       Постепенно оба парня покидают помещение. В холле на первом этаже всё так же пахнет женским парфюмом, сладостями и чистотой, а в огромных окнах внезапно потемнело. Выйдя наружу, молодые люди обнаруживают, что погода к концу дня заметно испортилась. Небосвод затянут серыми, тяжёлыми тучами, под которыми даже думать становится лень. Ветер стал сильнее и более порывистым, а где-то тихо плакал слабый дождь, даже не думая мочить прохожих.       Сразу в голову лезет тёплая постель, и потусторонние силы тянут веки вниз. Кажется, что от бодрого четверга не осталось и следа, и вся жизнь словно стала менее интересной. Очередное такси, напоминающее Джисону одну русскую спокойную песню, которую он когда-то в детстве услышал по телевизору, забирает Ли и увозит в неизвестном направлении. Хан лишь машет рукой напоследок и разворачивается. Неспешными шагами, думая о чём-то вечном, парень идёт по тротуару. В бесконечном, не особо бушующем под вечер, море его мыслей внезапно на самую миль всплывает одна: «Почему он так смотрел на меня?». Сердце бьётся быстрее, когда в глазах всплывает задумчивое лицо фотографа, что рассматривал его так спокойно и открыто. Но почему? Почему подобные мысли поднимают Джи температуру? Они ведь даже не разговаривали толком. Он, если честно, даже понятия не имеет, сколько ему лет. Кто знает, может, Минхо просто молодо выглядит, а на самом деле, ему больше тридцати? Ну нет, что-то парень перегибает палку, не тридцать ему, это уж точно. Но сколько? Ответ на этот вопрос он явно получит не скоро, если получит вообще. Никому, а уж тем более, Хану, не известно, сколько времени пройдёт перед их новой встречей. Но, как бы там ни было, он явно будет с трепетом ждать.       Джи открывает стеклянную, особенно тяжёлую сейчас, дверь в кофейню. В нос приятно бьют ароматы выпечки и столь желанного напитка. В кофейне почти никого нет, и это не может не радовать. – Извините, молодой человек, но до закрытия двадцать минут. – Ох, ничего, я возьму с собой. – Хорошо.       Определившись с заказом, парень говорит: «Ореховый раф и шоколадный чизкейк, пожалуйста». Затем, выходя в двери, парень слышит восторженный шёпот работниц кафе. На лице играет довольная ухмылка. Да уж, если в Корее его внешность не подходит под стандарты красоты, то в России парня принимали за ангела, не иначе. Бледная кожа, на которой не было и намёка на акне, большие красивые глаза, подкаченное тело, средний рост и мелодичный голос с небольшим корейским акцентом, который для русских звучал нежно. Ну не идеал ли? Невозможно было не чувствовать гордости за себя. Не то, чтобы он постоянно забавлялся с разными русскими красотками, – нет, совсем нет, Джисон не из таких парней – просто было приятно слышать шок людей, которые слишком стеснялись сказать о его красоте напрямую.       На улице темно. И из-за туч, и из-за заката, который в Питере особенно рано начинается: часа в четыре вечера. Во многоэтажках горят жёлтые квадратики, напоминающие о том, что город жив. За последние месяцы Хан много узнал об этом месте: начиная Блокадой и заканчивая ценами на сахар сегодня. Конечно, Санкт-Петербург был прекрасен, но ничто не могло заменить Джи Сеул. Да, он вырос в Малайзии, но получил профессию и шанс на хороший заработок именно в Сеуле. Да и только там он, наконец, обрёл спокойствие, которое так старались нарушить его родители. Почему, спросите вы меня? Они всегда были против его интересов, какими бы они не были. Плоховато учишься? Не переживай лишний раз, рано или поздно исправишь. Пошёл гулять с друзьями? Без проблем, возьми ещё карманных денег. А вот насчёт хобби – всё наоборот. Лет в четырнадцать парень внезапно обнаружил, что умеет читать рэп, и что ему это безумно нравится, но предки были против. Мол, рэпом нормальной работы не найти, и никуда данное занятие его по карьерной лестнице не приведёт. Потому пришлось забросить, но только в глазах родителей: Джисон продолжал записывать треки на старый, шипящий микрофон, но это прибавляло им свой шарм.       Мысли о детстве преследовали молодого человека вплоть до его номера в отеле. Ключ-карта открывает стальную дверь и впускает Джи в помещение. В комнате чисто и пахнет постиранными вещами. Видимо, в его номере проходился персонал, пока парня не было в отеле. Внезапно всплывают мысли о том, что это нелогично. А вдруг, постоялец не убрал вещи, которые он не хотел, чтобы лицезрел персонал? Ну, мало ли, может, посетителю в срочном порядке пришлось покинуть номер, и он не успел убрать личные вещи. Разные же ситуации бывают. Однако, эти мысли отходят на задний план, стоит парню принять душ и пойти на кухню. Разогрев, наконец, свой кофе, Хан последний раз за день принимает пищу и ложится в кровать. В голове то и дело всплывает  лицо красивого фотографа, что беззаботно рассматривает собеседника. Как бы Джи не старался прогнать подобные мысли из своей головы, они никак не хотели исчезать. Он не мог поверить, что Минхо умеет так быстро влюблять в себя людей. Или, может, с самим Джисоном что-то не так?..         … Он стоит в бесконечном белом пространстве, не отбрасывает теней и не имеет возможности ориентироваться. Всё вокруг настолько однообразное, что глазам становится больно. В надежде найти хоть что-то, существо мужского пола идёт вперёд. Долго, бесконечно долго идёт вперёд. Потому что больше некуда. Куда бы он не завернул, везде он продолжает идти только вперёд. Кажется, тут нет ничего и никого, кроме него. Внезапно, снова завернув в белую мглу, парень останавливается. В нескольких метрах от него на полу сидит мужчина, лет сорока пяти на вид. У него чёрные волосы, зелёные глаза и нос с горбинкой, кончик которого неестественно опущен. Мужчина одет в кремовый свитер, на рукавах и вырезе которого есть черно-голубые полосы. Его большой живот обтягивается свитером, что выглядит безумно нелепо. Он сидит по-турецки, положив руки на колени и смотрит в никуда. Мужчина сидит так долго, минуты три уж точно. Как только парень собирается что-то сказать, сидящий на полу устремляет взгляд прямо в его глаза и исчезает. Минхо подскакивает с кровати в холодном поту. Что. Это. Нахрен. Было? Сердце бьётся с бешенной скоростью, и Ли имеет ощущение, словно скоро оно пробьёт его грудную клетку насквозь. Вроде, сон был не очень страшным, но парня не покидало ощущение чьего-то незримого присутствия. Кем был этот мужчина? Чего он хотел, и почему вообще приснился ему? Этот мужик точно не был знаком с Минхо. В голове всё туманится, но ненадолго, ведь на часах 08:58, две минуты до звонка будильника. Хо нехотя встаёт с кровати, потирая сонные глаза. Как бы там ни было, он всё-таки фотограф. Занятой человек, знаете ли: дела не ждут! После утренней рутины в ванной, парень отправился на кухню, дабы позавтракать. Вчера аппетит совсем испортился из-за плохой погоды. У Ли так бывает: всё, что снаружи него, влияет на то, что внутри. И это не профессиональное, это врождённое. Он и сам толком не знает, с чем это связано, но ему и узнавать как-то незачем. Есть и есть, чего гадать то? Моменталист завтракает за просмотром очередного слабоумного сериала, сахарное название которого гласит: «Фальшивая нота». Не то, чтобы Минхо фанатеет по подобным историям, – нет, он никогда такое не любил – просто смотрит ради того, чтобы посмеяться над некрасивыми актёрами, тупыми главными героями и слабым сюжетом, который есть уже в десятке, а то и сотне таких же драм.       По белым стенам кухни в номере скачут белые пятнышки солнца, которое уже давно поднялось, и теперь его лучи прорываются через кроны зелёных деревьев. Через час парень выходит из пристанища на эту недельку. Уже во всю поют птицы и повсеместно снуют люди. В городе всё по-старому. Машины, что проносятся мимо пятнами нейтральных цветов, небольшой ветерок, снова воссоздающий атмосферу моря, и… Джисон? Сквозь толпу Ли  отчётливо видит знакомый силуэт. Волосы, кажется, немного по-другому уложены, но в остальном всё почти так же. Мешковатая одежда, что так хорошо сидит на парне, небольшой рюкзачок на спине и бледные запястья показывали то, что это реально он. Сам не зная, почему, Хо понесся вслед за ним. Вчера он много думал об этом парнишке с большими глазами. В нём было что-то очаровательное, завораживающее, красивое. От него было буквально сложно отвести взгляд. Всё это заставляло Минхо идти вперёд. Он настиг Хана и аккуратно потрогал его за плечо. – Хан Джисон? Это Вы?       Парень обернулся, но тут Ли вдруг понял, что это вовсе не тот, кого он хотел увидеть. Лицо у этого парня было совсем другое: глаза меньше, брови гуще, губы были более тонкие, а нос широкий и приплюснутый. Это был точно не Джисон. Совсем не Джисон. Этот человек сказал какое-то короткое вопросительное слово, поняв, что не знает, кто такой Минхо. – Извините. – Снова едва-едва смог сказать Ли, боясь, что если напутает слова, то опозорится ещё больше.       В голове творится что-то странное. Почему Минхо пошёл за ним? Почему был так уверен, что это Хан, и почему вообще он так себя чувствует? Он никогда и ни с кем не чувствовал себя так, как с Джи. Кажется, будто все прошлые отношения Хо уже не имеют значения. Что-то было не так с ними обоими. Как с фотографом, так и с переводчиком.       … Весь день прошёл как в тумане. Вроде, вот Минхо идёт на фотосессию с каким-то актёром; вот, его угощает этот самый актёр, предоставивший ему своего личного переводчика; вот, он приходит на мероприятие с русскими фотографами, но всё не то. Мысли всё равно возвращаются к парню с тёмными кудрями и большими щеками. И это, в какой-то степени, пугает Ли. Не хочется верить, что он действительно влюбился в переводчика, которого, кажется, видел первый и последний раз в своей жизни. И ладно, будь это какой-то левый переводчик, но это Джисон. Понимаете, к чему я клоню? Будь это кто-либо другой на свете – Минхо просто забил бы. Чувства у него всегда были скоротечными, но не в этот раз.       Вот так, медленно шагая будто в каком-то своём странном мире, и смотря только в пустоту, что была впереди него, Хо шагал домой после длинного рабочего дня. Небо сегодня чище; местами можно наблюдать яркие звёзды, вызывающие спокойствие. Они словно с других концов вселенной наблюдают за людьми, такими маленькими и глупыми. Взгляд Минхо фокусируется на них, наконец выбираясь из самых дальних уголков сознания. Внезапно из тяжёлых дум его вытаскивает звук колокольчика. Повернув голову, Ли понимает, что рядом, оказывается, круглосуточный магазин. Из небольшого здания выходит силуэт со знакомыми большими щеками и маленьким носиком. Теперь-то Минхо его ни с кем не спутал: это точно Джисон. Брюнет открывает пачку жвачки, которую только что приобрёл, и забрасывает себе в рот одну пластинку. Потом он поворачивается, дабы пойти домой, но чуть ли не втыкается в Хо. Его беличьи глаза стали круглее обычного. – Ой, Ли Минхо, простите, пожалуйста! – Ох, ничего страшного.       В воздухе зависает тяжёлая пауза. Никто из них двоих не желает уходить, но продолжить разговор становится сложно. – Ночь сегодня такая тихая, правда? – Аккуратно начинает Джисон. – Да, это уж точно. Я слышал, что если ночь звёздная, то завтрашний день будет ясным. – Правда? А если наоборот? – Если всё затянуто тучами, то будет пасмурно. – Хм.. Но вчера ночь была пасмурной, а день сегодня был явно лучше вчерашнего. – Рассуждает младший, подняв взгляд в небо. – Это не так важно. Тем более, нельзя верить всем подряд. – И то верно. Но, пасмурно или нет, это не имеет значение, если ты в хорошей компании, согласны?       В животе Ли запорхали бабочки, как только Джи одарил его милой улыбкой. – Полностью.       Носовые рецепторы Минхо уловили странный, но приятный запах. Пахло чем-то очень сладким, словно детские шампуни без слёз с ароматом Bubble Gum’а. Этот запах навевал ностальгию. – Это.. Ваша жвачка так пахнет? – О, да, наверное. Хотите попробовать? – … Давайте, почему нет?       Спустя пару секунд в руках Хо оказывается серебристая пачка с розовыми пузырями, изображенными справа от названия. «Orbit» – гласит сине-белая надпись. Снизу около пузырей написано «Bubblemint», а какая-то надпись сверху вызывает сложности, ведь парень не умеет читать по-русски. – «Без сахара», вот, что там написано. – Развевает все сомнения собеседник.       Жвачка на вкус сладкая, но при этом мятная и немного перчит. Интересное сочетание, но Минхо не видит в ней ничего особенного. – Одна беда: у неё быстро исчезает вкус. Мне очень нравится эта жвачка, в Сеуле я такую не видел. – Да, неплохая. Мм.. Извините, если вопрос покажется Вам неуместным, но давайте перейдём на «ты»?       Внезапно глаза собеседника расширились и засверкали незримым счастьем. Сердце Джисона забилось чаще, затрепеталось и, казалось, готово было вылететь из груди, стоит Ли сказать ещё хоть слово. – Д-да! Да, конечно! – Парень даже начал заикаться от переполняющих его эмоций.       К подобной реакции Минхо не был готов, потому в глаза парня, напоминающего белку, упёрся такой же удивленный взгляд. Кажется, мир вокруг них пропал, не имея больше никакого смысла в своём существовании. У Хана почти не осталось сомнений, что его чувства взаимны, но он решил не торопиться с этим. Мало ли, что может Минхо о нём подумать, если он будет слишком надоедлив. – Тогда.. Просто Джисон, да? – Да, для тебя я Просто Джисон, Просто Минхо. – Парниша одарил друга самодовольной улыбкой, на что тот посмеялся. – Я потерял значение слова «Просто». – Я тоже.       В тёмном переулке Санкт-Петербурга раздался смех. Ли внезапно обнаружил, что Хан очень, в хорошем смысле, странно смеётся. Его смех низкий и протяжный, он не соответствует обыкновенно мелодичному голосу парня, и это кажется фотографу интересным. – Из какого Вы.. То есть, ты, города? – Внезапно спрашивает младший. – Сеул. А ты? – Я тоже.. – Бобовые карие глаза с удивлением осматривают лицо Хо. – Значит, вместе обратно поедем. – В голосе Минхо играет шуточный тон. – Ха-ха, хорошо! Ты на чём поедешь? – На поезде. Не люблю самолёты. – А я высоты боюсь. Вот и договорились!       Конечно, оба парня осознавали, что это практически невозможно. Билеты на поезда уже куплены, а время и день вряд ли совпадают. Минхо, например, уже завтра возвращается домой, а когда Джи – ему не известно. Да и сейчас это не так важно.        … На вокзале что-то вещают по динамикам, тут и там висящих на столбах. Единственное, что должен услышать Ли Минхо – Сеул. В голове сегодня как-то по-особенному пусто. С одной стороны, хочется вернуться домой и, наконец, отдохнуть, а затем возвращаться к работе, но с другой кажется, что Питер пытается удержать его тут. Эти пейзажи, красивые дома, совсем друг на друга непохожие, и Хан Джисон. Всё это заставляет Хо грустить от осознания того, что он наверняка больше сюда не вернётся. Но, как бы то ни было, дела не ждут, да и поезд-то, в общем, тоже.       Вчера он совсем забыл купить себе еды на ужин, и вспомнил об этом только заходя в отель. Едва добравшись до подушки, парень сразу провалился в страну Морфея, забыв обо всём на свете.       Шумят говоры людей; повсеместно гудят поезда, старые грузовые и новые пассажирские, на боках которых написаны какие-то стилизованные русские буквы. По асфальту стучат каблуки прекрасных дам; слышен плач детишек, что напуганы звуками поездов; раздаются тяжёлые шаги мужчин в самом расцвете сил. Город живёт, и это неким образом радует моменталиста. Он ждёт, когда объявят его поезд, а пока что успевает делать кадры на память. Вот, солнце красиво и размашисто оставляет блики на фото, немного отдавая радугой, вот, подъезжает поезд, нужный Минхо, а вот и золотой час, так прекрасно пойманный парнем в окне вагона.  В купе жарко, потому Хо открывает окно. К счастью или сожалению, с ним вместе никто не едет. За окном красиво переливаются на закатном солнце листья деревьев. В голове всё туманится – она больше не хочет работать. Кажется, больше нет никаких проблем, и только шум поезда, движущегося по рельсам, имеет хоть какое-то значение сейчас. _________________________________________ Моменталист – синоним к слову фотограф.