Одиночество на двоих.

Одиночество съедало изнутри. В душе скреблись, в ушах жужжало, а в голове рой мыслей, что не хотели складываться в полноценную картину. Лололошка ушел. Исчез. Навсегда. Как любой родитель, конечно хочется поддержать своего любимого ребенка. Но что скажешь в такой ситуации? "Ещё увидитесь."— не смешите. "Как будто навсегда уезжает." — да, навсегда. Как бы мама не пыталась остановить сына не идти поздно ночью на улицу, все равно упёртый подросток сделает так, как вздумается ему. Это первая ночь без друга, мироходца, с которым сблизился сам от себя не ожидав; с человеком, с которым сбежал с острова, устроив бал Сатаны; спал некоторое время в одной кровати. Первая ночь и впрямь была неловкая, особенно после неуместных комментариев со стороны владельца дома. Впрочем кажется смутился только Ричард, а его товарищ с каменным лицом только пожал плечами. Ло оказался довольно молчаливым, но Труману такая черта в нем нравилась. Не хватало в жизни слушателя, который в любой момент мог вставить свой комментарий или шутку. Живя бок о бок, блогер узнавал о нем много новых черт и привычек. Он никогда бы не подумал, что этот большой парень как медведь, будет по ночам обнимать с такой силой и наваливаться сверху, ведь по ночам особенно холодно в той халупе. Утром же как ни в чем не бывало будто ничего и не было, бегает по дому, проверяет Дилана, да переписывается с ним. "Ну мамочка, ей богу." — сравнивал Ричард, пока готовил завтрак и поглядывал время от времени на и так редко улыбающегося мироходца. В такие моменты появлялась ревность и даже загоны, которые он старался не проецировать. Переезд показался отличной идеей. Новые знакомства, хорошие условия, и субординация. Конечно, он быстро привык спать с таким прелипчевым соседом, но выслушивать шутки Глена об их странной связи, было выше его сил. Но даже разные кровати никак не убедили этого дылду геймера. В прочем Лололошка ни разу не сказал что-то в ответ, чтоб поддержать Трумана, это конечно злило, но долго он не мог это делать. Лололошка странный. Пугающий. Но притягивает как магнит. Он мог подходить и молчать, пока ты не заговоришь первым. Эта черта сразу запомнилась, поэтому чтобы не заставлять ждать, научился замечать первым и начинает говорить. Этот странный парень интересовался о прошедшем дне молча. Когда что-то случилось, интересовался тоже молча. Всегда молча. Их маленькие разговоры, в которых в основном говорил пранкер, так и состояли из молчанки со стороны Ло, но эти моменты настолько запали в душу, что Труман стал с нетерпением ждать, чтобы увидеть мельком парня в клетчатом шарфе. Ло обожает находить неприятности. Самая ужасная черта в этом невозможном соседе. Любопытство толкает его делать необдуманные поступки, втягивая в это окружающих его людей. Но в этом подросток его не винит. Он сам присоединился в их банду "побег из Шоушенка". Конечно он не ожидал, что в конце будет фаер шоу, но оно настолько залетело, что кошмары с Дженной, у которой буквально плавилось лицо, того стоили. Можно потерпеть бессонные ночи и кошмары. Про мафию Ричард молчит. Старается вообще не вспоминать как на него наставили ствол, стоило открыть дверь. Мироходец не эмоциональный. Даже слишком. Редкое проявление эмоций было случайным, но таким знакомым, что Ричард старался чаще шутить, чтобы человек расслабился и наконец-то перестал ощущать на себе груз ответственности и вины. Парень не всегда понимал, что тот чувствует в данный момент. Он молчит, не рассказывает о мафии, ни о продвижении в их общем деле, но о сосланных переживаниях. Это расстраивало, но в то же время, он его понимал. Они похожи этим. Поэтому когда сумерки наступали, лёжа на разных кроватях, цепляли руки в замок, в знак молчаливой поддержки. Ричард не мог понять его груз ответственности, а Лололошка его проблем с родителями, ведь он не помнит их, не помнит самого себя, каким он был настоящим. Им не нужно было понимать, им достаточно было молчаливого согласия, что да, они не всегда справляются, что им нужна поддержка, и они давали ее друг другу. Потом они начали говорить. Редко, и тихо. Прятали телефоны под подушками, чтобы Дилан не мог их подслушать. Ло говорил о редких воспоминаниях, когда ему становилось хуже от наплыва галлюцинаций. Говорил о синеволосой девушке, которую звали Окетра. Говорил с теплом в голосе и нежными нотками как о чем-то хрупком и необходимо нужном. Ричард не завидовал, нет, был рад. Рад был слышать, что Лололошка не будет один когда покинет их. Его ждут с распростёртыми объятьями, не оставят такого потерянного без воспоминаний вновь. Ричард говорил о детстве. О Чарли, первом знакомстве. О похождениях по городу, вылазках на заброшенные здания, а также на задние дворы заводов, где обычно засиживались гопники у костра и собаки. Как кормил брошенных собак, колбасой, хлебом и печеньем, что давали родители на обед в детский сад и школу. О первых друзьях, пока не увидел как их увозили, ведь Ричард растёт, а они бездушные машины. О школе, где ничего не менялось. Не было друзей, и там зарождалась его карьера пранкера и самого "невыносимого подростка". О засиделках в подвале Лаки Чармс, играх с родителями. О попытках побега, которые не увенчались успехами. За ним следили, как и Саймон, что мог подкрадываться внезапно со спины чтобы остановить мальчишку от необдуманных действий. Говорил о недопониманиях с родителями, одиночестве. Но его ладонь сжимала более крупная, горячая. Подушечками пальцев ощущал шершавость от старых шрамов на руке мироходца, смотрел на них в темноте, но Лололошка молчал, он не помнит откуда они. Кажется он стесняется своих рук, своего тела. Шрамов у него оказывается очень много, но Ричард молчал и не спрашивал. У него они тоже есть. На коленях, так как обдирал их огромное количество раз, на руках от неаккуратных вылазок. Он их показывал, и кажется мироходца это успокаивало, поэтому смотрел на своих руки уже иначе. Такие ночи проходили довольно часто, особенно перед тем как тот ушел. Будто Лололошка чувствовал, что это скоро произойдет и пытался наверстать упущенное. Он не стал говорить чаще, не стал более тактильным. Но он перестал смотреть окружающим в глаза. Он молчал, соглашался со всем, что ему предлагали. Веселился когда от него это хотели, был рядом когда нужен. И кажется никто вокруг не замечал этого странного поведения. Кроме Ричарда, который с детства внимательный к мелочам. Но он молчал, парню в шарфе не нужны были слова, они не помогут, тишина успокаивала его намного больше. Тепло чужого тела было лучшей поддержкой со стороны блогера. Мироходцу было этого достаточно, а Труман охотно делился. Последней ночью Ричард проснулся от того, что на него резко навалились сверху. Огромное тело, с длинными руками сжимали его в объятьях. Такие заветные и родные, что сам не заметив, как расслабился, цепляясь в белую толстовку и закрывая глаза. Наступившее молчание было громче любых слов, они и не были нужны. Оба понимали, что происходит. Что это последняя ночь вместе. И Ло захотел провести её с ним. Они похожи, оба одиноки, поэтому они вместе. Ричард шел по безлюдным улицам. Фонарные столбы и вывески освещали дорогу, холодный ветер вместе с первыми хлопьями снега бил в лицо, задувая под тонкую куртку. Наставления матери его никак не останавливали, а только больше заставляли двигаться вперёд. Не хотелось слышать. Хотелось тишины и тепло рук, а лучше медвежьих объятий. Но он больше не сможет их ощутить. Больше никогда. Теперь он понимал его, тишина ценится чаще. Шмыгая носом и постоянно почесывая красные уже глаза, почти не видит дороги. Идёт скорее интуитивно движется до своего "дома". Хотя домом уже не назовёшь. Уже не чувствуется та атмосфера, и тепло. Комната стала пустой, и не только из-за одной кровати, да маленького количества вещей. Комната стала серой, темной. Шторы теперь будут закрыты всегда. Теперь уход за питомцами полностью ляжет на плечи блогера. Конечно он и раньше в основном за ними следил, но теперь уже официально они принадлежат ему. Идей для видео становится все меньше, а желание и вовсе пропало. Хочется молчать и вернуться в кровать. Закрыться от мира одеялом и спать целую вечность. И плевать сколько ему старикан этого цирка выпишет штрафов. Кажется совсем скоро он сорвётся. Он в полном тильте. Важная причина по которой он берет себе мини отпуск, лишь бы побыть одному. Снова вернуться в свою стихию как до этого. Просто вернуться в ситуацию когда жил на острове лжи. Все же кажется так просто, а на деле ужасно отвратительно. Плетя по переулкам, срезая пути, чтобы добраться как можно скорее, кое-как добирается до нужного дома на уже не грущихся ногах. Его полностью продуло, все тело дрожало, а руки не слушались. Цепляясь за ручку двери, отпирает ее, чтобы завалиться в дом, где как оказалось никто не спал. Все сидели на кухне, вместе ужинали, обсуждая громкими голосами. Громкий хлопок двери был услышан, на секунду произошло тишина, но голоса возобновились, а с кухни вышла рыжеволосая бестия — ураган всего блогер-хауса. Клео всегда была на позитиве, поддержкой и хохотушкой. Она вовсе не стеснялась испытывать и показывать эмоции, заряжала всех вокруг позитивом. Но увидев в каком состоянии пришел её сосед, улыбка стала меркнуть, а в глазах плещется беспокойство. — Ох, Ричард...ты не замёрз? На улице очень холодно. Ещё и снег с ветром. Брр! Присоединишься к нам за ужином?... Брай привела вашего общего друга! Кажется он хотел с тобой поговорить о чем-то. — понемногу на лицо возвращалась веселая искра, хоть в глазах и оставалась жалость, словно смотрит не на взрослого парня, а на промокшего щенка. Даже попыталась привлечь его к ужину с помощью "друга". Эта новость только больше оттолкнула. После ухода Лололошки, его дружок автоматон обязательно бы прилипнул к нему, это лишь вопрос времени. Но он не ожидал, что это наступит уж так скоро... — Клео не до тебя сейчас. Устал я. Как и сегодня утром. Я не хочу есть. Хочу только спать. Не беспокой меня. — как можно скорее отвязывшись от ненужного в данный момент внимания, проскользнул к лестнице на второй этаж и взобрался по ней в несколько шагов, скрываясь за дверью с тихим скрипом. Блаженная темнота с тишиной заставили расслабиться. Спокойно выдохнуть и перевести дух. Скинув куртку и повесив на спинку кресла, переодевается в пижаму, чувствуя как кот Кано трётся об ногу, громко мурлыча. Персик лежал все это время под кроватью хорошо там устроившись. Кажется он ощущал атмосферу со стороны Ричарда, поэтому и сам грустит, почти не вылазил. А на еду и воду отказывался. Шум с кухни был приглушен, но это всяко лучше, чем постоянные стуки в дверь от матери, что хочет узнать, что же случилось. Ложась на кровать, поглаживает кончиками пальцев по постели. Мироходец спал так близко, так рядом. Тепло пропало полностью, вместе с запахом, только стиральной порошок с кондиционером. Лололошка пах опасностью, землёй, деревом. Иногда гарелым. Иногда дорогими духами, которые никак не вписывались в настоящего Ло. Он отодвигался когда чувствовал дорогие духи. А Ло, понимая его без слов, уходил в душ, чтобы смыть с себя этот запах. Дешёвое мыло пахло намного лучше. На шуршание ткани прыгнул Кано, урча, трётся и нежиться под пальцами. Выгибается и упирается лапками в лицо. На лице расползается блаженная улыбка, которая не хочет больше уходить. Маленькое существо скрасит любое одиночество. Перебравшись на подушке, Труман чувствует как тельце кошки упирается ему макушку. Он не против. Она любит так делать. И он позволяет, несмотря на то, что везде будет шерсть. Глаза спокойно закрываются. Улыбка спадает с уставшего лица, а рой мыслей прекращает его беспокоить, стоит ему уснуть. Странный сон ощущается сильно реальным. Тяжело дышать из-за тяжести на груди, все тело взмокло, одеяло сильно грело, конечности затекли в одном положении, а тело сжато в крепких тисках. Потерянный и не до конца понимающий сон это или реальность, пытается пошевелиться и увидеть хоть что-то в темноте. Дверь все также закрыта. Кано не было рядом. А около уха чувствуется горячее дыхание, ровное и тихое. Ностальгия. Медвежьи объятья и удушающее ощущение тяжести, что успокаивало по ночам долгое время после побега. Глаза пытаются привыкнуть к темноте, рассмотреть лежащего рядом. "Если это и сон, то явно самый худший. Я только забыть пытаюсь, а тут это..."— думает подросток, пока пытается пошевелиться и выбраться из объятий. Шевеление ничем ему не помогло, тиски сжали сильнее, а тело рядом двинулось, пока не послышался насмешливый смешок. — Не шевелись, малыш Ричи. Неужто ты думал, что избежишь разговора обо всем произошедшем? — голос Дилана стал спусковым крючком для скрипа зубов. Глаза налились кровью. Уже усерднее дергаясь, заставляя кровать скрипеть. Изворачивается как уж на сковородке, лишь бы лишний раз пихнуть и ударить локтем. Эти попытки лишь вызывали приступ смеха у лежащего автоматона. — Да не дергайся ты. Себе же больнее делаешь. Сломаешься ещё, тростинка. — лишние комментарии только больше заставляли шевелиться и пинаться. — Ты! Искусственный идиот! Какого хрена ты ко мне полез в пастель!? Ты меня сейчас задавишь своей жирной тушью... немедленно слезь с меня! Персик! Персик, фас! — говоря громким шепотом, стараясь не разбудить соседей, прислушался к шуршанию и скрипу под кроватью, пока не появилась макушки собаки, что посмотрел на них глазами пуговками и ушел в дальний угол от скрипа кровати. Предатель. — Не изворачивайся ты так. Прекрати пинаться и спи. Я только удобно пристроился, а ты снова все испортил, Ричи. У тебя феноменальная способность все портить нахрен. — блогеру не нужно видеть, чтобы представить как Дилан закатывает глаза в лёгком раздражении. Автоматон настолько наглый, что ложится обратно, устраивается поудобнее на человеке, не переживая о том, что может его раздавить. Его настолько поразило, что Ричард не мог ничего сказать и сделать. А был ли смысл? С этим гавнюком, который сделает все по своему, можно только смириться, и молча ненавидеть. — Свою бы Брай обнимал... — Не ревнуй. Занявшись своим блогом на Тук-тук(-е), он все чаще уходил от воспоминаний об этой ночи. Будто это было полной нормой. — "Я просто не отвык от Лололошки! В этом проблема!...а этот ублюдок из сэконд хенда решил поиздеваться над мной! Лололошка проболтал. Или тот настолько больной ублюдок и решил взломать камеру на компе? Ненормальный!"— думал Ричард, когда вспоминал кто именно его касался и прижимался. Руки начинали трястись и со стороны казалось, что он смотрит на своего первого и самого ненавистного врага, хотя смотрит он на телефон. Был уверен, что Дилан наблюдает со злорадной усмешкой. Они так и не поговорили. Автоматон слинял ещё до того как Труман проснулся. И по началу подросток радовался, но понимал, что ему лишь повезло. В следующий раз ему не отвертеться. Особенно если это случится за территорией блогер-хауса. Поэтому он старался далеко не уезжать от дома. Выйти на улицу хотелось хоть на некоторое время, просто чтобы освежить мысли и подышать холодным воздухом. Да и дома стали украшать для будущего праздника. Соседи по дому были заняты, либо их не было дома. Спокойствие перед бурей. На следующую ночь случилось то же самое. Дилан лежащий рядом, крепко обнимающий руками и ногами. Удушающее чувство, жар и сонливость. Не хотелось выбираться. Но упёртый характер не позволял просто так расслабиться и принять ситуацию. Изворачиваясь, отворачивается лишь бы не слышать на ухо смешки и колкие комментарии. Ричард совсем недооценил настрой и упорство автоматона. Тот приходил к нему каждую ночь. Ждал когда он проснется, повозмущается и снова уснёт. А последние несколько дней он перестал и просыпаться, принимая объятья машины как данность. Они не говорили о Лололошке, ни о ситуации вокруг, ни об их странной связи и отношениях. Ричард показал правила, а Дилан их принял и ждёт. Лёжа под одеялом, Дилан стал держать его за руки, не только обнимать. Первый раз это выглядело странно, жутко. Глаза автоматона светились приятным оттенком в темноте. Свет помогал увидеть сцепленные руки в замки. У Дилана большие ладони, нет шрамов, кожа нежная, а не грубая от усердной работы. Парень на удивление молчал, смотрел также на замок из рук, а иногда заглядывал в лицо. Пытался понять, изучить, осознать и решить. Все по алгоритму. Циклично. Ричард также молчит. Ничего не говорит. Не спрашивает откуда он знает об этом секрете их с Ло. Не спрашивает почему он продолжает приходить и это делать. Что он хочет от него. Касания перешли с рук на предплечья, а потом на рёбра. Просто гладили. Не лезли под одежду в пошлом контексте. Скорее было интересно наблюдать как тело Ричарда вздрагивает стоит только коснуться особенно чувствительного места. Он молчал в тряпочку, кусая губу чтобы не начать говорить и не нарушить тишину. Кажется ранее спокойная идиллия, превратилась в игру на корону, "кто более упрямый баран". Парень боится щекотки, и автоматон этим нагло пользуется. Сменил тактику с обычного молчания и держания за руки, на нечто более действенное и в его стиле. На утро как ни в чем не бывало мог написать, общаться со всеми остальными, улыбаться и шутить, а Ричарду незаметно злорадно подмигивать, как бы говоря: "Я ещё вернусь". И возвращается ведь. Снова наступившая ночь. Тихая, медленная. Многие давно спят. Даже Глен после игр, в которые играл пару дней подряд, почти не отдыхая. Ричард вернулся в строй, продолжал снимать, уже не такой подавленный. Даже перестал срываться на каждом кого видит, а Саймона не пытается загрызть. Сна не было ни в одном глазу. Он уже ждал гостя, который приходит к нему каждую ночь, а потом уходит через окно. Хвастается тем, что тело позволяет, а Ричарду пытаться не надо, хлипкий. Назло этому автоматону хочется сигануть прям с десятого этажа. Вот дверь в его комнату скрипнула, он перестал её закрывать. Знал, что это бесполезно. Тот хоть выбьет ее, хоть взломает замок. Большая тень вырисовывалась в лунном свете. Не нужно было долго думать кто бы это мог быть. Только один наглый переросток мог так прийти. Место рядом были уже давно освобождено. Ричард даже достал плед и вторую подушку. Заботливый же в отличии от парня, что не спеша принялся снимать одежду. Он со второй ночи начал раздеваться, и блогер принял это как данность. Лишь бы тот не валялся в уличной одежде. Тот ложится рядом, укрываясь пледом и одеялом, продвигается вплотную чтобы уткнуться в макушку и дышать в затылок. Рука, что успела изучить парня достаточно, пальцами стукает по рёбрам и лопаткам, словно играя на пианино. Кажется тот особенно в хорошем расположении духа. Ричард научился различать это по жестам, мимике и начале. Дилан выглядит удовлетворённым от того, что он не спит, а ждал его. Ему приятен этот факт. Молчание стало неловким. Давила своей недосказанностью. — Прекрати. Мне щекотно. — первый нарушил молчание, Ричи, опустив взгляд, смотря куда угодно, но не в нагло улыбающееся лицо. — Все те 27 дней тебя ничего не смущало. Все молчал как партизан. Хоть бы удалил, так и это не делал! — шепча ближе к уху, чтобы не будить никого. Лишние глаза и уши им двоим не выгодны. — Как будто бы ты перестал. В первую ночь я унизительно вырывался, пока ты там пердел себе под нос, железяка! — чуть громче, чем следовало прошипел человек, но сбавил обороты после тычка под ребра. — Следи за выражениями, малыш Ричи. И не повышай голос. Ты же не хочешь чтобы я на пару с Гленом над тобой подшучивали. — Умолкни тогда если тебе в падлу этим заниматься, мопс. — Ричи, я же знаю, что ты заговорил не просто так. — Даже если и так, не думай, что я начну выворачивать себя наизнанку и расскажу о всех секретах. — Мне они и не нужны, я их все знаю. Меня интересует лишь то, что происходит сейчас. — О чём ты, Дилан?...— непонимающе отодвинувшись чтобы взглянуть в лицо, чуть не свалился от резкого движения с кровати, но был успешно спасён и прижат к груди автоматона. — Ой! — Я имел ввиду...после ухода Ло. Хах, ты что, собирался меня и Саймона бросить и лежать в кровати до конца своих дней? — серьезный тон быстро сменился на злорадствущий. Ладонь аккуратно путается в кудрях, теребя мочку уха. — Чт...ты издеваешься!? Нахер ты и недо-Барби мне усрался, скажи мне? И прекрати теребить мое ухо. — схватившись за чужую руку, отодвигает, но это мало, чем помогло. Рука вернулась на прежнее место. — Убавь свой пыл, бочонок. И не выражайся. Просто признай, что тебе приятна моя компания на ночь. Хехе. Лололошка был прав, в таких посиделках есть что-то такое...романтичное. И узнал о тебе гораздо больше информации без слов. — задумчиво поглаживая по волосам, прикрыл глаза, наслаждаясь мягкостью волос. — ... тебе Лололошка все рассказал? Я уже думал, ты Пентагон взломал лишь все видеть и слышать. — У тебя слишком большие ожидания от меня. Но если хочешь, могу если тебе такое нравится. — Не нравится! Заткнись лучше, и дай уже поспать. Бесишь. — в подтверждении своих слов, ловко увернувшись от руки на волосах, что сжалась в кулак, отворачивается к стенке, укладываясь почти на краю, лишь бы не ощущать голую кожу. Наступившее молчание уже не было таким неловким, скорее лёгким, без секретов и недосказанности. Смешки со спины быстро утихли, а руки притянули обратно, сомкнувшись в замок лишь бы хрупким по его мнению, человек не свалился с кровати случайно ночью. Укрываясь до жара тел, сонливость наконец накатывает, смыкая глаза, но перед тем, как уснуть, тишина снова была нарушена последними словами Ричарда. — ...Мне нравятся, такие ночи.